1. The Bunny and Drew 🐾

ㅤ

Натаниэль Младший Абрам Веснински

Его отец никогда не любил его– ровно как и его мать. Он не думал, что кто-то когда-либо по-настоящему любил его в прошлом. Он просто не был достоин подобного. Натаниэль просто не получал хорошего в жизни, потому что он этого не заслуживал– он не заслуживал того, чтобы его называли по имени, не заслуживал прикосновений, которые не причиняли бы боли, не заслуживал любви. Такого заслуживают только полезные и хорошие дети, а он не был ни тем, ни другим. Он был просто бесполезным мальчишкой– позором и ничем больше. Он смотрел, как Марианна поднимала свой нож и опускала его снова, и снова, и снова. Она смеялась, так громко, что крики его отца терялись в нем. Она выглядела по-другому– не в лучшую сторону. Большую часть времени Марианна кричала, а Натан смеялся. Это она плакала и умоляла, звала на помощь– это он смеялся и снова и снова резал Мариану, резал его снова и снова. Как будто они поменялись местами, потому что Мэри была похожа на Натана– а Натан пугал его. Отныне он не хотел видеть Марианну по ночам рядом с Натаном. Он не думал, что сможет выдержать это, если увидит. — Абрам, — позвала она, и он поднял голову. На самом деле у него не было имени– или их было слишком много, чтобы он мог запомнить. Сейчас, он догадался, что он был Абрамом. Его отец называл его либо Натаниэлем, либо величайшим Разочарованием, бесполезным ребенком или собачьим мясом, а мать в основном называла его Натом, ее Несчастьем или Абрамом. Страшная дама любила называть его Младшим или Разочарованием, иногда плаксой, а чаще всего просто Веснински или будущим наследником. Все это иногда мешало ему вспомнить. Чувствовалось странно. — Абрам! — Мэри позвала его на этот раз еще громче, еще настойчивее, и Абрам выбрался из своего укрытия под столом. — Ты позорище! Позови Лолу сейчас же! — сказал Натан сквозь кашель, как только увидел его, и Абрам нахмурился. 'Позорище', отец также любил называть его так, но только когда был зол. Он не любил злить Натана– не любил никого злить. Мальчику не нравились красные липкие линии, которые страшная женщина часто оставляла на его руках, когда Натан злился– они сильно болели. А когда он плакал из-за них, у него их становилось больше. Они тоже не уходили, оставаясь. — Марианна? — спросил он у женщины, которая его родила. Но та только усмехнулась. Мэри наклонилась и потянула его за волосы, но маленькое 'Позорище' не издало ни звука, а вместо этого закрыло глаза. С ножом в другой руке она подняла его. — Было бы так легко убить тебя вместе с ним, избавиться от любого твоего следа. Мальчик тихонько заскулил, когда она бросила его в Натана. Мужчина тут же усилил хватку на нем, сжимая его плечи, царапая руки. — Натаниэль, позови Лолу– я дам тебе все, о чем ты когда-либо мог пожелать, — Мэри не любила его слезы, и Натан тоже не любил. Но они потекли по его лицу, когда он потянулся к той самой женщине, которая медленно подходила к столу, под которым он прятался. — Натаниэль! Когда Натан еще крепче сжал его перевязанное плечо, маленький 4-летний мальчик в ответ заплакал еще сильнее. Он не издал ни звука, но слезы продолжали течь по его лицу в ровном ритме. — Соберись, мальчишка, и позови Лолу! — Натан встряхнул его в энный раз за день, но он по-прежнему не издал ни звука, потянувшись к Марианне, его Мэри, которая шла к ним с топором в руках. Улыбка исчезла. Мальчик знал, что если он позовет страшную женщину, это будет означать только еще больше липких красных линий– еще больше боли. Он не хотел этого. Он не хотел страшную женщину– он хотел Мэри, но у нее в руке был топор отца, пока она медленно подходила к ним. — Мэри! Пожалуйста! — мальчик умолял, но женщина была слишком далеко. — Дурень! — Натан повернул его к себе, и именно тогда 'Дурень' понял, почему Натан не может встать и сам позвать страшную женщину. Почему он не может убежать от Мэри. Не осталось ничего, с чем он мог бы убежать. Натан потянулся к его лицу, и Дурень почувствовал липкое вещество на своем лице как раз перед тем, как рука мужчины протянулась к его горлу и сжала. Маленький Дурень заскулил как раз в то время, когда топор опустился. Он смотрел, как он разрезал его одежду и вонзился в грудь Натана, смотрел, как старший человек закашлялся, кровь стекала по его подбородку, когда он захлебнулся ею. Долгое время мальчик не шевелился. Просто смотрел большими глазами, как причина всей боли, всех линий и почти всех слез замерла на полу. Кровь испачкала его одежду, и ему стало противно– но он все еще не двигался. За его спиной послышалось шарканье, и вскоре он почувствовал, как кто-то дышит ему в затылок. Он зажмурил глаза, когда Мэри потянулась вперед, схватила топор и быстро вытащила его. Он почувствовал, как что-то пролилось на его лицо, но все еще держал глаза закрытыми, пытаясь успокоить дыхание– не желая злить Мэри. Спустя вечность показалось, что рука опустилась ему на плечо, и он быстрым движением развернулся. Сейчас его глаза снова широко открылись. Он наблюдал, как хмурые черты лица оседают на ее лице. Она посмотрела на него, и он не был уверен, что она увидела, но топор выскользнул из ее руки и ударился об пол. — Абрам, мы уходим. Абрам не стал подвергать сомнению слова Мэри и просто кивнул, не доверяя собственным словам. Она потянула его за руку от тела Натана, пока вокруг него скапливалось все больше и больше крови. Ему казалось, что имя Абрам ему нравится больше, чем все остальные.

