—

      Юрий в который раз звонит сестрице, убеждая себя в том, что он абсолютно точно набирает её номер не для того, чтобы убедиться, что место в её сердце, отведённое лишь для любимого младшего братика, всё ещё не занял никакой плешивый мужлан. Что её любовь всё так же будет обращена лишь к Юрию, и лишь к нему. Абсолютно точно не для этого.       Он начинает разговор с приветствия, почти сразу спрашивая Йор о том, не нашла ли та себе парня. Он уже не в первый раз, занимаясь самокопанием, приходит к выводу, что нельзя буквально сходу задавать такие нетактичные вопросы. Уже не впервой обещает себе, что в последующие разы он не допустит такого промаха, не допустит того, чтобы сестрица даже на секунду замыслилась о том, что Юрия тяготит тот факт, что она всё ещё незамужняя. Не в первый раз.       Он помнит об этом всегда, каждый грёбаный раз напоминает самому себе об этом, когда берёт телефон в руки. Но никак не может избавиться от этой привычки, приправленной жгучим, сжигающим изнутри, чувством ревности. Да, он не осилит признание в чувствах, не позволит сестре об этом узнать, разрушить его образ невинного младшего братика в её глазах, однако это не даёт права никому другому сделать это. Ибо каждый раз, слыша по ту сторону провода тёплое сестринское «Здравствуй, Юрий. Как ты?», он не может заставить себя думать о чём-либо, кроме того, что никому более, никому кроме него, не позволено слышать подобные слова из уст его сестры. Пускай это лишь приветствие или вопрос о самочувствии — плевать! Никто, кроме её доброго, хорошего младшего братика, который готов ради неё не одни только горы свернуть, не имеет права слышать её мягкий и добрый голос. Никто.       И каждый, нарушивший это негласное правило, установленное младшим Брайаром — пусть даже и нечаянно — не останется около сестрицы надолго. Юрию придётся избавиться от каждого из них — каждого, кто посмеет приблизиться к Йор слишком близко. Не обязательно убьёт, ведь зачем лишний раз марать руки о чью-то грязную кровь — существует ведь множество других способов: запугать, выставить в наихудшем свете перед Йор, подставить, просто договориться — всего лишь убедиться в том, что более они не помешают его сестрице, его Йор, жить спокойной мирной жизнью, окружённой заботой младшего братца. Ведь ей с головой хватит и Юрия — по крайней мере, он себя в этом бесперестанно убеждает.       Даже если ей чего-то будет не хватать, Юрий с радостью это исправит: ей не нравится её старые платья? — без проблем, он купит ей ещё с десяток модных дизайнерских одежд; будет недостаточно хорошо готовить? — он тут же улучшит свои навыки или начнёт брать еду навынос в лучших ресторанах; недостаточно внимания, общения или чего-то подобного? — Юрий станет брать ночные смены на работе, лишь для того, чтобы круглый день проводить в компании сестры, общаясь с ней, играясь, гуляя — что угодно, ради Бога, братец всё для неё устроит!       Но Йор выводит его из плена гнусных мыслей, отвечая на, заданный ей ранее, вопрос «Нет, ещё никого не нашла. Надеюсь, это не так уж и плохо» — в конце её голос звучит слегка приглушённо, словно она сожалеет о том, что до сих пор незамужняя. Юрий понимает, что это не та реакция, которой он хотел добиться, а даже наоборот. И потому сразу же отвечает сестре, что «Мне главное, чтобы ты была счастлива. Не важно — с парнем или без», ощущая при этом невероятное облегчение от того, что да — никакой мужлан не осмелился приглянуться его любимой единственной старшей сестрице. И он, как это было и до этого, – единственный мужчина, занявший хотя бы малую часть её сердца.       «Я скучаю по тебе, сестрица» — внезапно признаётся Юрий, не до конца осознав и поняв зачем произнёс эту фразу. К счастью для него, Йор лишь отвечает «Я тоже по тебе соскучилась, — и, судя по интонации, на её лице сейчас красуется лёгкая улыбка. — А знаешь, почему бы тебе не придти в гости?» — предлагает Йор и парень по ту сторону провода расплывается от счастья. «Сестрёнка, я с радостью. В любой день, любой час я готов придти к тебе. Ты только скажи, когда свободна» — Юрий даже не старается скрыть свой радостный возбужденный голос и окрыление, вызванное столь прекрасным предложением сестры. ***       Юрий покупает самый пышный, самый дорогой букет красных, буквально багряных, почти что кровавых, роз, которые только есть в цветочном магазине. Ведь его сестра заслуживает лишь лучшего из лучших, и ни на дюйм, ни на копейку меньше.       Он знает как сильно она любит красный цвет, как сильно она любит розы, и как сильно она радуется подаркам. И просто не может закрывать на это глаза. Можно было бы зайти и в местную кондитерскую и купить самый дорогой и большой торт для неё, но он слишком много времени уже потратил лишь на выбор цветов — до назначенного Йор времени осталось всего минут семь.       Он чуть ли не вприпрыжку добирается до нового дома, а после и квартиры сестры — та внезапно переехала, не сразу предупредив об этом Юрия. Однако в этом нет ничего страшного, так ведь?       Как же он ошибается.       Этот белобрысый подонок стоит перед ним с этой гаденькой приятной улыбкой на лице, держа его сестру, его Йор за руку. Девушка же счастливо принимает подарок брата, немного стушёванно представляет ему своего мужа и уходит ставить цветы в воду, оставив их с её, внезапно объявившимся, муженьком тет-а-тет. О, нет, ни в коем случае он не станет винить сестру в том, что она забыла сказать о том, что вышла замуж. В том, что уже целый, мать его, год у неё был партнёр и даже дочь — не её родная, и слава Богу. Он бы такого не выдержал. Он не станет её винить, ведь — Юрий в этом стомиллионопроцентно уверен — она не со зла. Она действительно хотела ему рассказать, но забыла. Ей даже не обязательно объясняться перед ним, ведь он и без этого её, и лишь её, простит и поймёт.       Лойд Форджер. Не мужлан — это да, но он слишком добрый, слишком красивый, слишком отзывчивый, слишком приятный, слишком красноречивый, слишком внимательный,слишком подходящий сестре… и слишком хорошо играющий на публику.       Чует Юрий, очень скоро морг тайной полиции пополнится одним новеньким трупом. Возможно даже, трупом шпиона.