Часть 1

Машина ехала ровно, не издавая звуков, которые могли бы привлечь внимание. Ни скрипов, ни хруста - отлично смазанный и отлаженный мотор давал минимум вибрации, позволяя пассажиру раствориться в своих мыслях. А мыслей, как и чувств было слишком много, и одновременно - не было совсем. Ли Минхо, в отличие от машины - в полном раздрае. Два года назад стратегия казалась идеальной: всей командой (кроме, очевидно, австралийцев) уйти в армию - отслужить тоже всем вместе - и вернуться с камбэком, подготовленным оставшейся парой участников. Минимум потерянного времени, максимум эффективности для всей группы. Восемнадцать месяцев - и все они смогут вернуться на сцену. Полтора года назад всё пошло не по плану практически с самого начала. «Дети» воспользовались всеми связями, которые у них были, включая личные связи министра культуры, чтобы остаться вместе или хотя бы максимально близко друг к другу, учитывая разницу в возрасте. На пятой (и последней) неделе предварительной подготовки Минхо вызвали на собеседование, забрав его прямо с бегового трека. - Рядовой Ли, каждый служащий подвергается детальному изучению, чтобы государство могло использовать его навыки с максимальной пользой. Кроме того, что у Вас наивысшие баллы по всем подготовительным дисциплинам, особенно по стрельбе, Вы также обладаете отличной физической подготовкой. Не все действующие военные могут похвастать таким набором. Минхо только кивнул, удерживая взгляд чуть ниже лица генерала. - Также в вашей юности остался прекрасный набор боевых искусств, включая смешанные. Черный пояс второй степени по тхэквондо. Занятный набор навыков. Однако, совершенно бесполезный, если использовать Вас только в качестве «национального достояния Кореи», рядовой Ли. Минхо поднял голову и уставился прямо в глаза старшего по званию, нарушая приличия. У него не было привычки додумывать и тревожиться о чем-то, что было еще неизвестно и чем он не мог управлять, однако были весьма хорошо развитые инстинкты. И прямо сейчас они заставили его желудок поджаться. Внешне же, кроме визуального контакта не по уставу, не дрогнула ни одна ресница. Парень хранил молчание, ожидая ключевую мысль. - Ваш испытательный срок заканчивается в пятницу. В воскресенье Вы отправитесь на службу в морскую пехоту, срок контракта - шестнадцать месяцев с учетом прошедших недель и положенных отпусков. Вопросы? Сердце Ли забыло, что нужно биться. Минхо можно было бы назвать фаталистом, он - тот, кто учил своих младших: если что-то произошло, и ты не можешь на это повлиять - прими и иди дальше. Подстройся и действуй в соответствии с реальностью. Но сейчас, здесь, слыша приказ из уст главнокомандующего, следовать своему же совету было практически невозможно. У него было обещание, данное самому важному за последние десять лет человеку в его жизни. Единственной причиной, почему группа ушла в армию практически полным составом одновременно, было обещание хёнов позаботиться и сберечь младших. Обещание, данное их лидеру - Бан Чану, который заботился о каждом из них почти десять лет беспрерывно. Минхо был вторым по старшинству, а значит, в отсутствие Чана должен был подхватить эту обязанность. Однако, пусть и чужими стараниями, этого не случится. Кристально чистое понимание сформировалось за секунду: Лино ни на что не сможет повлиять. Но может попробовать сохранить оставшееся. Единственный раз в жизни Минхо собирался нарушить субординацию. - Господин генерал, для меня честь быть выбранным в передовую часть наших войск. Я не посмел бы и не подумал бы отказаться. Однако, думаю что Вы в курсе - есть условия, по которым я нахожусь здесь, как и остальная команда, которая, как Вы выразились, действительно является национальным культурным достоянием нашей страны. Причина, по которой наши макнэ сейчас также здесь, в армии, только в том, чтобы мы как старшие - я, как их хён - могли позаботиться о них и сохранить в безопасности. Единственное условие договора между министерством культуры и министерством обороны - сохранить на весь срок службы всю команду вместе. Очевидно, что решение в отношении меня уже принято, и я ему подчинюсь. Но оставшиеся пятеро должны остаться вместе. В одной части, одном отряде, и никакой морской пехоты. Если это условие будет нарушено - без обид, господин генерал, но я дойду до президента. Такая власть и связи у нас имеются. Голос не дрогнул, не сбился, взгляд был устремлен прямо на старшего по званию. Столько