Крис Абрам Натаниэль Веснински Хэтфорд

Крис не думал, что Сандреа так сильно его любит. Ей нравилась Мэри и многие другие женщины. Или он думал, что они нравились Сандреа, потому что в классе говорили, что поцелуй – это нечто особенное. А Сандреа поцеловала Мэри. Она целовалась и с другими мужчинами и женщинами– Сандреа нравилась Мэри, но ей нравились и другие женщины и мужчины. Это было возможно? Неужели можно было любить более одного человека одновременно? Может быть. Но так много? Он не был уверен. Всего через месяц после того, как он начал жить с Сандреа, она вошла в его маленькую комнату, топая ботинками, когда подходила к тому месту, где он лежал. — Сан– — он не успел договорить, как она схватила его за запястье и вытащила из постели. Сандреа протащила его за руку из комнаты. Он споткнулся и чуть не упал, когда они спускались по лестнице, но ее хватка была так сильна, что не позволила ему. Натан ненавидел видеть его без 'надлежащей' одежды, и он бы разозлился, увидев Криса таким, только в футболке ниже колен и в боксерах, которые были на нем. Сандреа сказала, что у нее недостаточно денег, чтобы купить ему одежду, так что Крис носил только оставшуюся у него одежду. На нем была только футболка и маленькие боксеры, когда она швырнула его в машину. Он ударился головой, издав небольшой писк. — Оу, взрослей! — сказала она, прежде чем захлопнуть дверь машины. Он смотрел, как Сандреа прошла вперед и быстро села, заводя машину. Она ускорялась все больше и больше, и вскоре все стало для него просто размытым. — Мы собираемся встретиться с Марианой? — поинтересовался он– но Сандреа только усмехнулась. — Мэри мертва, — Крис почувствовал, что замирает, подтянув колени к груди и обняв себя. Он так долго пытался быть таким хорошим, пытался молчать, вести себя хорошо и не быть бесполезным достаточно долго. Он так старался сделать Мэри счастливой. Она– не может быть. Крис, Абрам отказывался в это верить. Слезы текли по его лицу. Он укусил себя за руку, чтобы не издавать ни звука, заглушая свои крики. — Послушай сюда, ты, маленький сопляк, — она посмотрела на него с переднего сидения, в темных очках и с сигаретой в губах. Он слушал. — Я не буду о тебе заботиться, пока не получаю свои деньги– ты просто бесполезен для меня. Бесполезен. Казалось, что это было чем-то, чем он не мог перестать быть. Бесполезен означало, что тебя не любят, что ты не заслуживаешь остаться. Неудивительно, что все хотели его отослать, но все равно было больно. — Я высажу тебя у приюта, а потом ты войдешь в систему. Я умываю руки навсегда. Она повернулась и включила радио. Песня зазвучала громче, когда он еще ближе прижал колени к груди.

