*

Дени влюбилась в Джона с первого взгляда. По крайней мере, это была версия, которой она придерживалась, если кто-то из узкого круга осведомленных об их романе, решался спросить. На самом деле всё, конечно, было гораздо сложнее и чуть менее слащаво. С первого взгляда, Дени захотела чтоб музыка "Драконов за стеной" была не такой громкой и тяжелой для ее вкуса. Со второго, захотела кататься на Джоне, пока они оба не упадут — обессиленные и потные — в клубок шелковых простыней в хорошем отеля. С третьего Дени, поняла, что любые её отношения сейчас будут слишком лакомым кусочком для таблоидов, чтобы им дали пережить хотя бы неделю достойного романа. К чести Джона, его эго, кажется, абсолютно не страдало от её вежливых, но твердых просьб держать все в секрете. Будучи представителем редчайшего вида как в Вестеросе, так и в шоу-бизнесе — старомодным романтиком — Джон считал, что их тайные встречи в закрытых клубах и поцелуи по тёмным углам — это ужасно красиво. — Эй, смотри, принцесса, мы как герои старого шпионского фильма, — шептал он ей сквозь застенчивую улыбку, пока Дени нервно озиралась из-под багряного шарфа и тёмных очков. На их второе свидание Джон повёл её в задрипанный кинотеатр в старом районе, где жили преимущественно пенсионеры, не читающие светской хроники и не слушающие лирический хэви-метал. Дени с Джоном провели всё время после вступительных титров облизывая лица друг друга. На экране шла бестолковая "Война без конечностей" со смазливым лисом Джейме Ланнистером. Иронично, что именно с Джейме в один прекрасный день она вышагивала под руку по грандиозной лестнице Хайгарденской оперы. Джейме все улыбался налево и направо своей солнечной улыбкой. Дэни гордо вздергивала подбородок, каждый раз когда их уговаривали повернуться к новый порции фотокамерных вспышек. Теплая левая рука Джейме обвивала её талию, прохладные металлические пальцы правой мягко поддерживали Дени на лестнице. Его имя было в одном заголовке с её собственным на следующее утро. Джейме считался фигурой импозантной, но загадочной, ревностно оберегающей личную жизнь. Идеально, чтобы отвлечь внимание от Джона Сноу, но в то же время не разрушить имидж Дени сплетнями об легкомысленной интрижке. То была, конечно, идея Тириона. С него-то всё и началось. В один прекрасный день он ворвался в её кабинет без стука и безмолвно разложил перед Дени газету. Прямо на обложке красовалось очень зернистое фото её непривычно счастливого лица, а я рядом безошибочно вырисовывался профиль Джона, шепчущего ей на ухо какую-то чепуху. Они выходили из злополучного кинотеатра. Напечатал это "Вестеросская правда" — издание, о котором Дени в жизни не слышала. И судя по качеству бумаги, мало кого вообще заботило существовании этой желтухи. Но Триона оно обеспокоило не на шутку. — У тебя сейчас есть два варианта: либо мы говорим всем, что вы с Джоном в отношениях, либо находим инфоповод более мощный, — вещал Тирион, меряя шагами её просторный кабинет. — Это просто какой-то сборник дурацких слухов! — фыркнула Миссандея. — На той же обложке обещают рассказать, как открыть третий глаз супом из вороньих потрохов. — Мы не можем показывать, что любая сплетня выбивает из нас ответную реакцию, — кивнула Дени, подписывая толстенькую стопку документации, что принесла Миссандея. — Мы должны быть выше этого. — Мы-то должны, но Визерис не собирается, — отрезал Тирион, останавливаясь у окна. — Он уже прислал мне макет собственной обложки. Я говорю — у тебя только два варианта. Гнев подробно лаве растекся по венам. Варис был, увы, угрозой серьёзней. Колумнист с громким именем и без совести, он умел переврать факты и уничтожить репутацию как никто другой в стране. — Мы можем ему заплатить, — как можно равнодушнее предложила Дени, стараясь не выдать паники. — Боюсь, не поможет. Визерис ясно дал понять, что искренне заинтересован ситуацией. Твоя личная жизнь слишком долго была в тени, и теперь ему не терпится сыграть роль кота играющего с мышами. — Дракон никогда не будет мышью. — Деньги не помогут. Извини. Пару секунд Дени еще посражалась с собой. "Как он смеет!" — кипятилась гордость голосами воинственных предков. В былые времена от Визериса остался бы только пепел... — Хорошо, — выдохнула она наконец. — Что ты предлагаешь? Дени опустила взгляд обратно к документам. — Я думаю тебе нужно выйти в свет в компании