условностей, границ субординации и приличий, как за эти пятнадцать минут, Минхо не нарушал еще ни разу в жизни, но прямо сейчас его больше волновало, что скажет Чан на то, что Ли бросает свою команду. Генерал почти минуту разглядывал собеседника, после только коротко кивнул. - Уважаю людей со стержнем и чувством ответственности. Посмотрим, что можно сделать. Самым страшным в те дни для Минхо стал звонок Чану. Самым неловким - прощание с оставшейся группой перед отъездом в новую часть. Но делать было нечего, и уже со вторника Минхо с головой окунулся в военное дело. Чан тогда сказал: интересная эволюция - от домашнего котика к морскому. Офицер Ли взглянул в окно, пытаясь разглядеть направление дороги в тумане. Редкий случай, когда всего за полтора года службы выдавалось звание простому рядовому. Однако, Ли свое действительно заслужил. Он не отказался ни от одной задачи, ни от одной поставленной цели, не уклонился ни от одной миссии, чем заслужил уважение не только командования, но и сослуживцев. Айдол побывал в разных ситуациях - от наведения порядка в гараже воинской части до совершенно секретных пограничных операций. Несмотря на это, легко не было ни одного дня. Минхо в свойственной ему манере терпел происходящее, не жаловался и не плакал, друзей не заводил, да и со старыми поддерживать отношения было непросто. Только Чан изо дня в день слал ему то сообщения, то фотки, то какие-то дурацкие шутки. Минхо ещё не успел освоиться на базе, как Чан уже написал: «какой же ты морской котик, если даже плавать не умеешь, Лино-я? ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ» Минхо тогда знатно посмеялся, но командира своего все же об этом недоразумении предупредил. Плавать «котик» научился быстро - пришлось. Собственно, к Чану и рвались сейчас сердце и мысли. Только лидер мог понять, что происходит на душе у его хённима, как он его называл. А происходило многое, но главный вопрос был один: как снова выйти на сцену и исполнять эти щемящие душу песни, когда ты причинял людям боль, причем осознанно? Как смотреть в глаза молодых Стэй, если ты отбирал чужую жизнь? Пусть в порядке самообороны, но все же. Те дни остались выжженными пепелищами в его памяти. Операция, обреченная на провал, чудом завершилась спасением. Шрамов, которых Минхо будет стыдиться - прибавилось. Чужие глаза, закатившиеся после его выстрела, не преследовали по ночам - но забрали с собой сны, единственное место, где он открывался по-настоящему, даже сам себе. До той операции Хо постоянно что-то снилось, ярко, насыщенно, со звуками и запахами. Было два типа снов. В одних он всегда был с мемберами: сцена, песни, стадионы, огни, стэй, музыка, чистейшие длинные ноты, безграничная радость, разделенная на восьмерых и на тысячи. Минхо иногда рассказывал об этих снах Чану, даже еще до службы. Второй сон был личным, но зацепившим душу глубоко, как якорь танкера, случайно брошенный в илистом мелководье. Минхо разделял себя настоящего и свой сценический образ - Лино, конечно, тоже был настоящим, но имел весьма жесткие границы личной жизни, и «выключался» за сценой, наедине с друзьями, с семьей, с собой. Минхо был самодостаточным, и не нуждался в ком-то или в чем-то для того, чтобы стать счастливым. Рядом с собой мог кого-то иметь, признавать, но никогда не ощущал потребности в другом человеке чтобы чувствовать цельным себя. Так и было, до одного случая, одной поездки, и то - понял не сразу, а спустя много месяцев, что заноза, случайно застрявшая на кончике пальца, проросла виноградной лозой в сердце. Именно та поездка и была вторым сном Минхо, украденным у него в расплату за жестокость. Ли никогда не думал, что долг родной стране станет для него таким дорогостоящим. Он пару месяцев потерпел черноту по ночам, а потом стал пытаться вернуть былые краски: представлял себе в мельчайших деталях всё, что происходило. Пока мозг был в сознании - услужливо подкидывал цвета, запахи, звуки, но как только соскальзывал в небытие - всё заканчивалось непроглядной бездной, всё терялось, и тонкие пальцы, переплетавшиеся с его собственными, растворялись в пустоте. Этот сон - это воспоминание - единственное, что держало психику айдола на плаву. Туман потихоньку рассеивался. Ли Минхо вернет себе всё, с помощью лидера, психологов, гипноза, чего угодно. Вернет свои сны. Нужно лишь время. А пока - прислонил голову к стеклу, прикрыл глаза, на которые уже падала темная отросшая челка, и снова нырнул в прошлое.