Алекс Натаниэль Абрам Хэтфорд Веснински Доу

В конце концов первый дом отказался от него из-за маленьких отметин в виде полумесяца на его лице. Второй сказал, что из-за него у них начались кошмары, четвертый обидел Алекса, пятый– он не был уверен, что тот сделал. Не мог вспомнить пятый, шестой и седьмой. В приюте он тоже не особо нравился, кому-то из-за его голубых глаз, которые их пугали, а кому-то из-за маленьких отметин на лице. Везде, куда бы он ни пошел, Алекс никогда не мог оставаться дольше, чем на пару месяцев. Он чувствовал себя каким-то бесполезным– неудивительно, что Натан никогда по-настоящему не заботился о нем, неудивительно, что он не нравился Мэри, неудивительно, что Сандреа разочаровалась в нем. Неудивительно, что он никому не нравился. 'Бесполезная тварь' – называли они его. И были правы. Ему было уже 5 лет– и все же он не был достаточно хорош для дома. В маленьком подвале приюта он использовал руку как подушку, а куртку как одеяло, прежде чем закрыть глаза. Он пропал, он пропал, он пропал, он пропал, он пропал…

Эндрю Джозеф Доу

Семилетний Эндрю отодвинулся от Дрейка так, что между ними почти стало расстояние вытянутой руки, когда Кэсс присоединилась к ним за столом для завтрака, один раз хлопнув в ладоши, чтобы привлечь их внимание. Было больно, все болело– но Эндрю все еще улыбался сквозь боль. Бесполезная улыбка заставляла Кэсс притворяться слепой или продолжать оставаться слепой– эта бесполезная боль мешала ему сосредоточиться. — Мне только что звонил офицер Хиггинс. Ты его помнишь, Эндрю? Как он мог не помнить? Этот человек отличался от большинства полицейских, отличался от большинства других– Эндрю только предстояло решить, было ли это 'плохим' отличием или 'хорошим'. — Он говорит, что у тебя есть брат! Оу, он не думал, что ожидал этого. — Брат? — сказал он, и женщина кивнула. — Ага! Он сказал, что вы двое выглядите почти одинаково, что на мгновение подумал, что вы двое близнецы, но он на 2-3 года старше тебя. — Ч– Он не успел закончить. Дрейк перебил его, наклонившись вперед за столом, с улыбкой на лице, от которой его просто тошнило. — Мы можем пригласить его к себе! Они могли бы сыграть вместе и наверстать упущенное! Разве это не было бы так здорово, мам? Кэсс промычала, глядя на свой телефон. — Полагаю, было бы неплохо. — Это было бы потрясающе, я мог бы помочь ему и Эндрю с домашкой в школе. А если он приедет сюда летом, мы можем просто время от времени ходить вместе в бассейн! Эндрю наблюдал, как Кэсс промычала, улыбаясь. Но затем их взгляды встретились, и он увидел, как ее улыбка потускнела. — Но я думаю, что мы должны спросить об этом Эндрю, а не делать предположения. — Я– — начал он, заставив Дрейка также посмотреть на него. — Я не хочу с ним встречаться. Кэсс кивнула, ее глаза выражали понимание, а ухмылка с лица Дрейка исчезла. Эндрю тоже больше не думал, что сам улыбается. — Но– — Дрейк хотел возразить, но не успел, так как Кэсс перебила его. — Дрейк– — Мама- — Это не тебе решать, дорогой. — Ничего, если я пока не буду встречаться с ним? Может быть, в далеком будущем? — Кэсс просто немного успокоилась, ее рука медленно опускалась на его волосы, давая ему достаточно времени, чтобы оттолкнуть ее, если бы он захотел. Она взъерошила их, когда рука наконец опустилась, и ее улыбка сияла на лице. — Конечно, просто я надеюсь, что ты не пожалеешь об этом в далеком будущем, — Кэсс ушла внутрь с телефоном в руке, и Эндрю взглянул на Дрейка. На мгновение яростное выражение лица старшего парня почти испугало его, но выбор, который он сделал, был таким, о котором он не пожалеет, он знал это. Он наблюдал, как на лице Дрейка вместо этого появилась ухмылка. Это было отвратительно, мурашки побежали по его спине. — Тогда тебе придется составить мне компанию, пока я не уйду в армию, не так ли, Эй-Джей? Дрейк уедет через месяц. И тогда останутся только он и Кэсс. Он мог сделать это– может быть, мог бы пересмотреть вопрос о том, чтобы обратиться к своему брату, когда его другой брат, наконец, исчезнет из поля зрения.