какого-нибудь холостяка. Не обязательно играть возлюбленных, достаточно лишь нарисовать красивую картинку. Джейми должен мне услугу, и у него как раз выходит новый фильм. Есть приглашения на кучу мероприятий, можешь выбрать что по-статусней... Дени не очень помнила, как согласилась пойти с Джейми в оперу. Смутно представляла, как участвовала в обсуждении деталей постановочного свидания. И весь остаток недели до тех выходных также был, как в тумане. В самом низу безобидной стопки счетов и писем в тот день притаился неприятный сюрприз. Джорах Мормонт собирался в отставку. Оскорбительное заявление лежало перед ней, бездушно предлагая одним росчерком чернил расстаться с человеком, который последние семь лет посвятил себя вопросам личной безопасности Дени. В ушах гудело, голос Тириона расплывался на фоне, а вот содержание заявления было болезненно чётким. И в конце концов, Тирион всё же заметил, что его вдохновенным схемам не уделяется должного внимания. От Дени каким-то чудом не укрылся его осторожный понимающий взгляд в сторону Миссандеи. — Кхм... Ладно, я всё же спрошу тебя как друг, а не как глава пресс-службы: ты точно не хочешь просто рассказать всем про Джона? — Нет! — ощетинилась Дени, потеряв вдруг терпение. — Я не доставлю им удовольствия, отказавшись от приватности. Меня нельзя шантажировать! — Окей! Хорошо. Я услышал тебя, — закивал Тирион, поворачивая к двери. — Мы ещё вернемся к разговору про Джейме. К лучшему или худшему Дени пошла на этот дешёвый трюк. А потом она помнила, как её весь вечер до безумия бесил весь облик Джейме. Его заученные улыбки непонятно кому могли показаться обаятельными. С самого начала вечера жесты, которым он поправлял галстук или нарочито взлохмачивал причёску, заставляли её закатывать глаза. Этот нелепый золоченый протез, этот вырвиглазный зелёный костюм и несколько худощавая фигура. Особенно на фоне внушительной Бриенны Тарт — телохранителя драгоценной звезды экраны. Дени не знала, откуда всё это взялось. Тирион иногда говорил о брате, и ей казалось, что у них вполне тёплые отношения, а суждениям Тириона о людях она осторожно, но обычно доверяла. Опять же, ей не были особенно неприятны вежливые прикосновения Джейме. Он знал, что их свидание — не более, чем бизнес. И всё же Дени весь вечер сравнивала его с Джоном, считала морщины своего спутника, гадала, красит ли Джейми золотистые волосы и подавляла желание поморщиться от его шуток невпопад, когда в ответ от неё было лишь молчание. В глубине души, кончено, она уже тогда понимала, что дело вовсе не в Джейме или Джоне. А еще она помнила Джораха в их опустевшей во время антракта ложе. Он выскользнул из-за плеча, невидимая до сих пор, но надежная сила, стоящая между Дени и миром. Он опустил перед ней бокал шампанского. — Вы замечательно выглядите... Всё в порядке, мэм? — встретился с ней взглядом Джорах. Он ведь избегал ее всю неделю, если она не избегала его. Возможно поэтому она хотела откусить голову половине людей, с которыми встречалась в эти дни. — Ну значит, ты решил уйти? — проигнорировала вопрос мужчины Дени, заняв нервно дрожащие пальцы бокалом. Что с ней такое в самом деле? Она не теряла самообладание уже много лет, тем более на публике. В конце концов, не может быть, что ей не удастся его отговорить, правда? Не поднимая глаз, она знала, как опускаются его широкие плечи, сопровождая тяжкий вздох. — Думаю, время пришло. Мистер Грейворм прекрасно справляется с вашей охраной, у меня нет ничего, чему я мог бы его научить, — Джорах покачал головой. — К тому же, он гораздо лучше вписывается сейчас в вашу команду. — Глупости, — холодно отрезала Дени. — Моя команда подбирается лично мной. Я, в конце концов плачу деньги, чтобы все эффективно работали, а не косички друг другу заплетали. Мягкий тихий смех Джораха не укрылся от Дени, заставляя наконец-то поднять на него глаза. — Как блестящий дипломат, вы должны понимать, мэм, что личные отношения очень важны для слаженной работы команды. В алом бархате ложи он смотрелся особенно неуместно облаченный в простой синий костюм, что делал его неприметным спутником в толпе разодетой светской публики... — Если я простила тебя, то и они должны. — Но они не могут, потому что хотят для вас лучшего. Даже если это включает ненависть ко мне. Это то, что делают действительно хорошие друзья — оберегают от боли. Себя