Алекс Натаниэль Абрам Хэтфорд Веснински Доу

Всего через пару месяцев после того, как он попал в свою последнюю приемную семью, 6-летнего Алекса высадили перед белым домом, который выглядел так, будто его нужно было перекрасить, и который также имел небольшой сад. Одежда, которую он носил, не могла сравниться с тем, что заставляла его носить Сандреа. Но она также не могла сравниться с тем, что обычно заставлял его носить Натан. Алекс не был уверен, но ему казалось, что эта одежда ему нравится больше. Одежда, которую выбрала Мэри, вызывала зуд, в то время как та, что он носил, когда был с Сандреа, вызывала у него дрожь, и она казалась холоднее, чем была. Эти были в самый раз! Алекс наблюдал, как дама позвонила в звонок, и вскоре дверь открыла светловолосая женщина с широкой улыбкой на лице. — Ой! Вы уже здесь? — сказала она и хлопнула в ладоши. Алекс смотрел, как с ее рук сыплется то, что, как он предположил, было мукой. — Кэсси! — воскликнула социальный работник с широкой улыбкой на лице. — Извини за уведомление в последнюю минуту. Я знаю, что тебе все еще нужно заботиться о другом, но– Блондинка, которую он теперь знал как Кэсси, махнула рукой, улыбка не сходила с ее лица. — Чепуха, я рада, что теперь у меня дома два маленьких ангела, когда Дрейк ушел в армию. И я уверена, что Эндрю будет счастлив, ведь ему есть с кем составить компанию! Я еще не сказала ему, чтобы сделать сюрприз, поэтому он на кухне готовит тесто для печенья! — Ладно, — социальный работник встала на одно колено и положила руку ему на плечо. — Алекс, теперь это твой дом. Будь хорошим, как всегда, и слушай Кэсс и Доу, хорошо? Алекс медленно кивнул и позволил втолкнуть себя внутрь. Сладкий запах ударил ему в нос в тот самый момент, когда за ним закрылась дверь, и Алекс не был уверен, нравится ему это или нет. Единственный другой запах, который был столь же сладок, принадлежал духам страшной дамы или Сандреа. — Энди! — позвала Кэсси. И вскоре оттуда, где, как он догадался, была кухня, вышел мальчик, учитывая, что его нос и одежда были в белых пятнах от того, что было на руках у Кэсси, а также в коричневых пятнах на его фартуке. Это в какой-то мере заинтриговало Алекса, поскольку ему никогда не разрешали появляться на кухне, когда он был с Натаном или с Сандреа– Он много чего не знал. Мальчик выглядел выше него, с медовыми глазами и мягкими желтыми волосами. Он не улыбался, его лицо было хмурым, как будто он пытался понять, что происходит. Нил увидел момент, когда тот понял– однако, тогда он нахмурился еще больше. — Эндрю, — начала Кэсси, пока мальчики продолжали смотреть друг на друга. Кэсси подождала, пока они оба не посмотрят на нее, прежде чем снова начать говорить. — Это Алекс, какое-то время вы двое будете воспитываться вместе. Алекс наблюдал, как Эндрю просто промычал, прежде чем повернуться и пойти на кухню. Теперь он знал, что блондину он не понравился– или не понравилось, что он здесь. Алекс не понимал, но он не думал, что мог бы понять, почему– его никогда не отправляли в место, где уже воспитывался другой ребенок. — Будь с ним добр. Хорошо, Эндрю? — в шутку спросила Кэсс, и все они услышали 'да' из кухни. Алекс догадывался, что ему больше не следует грустить каждый раз, когда он добавлял имя в свой список 'людей, которые могут причинить мне боль'– но, тем не менее, это все еще было больно.