он, видимо, таким другом не считал. Дени проследила за рассеянным взглядом мужчины. Тот уперся в её нетронутый бокал. Дразнящие пузырьки танцевали по краям, и Дени прекрасно знала, что вдруг заняло мысли её начальника безопасности. Всего пару лет назад какой-то репортёр из источников Вариса выследил на Джораха, который в свой единственный выходной решил от души надраться в баре. В какой-то момент разговор за стойкой перерос в сенсационные признания для первой полосы. Дени подозревала, что по сей день ей не раскрыли полную версию того, о ней наговорил тогда Джорах. Но Тирион, которому пришлось всё это в экстренном порядке перехватывать, заглушать и выкупать, с тех пор на дух не выносил Мормонта. А Миссандея — всегда чуть больше подруга, чем ассистентка — до сих пор отзывалась о Джорахе крайне холодно. Но Дени же, разъяренная на первых порах, впоследствии простила его на удивление легко. Хоть и не показывала этого достаточно долго. Достаточно долго, чтобы Джорах успел навсегда завязать с алкоголем. — Я тебя не отпущу, — сказала Дени после тоскливой паузы тоном, которым обычно раздавал приказы. — Мне не интересно, насколько тебя гложет вина, ты все еще ценный сотрудник. — При всём уважении, меня сейчас больше гложут больные колени и ухудшение рефлексов, мэм. — Поэтому у нас есть Грейворм. Ты — мозги, а он — мускулы. — В подавляющем большинстве случаев я сейчас уже лишь заверяю тот план безопасности, который целиком и полностью был составлен им. Давно уже пора прекратить собирать лавры за чужой успех. Дени не знала, что возразить на это. — Но... Тебе не обязательно уходить. Мы можем найти тебе другую роль в команде... — Старой рухляди на полке с памятными сувенирами? — Я не это имела... — Мэм, мне это тоже не нравится, но мы оба знаем, что моя пенсия — лишь вопрос времени. Она знала, что он прав. — Может я и справлюсь без тебя, — предприняла она последнюю и несколько нечестную попытку. — Но что ты будешь делать после отставки? Разве тебе не будет не хватать меня и проблем, которые я тебе создаю? Джорах улыбнулся — на этот раз широко и действительно весело. — Конечно, я буду очень скучать, — он заглянул ей в глаза с предательской надеждой, и Дени устыдилась собственных манипуляций. — Но наблюдая за вами столько лет... Вы моя гордость и радость... И что там еще говорят друзьям, которые достигли всего, чего можно пожелать? Боковым зрением Дени заметила зелёное пятно. Антракт закончился, и Джейме, с ещё более взлохмаченной шевелюрой, чем раньше, вернулся, чтобы продолжить их бессмысленный спектакль. Джорах ускользнул также проворно, как и появился. Только и видно было темно-синий силуэт в дверях ложи, когда он вернулся на свой пост. ...И всё же это был хороший костюм. Очень шел к нежному выражению голубых глаз. Уже на выходе из театра, они с Джейме оказались в плотном кольце фотографов. Подобно дайверу в окружении медуз, Джейме потянул её за собой к машине, следуя за решительной фигурой Бриенны, разрезающей толпу. На несколько мгновений безумная толкучка сделалась ещё плотнее, практически удушающей. Рука Дени потеряла ладонь её спутника. Дезориентированная девушка осталась среди орущих папарацци и слепящих камер. Но на следующем судорожном вдохе горячие сухие пальцы настойчиво подтолкнули её вперед, а из-за её спины показалось крепкое плечо Мормонта, теснящее назойливых охотников за инсайтами. Уже в машине, когда Джорах опять исчез с её глаз — на сей раз на переднее сидение — она услышала до нелепости жизнерадостное ланнистерское: — Ну что, по-моему все неплохо прошло! Дени была уже готова взорваться, поворачивая гудящую тупой болью от усталости голову в сторону Джейме. Но он говорил не с ней. И он сжимал не её руку. И тут Дени поняла, что все золотые улыбки Джейме, и его хитрые прищуры, и все время вне камер, и сексуальная небрежность прически, и жадное желание рассмешить предназначались Бриенне. Бриенне, которая смотрела на Джейме сейчас строго и устало, но неизбежной мягкостью. И в тот момент Дени чувствовала себя зелёной от зависти, в точности, как костюм (не) ее кавалера. "Почему твой брат вообще согласился на это?" — напечатала Дени сообщение Тириону, пока её везли домой. "Ну я ж сказал — он торчит мне услугу. Он помогает нам, а я создаю на ежемесячном семейном ужине достаточно хаоса, чтобы никто не вспомнил об отсутствии Джейме😏" На