Эндрю Джозеф Доу

Это было нехорошо, это было нехорошо. Почему здесь был еще один ребенок? Эндрю был в порядке с Дрейком, пока это был только он. Он был в порядке с Дрейком, который время от времени заезжал, но еще один ребенок все усложнил. Почему Эндрю просто не мог заняться этим? Он наблюдал, как ребенок отвел от него взгляд, и воспользовался этим моментом, чтобы осмотреть того. Он осмотрел его одежду, которая, казалось, была взята из гардероба старшего ребенка, его рыжие волосы и небольшие следы в форме полумесяца на лице, которые напоминали ему следы от ногтей, его фигуру, которая была тоньше и меньше, чем у Эндрю, и заметил, как молод мальчик. Он посмотрел на видимые шрамы и представил, как Дрейк отреагирует на них– ему не понравится то, что он представил. Однако больше всего его поразили льдисто голубые глаза мальчика. Он оставил их троих там, больше заботясь о печенье, которое они засунули в духовку, чем о трех обитателях гостиной. Эндрю разберется с этим позже, сейчас он хотел заняться этим. Он хотел испечь печенье, хотел испечь с Кэсс. Он хотел быть с Кэсс и просто хотел забыть.

Алекс Натаниэль Абрам Хэтфорд Веснински Доу

Кэсси всегда говорила, что он слишком мал. Поэтому Алекс ждал дома, пока Дрю шел в школу и возвращался с тяжелым рюкзаком каждый день. Первые несколько недель это было несколько странно, но со временем он начал понимать некоторые вещи. Во-первых, были не только горькая и мягкая пища, но и множество других категорий. Были Печенье и Мороженое, которые были сладкими и приторными, заставляя его чувствовать прилив энергии. Были и фрукты! Алексу нравились персики– которые ему представил Эндрю. Наверное, они были его любимой едой! Все овощи, которые он ел до сих пор, до прихода в дом Кэсси, были горькими и вызывали у него тошноту, но Эндрю познакомил его со столькими их видами! Оу! И помимо всего того, что он узнал, самым важным было то, что Эндрю на самом деле не ненавидел его. Светловолосому мальчику многое не нравилось. Например, когда он тянулся к нему, или когда он ходил на своих мизинцах– или голоса, которые его пугали. Он также не любил быть слишком высоко. Эндрю тоже не любил овощи, как и он! Они оба в основном не доедали свои– только когда Кэсси обещала им мороженое, они в конце концов их доедали. Эндрю больше всего нравилось коричневое мороженое– шоколадное мороженое? Он думал, что оно так и называется, но не был так уверен. Нилу больше всего нравилось то, что с персиками– о! А также то, что с клубникой! Несмотря на то, что список вещей, которые Эндрю не любил, был довольно длинным, Алекса в нем не было. Он был этому рад. Эндрю также не особо говорил о шрамах Алекса– и это тоже было плюсом! В основном, когда люди спрашивали, а он не отвечал им, они, как правило, злились. Алекс не хотел, чтобы Эндрю злился на него– Кэсси часто злилась. Кэсси нравился Эндрю, но он не был уверен, нравится ли он ей или нет. Он не слишком зацикливался на этом– взрослые были страшными. Эндрю не был таким. У Алекса было ощущение, что Эндрю ему нравился больше, чем Кэсси– или кто-либо другой, если уж на то пошло.