следующий вечер Дени, как ни в чем не бывало пошла на свидание с Джоном, зная, что Варис заглотил наживку. Он здраво рассудил, что блудный наследник корпорации, ставший успешным киноактером и аристократка, поднявшая компанию из многолетних долгов были интересней публике, чем та же аристократка и скромный начинающий рокер. — А этого того стоит? — осторожно спросил Джон тем вечером, глядя на неё поверх горлышка пивной бутылки. — Притворство, постановочные фото и сплетни? Может, если мы рассказали бы о нас, получилось бы меньше... суеты? Дени секунду обдумала это. С Джоном ей было... Спокойно? Комфортно? Возможно, лучшим словом было "нормально". И она цеплялась за эту нормальность, за отсутствие сложных эмоций и свежесть их отношений. Возможно, эта влюблённость держала её в здравом уме. — Да, — ответила тогда Дени, но вышло не слишком уверенно. — Да, оно того стоит. Оглядываясь назад вся история, кончено, немного отбилась от рук. Их общая с Тирионом склонность к драме, толкнула их на несколько странный путь, постоянных попыток удивить аудиторию. Словно ставя какой-то эксперимент над её репутацией, Тирион заявил, что ей нужно повстречаться с кем-то по-серьезней. Чтобы Джон, даже если какие-то слухи и пролезут, был для всех "не её типажом". Таким образом она первый и последний раз Дени пошла на свидание с Петиром Бейлишем. Он был известным в узких кругах политическим консультантом, и его порекомендовала Санса, менеджер группы Джона. Петир оказался из тех мужчин, которых Дени невольно хорошо изучила. Вежливый, но безжалостный, он умел быть очаровательным и одновременно оставлять на коже скользкое неприятное ощущение. У него были глаза человека, который знает, чего хочет, и, откровенно говоря, мало какая женщина выдержала бы такую целеустремленность. Да, Дени знала подобных мужчин, и имела с ними дело, и даже умела время от времени оставить их в дураках. Но каждый момент в компании такого человека ощущался, как интеллектуальное упражнение, а победа была сомнительной и эмоционально бесплодной. Не успев за один ужин перейти друг другу дороги, они с Петиром разошлись каждый в свою сторону, оставив место для взаимного, но исключительно делового интереса. Но что-то ей в этой встрече всё же понравилось. Петир излучал наглую уверенность. То хладнокровие, с которой он провёл её к машине, через осаду фотографов, скрутилось чем-то знакомым и приятным в её желудке. Но оставило ещё более рассеянной. Итак, они искали золотую середину, заключил Тирион. Почему он также решил, что его приятель Оберин — эта та самая середина, Дени так и не поняла. День изначально выдался скверный. Так и не подписанное заявление об отставке Мормонта вновь попало в её текучку документации. Джон накануне предложил им жить вместе, а потом так и не понял её аргументов против. Чувствовала Дени себя откровенно паршиво, вспоминая расстроенное лицо бойфренда. Это было всё равно, что пнуть щенка. А потом на пороге её кабинета появился Оберин. — Ну что, готова? — улыбнулся он ей без приветствия, выпячивая вперёд грудь. А на груди красовалась футболка на надписью Я ❤ Мать Драконов. И всё это в сочетании с жёлтыми плавками и расписанной цветами рубахой. Дени не знала смеяться или плакать. Злиться на Оберина, с другой стороны, было решительно невозможно. Сила его обаяния была абсолютно сверхъестественной, поэтому она отправила его домой с легким чувством сожаления. Возможно, вечер на пляже скрасил бы этот день. Но она просто не могла себя заставить. Не после того, как целующий её руку в приветственном жесте Оберин окутал её облаком знакомого запаха. У него было точно такой же одеколон, что и у Джораха, и от досады у Дени чуть не наворачивались слезы. Яркий, забавный, источающий секс Оберин не должен был иметь ничего общего с надежной основательностью Джораха. Это были две сущности, которые невозможно, нельзя было смешивать. И всё же... Когда за неудачливым кавалером закрылась дверь, а Дени приложила руки к пылающим щекам, в голове крутилась одна жестокая мысль: "А Джорахе этот аромат звучит приятнее..." Когда она той же ночью звонила Джону, извинялась и обещала прийти, наконец, на его концерт, её не покидало ощущение, что нормальность стремительно разрушается подробно детской башне из кубиков. Может быть ей суждено в конце концов сойти с ума, как и многим Таргариенам до неё. И так она оказалась