Эндрю Джозеф Доу

Алекс– он скорее ощущался утёнком, нежели братом. Это было довольно мило, как маленький рыжик следовал за ним повсюду, куда бы он ни пошел. И он не особо возражал. Малыш даже не прикасался к нему– не подходил к нему так близко и большую часть времени был громким. Он также давал ему свои сладости, в то время как Эндрю большую часть времени давал ему свои персики и морковь. Он немного напоминал ему кролика, если быть честным, с его беспокойным характером и двумя кроличьими зубами. Алекс также прислушивался к нему большую часть времени. Было удивительно, что ребенок знал, что значит 'нет', и никогда не шумел– но он не был уверен, нормально ли это. Эндрю никогда не доставлял неприятностей, поэтому он не знал– но он думал, что дети должны быть беспорядком. Алекс не был таким– как и Эндрю. Он также был довольно маленьким, даже для своего возраста, и это о чем-то говорило– но Эндрю тоже был маленьким. Ну, он не считал себя хорошим примером для ребенка, да и сравнивать Алекса с собой тоже, вероятно, было не лучшей идеей– учитывая, что у него довольно запутанное прошлое. Это оттуда пришли шрамы малыша? Те, что спрятаны под его одеждой– те, которые он даже Кэсс не покажет? Может быть, и те, что на его щеках? Что ж, это не имело большого значения, он думал. Эндрю не особо возражал против присутствия Алекса и на самом деле привык к этому– ребенок был в порядке, пока Дрейк оставался в морской пехоте.