здесь, перед панорамными окнами VIP-ложи стадиона. С минуты на минуту должно было начаться шоу, пространство перед ней наполнялось нарастающим рокотом возбужденной толпы. Она и сама была полна нервной энергией, но совершенно по другой причине. За спиной с тихим писком открылась дверь. — Цветы для Мисс Элинор? — раздался за спиной родной голос. — Это оставили снаружи у порога. В глянцевой поверхности окна она видела отражение Джораха — серая сталь костюма и ваза с цветами. Дени сделала глубокий вдох и выдох. Это не может быть самым страшным моментом в её жизни. Она не дрогнула ни перед конкурентами, не перед братом, смыкающим руки на её горле, ни перед сложностями своего первого брака. Она обернулась. — Это, наверное, Джон прислал. Мы иногда используем фальшивые имена для брони столиков в ресторанах или... — ...Комнат в отелях, — понимающе кивнул Джорах. Дени нервно сглотнула. Он знал. Конечно, он всё всегда знал. Неотступно следить и следовать было его работой. — Зачем вы меня пригласили? — спросил Джорах, опуская вазу на журнальный столик. — Вас что-то беспокоит в плане на сегодняшний вечера? Или... — он прищурился, впиваясь в нее взглядом. — Опять собираетесь уговаривать меня работать на вас до самой смерти. Он шутил, она знала. Но звучало всё это как-то безнадёжно грустно для него. И чересчур привлекательно для неё. — Как раз наоборот, — решилась Дени, извлекая из кармана пальто сложенный листок. — Я думаю, оттягивать этот момент дальше будет глупо и, если честно, слишком больно. Джорах развернул протянутый ему документ. И, кажется, вечность смотрел на него не верящим взглядом. — Ты приступаешь правильно, — сказал он наконец, убрав свое подписанное заявление в карман пиджака. — Я знаю. — Всё к лучшему. — Конечно. Дени чувствовала, что плачет, и не могла найти в себе гордости, чтобы скрыть это. И даже сейчас Джорах стремился сделать жизнь чуточку легче для неё. Сказать правильные слова, в которых был и не силён. — Скажи мне теперь честно, — отвела она взгляд фиалковых глаз от его льдисто-голубых. — Ты ведь из-за Джона захотел уйти, да? — Какое это теперь имеет значение? — Мне важно знать, что это я тебя утомила, — подняла Дени уголки губ. — Не думаю, что это возможно, — усмехнулся Джорах. — Ты меня только удивляешь каждый день. — Приятно или... — Как повезёт. Смех — почти беззвучный женский и хриплый мужской наполнил комнату. А когда он смолк Дени сократила расстояние между ними, втягивая Джораха в крепкое объятие. Его руки сомкнулись на её спине. Его дыхание щекотало ухо. — Ты принесла мне так много хорошего. Дени вдохнула знакомый аромат, который звучит теперь правильно — как дом, как абсолютная безопасность, как слишком долгое предвкушение. Что-то щелкнуло внутри неё, и мир стал чуточку правильнее. — Что бы ты мне сказал, если бы я могла любить тебя так, как ты того всегда хотел? — спросила глубоким, низким голосом, смелость в которым ужаснула немного даже её саму. Джорах отстранился, будто от удара, но она не дала ему полностью разорвать объятия, крепко держа за плечи. Он внимательно изучал её лицо. Она надеялась, что он тоже увидит в ней и дом, и безопасность, и предвкушение. — Ты серьёзно? — Да. Я хочу знать. Его лицо приобрело знакомую решимость. С таким лицом он шёл на всё битвы, в которые она его вела. — Я бы сказал, что ты замечательная, — выдохнул Джорах, дразня кожу на ее щеке. — Что твоя красота одурманивает меня, — его палец мимолетно задел уголок не губы. — Что ты превосходная женщина, и я безмерно тобой горжусь, — прошептал Джорах, целуя её в висок. Дени шумно выдохнула. — А ещё, — в его голосе скользнула необходимая сталь. — Я бы попросил тебя быть со мной откровенной. Не играй со мной, Дени. Скажи мне... Их лбы соприкоснулись. — Скажи мне: есть ли у меня шанс? Дени нежно проследила линию его профиля кончиком своего носа. — Я не знаю, — слабо вздохнула она. — Я пока не могу представить, как это будет. — Я подскажу. Мы пойдём в кино. Она захихикала. — О нет... — На хороший фильм. Погасят свет... — А потом? За окном раздались первые раскаты гитары. Джорах замер в миллиметре от её губ. Дени открыла глаза. — Давай не будем смотреть это шоу? — взмолился он. Ее ответ был в поцелуе, набирающем силу, быстрее музыки на фоне, быстрее страха. С миллионного взгляда Дени наконец-то влюбилась в Джораха. И это было как раз вовремя.