Алекс Натаниэль Абрам Хэтфорд Веснински Доу

В течение следующих 3 месяцев для него все немного изменилось. Кэсси казалась теперь лучше. Она целовала его в лоб каждую ночь перед сном, точно так же, как и Эндрю. Мальчик с медовыми глазами сказал, что на самом деле не хочет делить с ним комнату, но передумал, когда Кэсси сказала, что тогда Алекс мог бы делить комнату с ее старшим сыном. Итак, после этих 3 месяцев он догадался, что Эндрю на самом деле не ненавидит его, как и Кэсс, что было хорошо. Может быть, это потому, что он был более полезным? Больше, чем когда-либо? Алекс тихонько постучал в их с Эндрю дверь, так как она была закрыта, и подождал, пока другой мальчик ответит ему с другой стороны. — Тебе не нужно стучать все время, Алекс, — сказал Эндрю, и рыжеволосый мальчик нахмурился, прежде чем снова постучать. Он услышал вздох старшего мальчика. — Входи. Алекс улыбнулся и, наконец, вошел внутрь. Блондин был рядом со своим столом с включенным ночником, все его внимание было сосредоточено на бумаге перед ним, а легкая улыбка играла в уголках его губ. Алекс не хотел его беспокоить, поэтому подошел к своей кровати и лег, глядя в потолок. Комната была светло-голубого цвета и очень напоминала ему небо. — Что тебе нужно, Алекс? — Алекс не думал, что ему так уж нравится его нынешнее имя. Но то, как Эндрю произнес его, сделало его счастливым. Он чувствовал себя увиденным. — Просто хотел увидеть тебя, Дрю. Старший из двоих прекратил то, что он делал, и повернулся к нему с хмурым взглядом. Это была эмоция, которую он не так часто видел на лице Эндрю– он задавался вопросом, не совершил ли он ошибку. — Что ты– — Если тебе не нравится, я не буду звать тебя Дрю. Блондин некоторое время смотрел на него, прежде чем вздохнуть и вернуться к своей домашней работе. — Все в порядке, — что заставило Алекса улыбнуться. — Дрю! — сказал он, на этот раз громче, и увидел, как на лице собеседника появилась легкая улыбка. — Да? — Дрю! — Я слышу тебя, Алекс. — Дрю! — воскликнул он, и Эндрю снова повернулся к нему. Мальчик встал со стула и подошел к тому месту, где он лежал, прежде чем лечь рядом с ним. — Ты счастлив, маленький кролик? Алекс при этом перевернулся, теперь уже лежа на животе, склонив голову набок. — Кролик? — спросил он, и Дрю хмыкнул. — Тебе не нравится? — Нравится! Но почему кролик? — Ты слишком нервный, это напоминает мне кролика или, может быть, зайчика. — Зайчик мне нравится больше. Дрю тоже обернулся на это, приподняв одну бровь. — Это так? — Ага! Старший из двух мальчиков промычал, прежде чем снова лечь на спину. — Тогда это Зайчик. — Ура! Алекс смотрел, как Дрю открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал звонок в дверь. — Я иду! — воскликнула Кэсси. Они оба молча слушали, когда дверь открылась, и слабый вздох вырвался изо рта Кэсси. Стены были тонкими, а дверь в их комнату все еще была открыта, так что им было легко услышать. — Дрейк! — воскликнула их опекун, и губы Алекса сложились в маленькую букву 'о'. Он много слышал о старшем парне от Кэсси. Но она сказала, что он не присоединится к ним в течение нескольких месяцев? — Привет, мам. — Я думала, ты не вернешься до– — Я получил травму, и меня отправили домой. — О нет, что случилось? — Ничего особенного. Не волнуйся, мам. — Но– подожди, Дрейк, у меня для тебя сюрприз! — они услышали звук закрывающейся входной двери. — Алекс, — рыжеволосый мальчик с улыбкой повернулся к своему другу, собираясь встать. Однако улыбка спала, когда он увидел испуганное выражение лица Эндрю. — Дрю, что– — он оборвал себя, когда блондин схватил его за запястье. Его лицо было почти таким же бледным, как снег. — Мальчики, спускайтесь сюда! — голос Кэсси донесся снизу, но Алекс не сдвинулся ни на дюйм. Его глаза были прикованы к Дрю. — Дрю? — медленно спросил он, и другой мальчик просто сжал его запястье еще крепче. — Алекс, что бы ни случилось, — он судорожно вздохнул. — Я буду защищать тебя, хорошо? Я обещаю тебе. Обещания были странными вещами. Алекс знал, что их нужно сдерживать, но Мэри не сдержала своих обещаний. Как и Сандреа не сдержала своих. Сделки, впрочем, Алексу понравились гораздо больше. — Не раздавай обещаний бесплатно, Дрю, — сказал 6-летний мальчик 8-летнему, но глаза того только расширились. Алекс не отдернул руку и подождал, пока Эндрю отпустит ее через пару секунд. Выражение его лица было таким, что он не мог даже толком прочитать. — Эндрю? Алекс? — Кэсси позвала еще раз. И сейчас Алекс предложил свою руку Эндрю. Мальчик какое-то время смотрел на него с пустым выражением лица, так что Алекс позволил ей упасть. Правильно, никаких прикосновений. — Мы идем! — крикнул он в ответ, и они покинули уютную комнату только тогда, когда Эндрю был к этому готов. Алекс никак не мог знать, как много этот поступок значил для Эндрю. Он никак не мог знать, что это простое действие завоевало благосклонность Эндрю за считанные секунды. ㅤ