Часть 4

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Гермиона Грейнджер стала законной женой Драко Малфоя в том зале. За это время он настойчиво, но без грубости, попросил её перейти на «ты» и перестать называть его мистером Малфоем. Это казалось мелочью, но Гермионе было сложно переступить через собственные мысли: ей всего двадцать пять, а она замужем за мужчиной, которому уже за сорок. Осознание этого порой выбивало её из колеи. Однако Драко оказался не только опытным и властным, но и удивительно образованным, умным и интересным собеседником. Одним из вечеров они провели за долгой беседой, обсуждая самые разные темы — от магических теорий до обыденных житейских мелочей. Гермиона постепенно начинала понимать, что за строгой внешностью скрывается человек с необыкновенно глубоким умом и тонким чувством юмора. Новоиспеченная свекровь в лице Нарциссы Малфой, впрочем, не позволяла забыть о главном. Она настаивала, чтобы всё было оформлено строго по законам волшебного мира — с официальным ритуалом и достойным торжеством. В один из вечеров она холодно заметила, что возраст Гермионы её совершенно не волнует, главное — пышная и безупречная свадьба. Гермиона вовсе не горела желанием участвовать в подобном мероприятии, но выбора у неё не было. В конце концов, она смирилась со своей участью — стать женой Драко Малфоя официально, по всем законам магии от которого нельзя было уклонится. Нарцисса Малфой сделала всё, чтобы родовой замок выглядел ослепительно: свет заклинаний играл на мраморных стенах, залы утопали в серебристых и белых цветах, а сама атмосфера словно стирала воспоминания о мрачных событиях прошлого. В этот день Малфой-Мэнор был призван напоминать каждому волшебнику не о тьме, а о новом начале. *** Гермиона стояла у высокого окна Малфой-мэнора, наблюдая, как туман медленно стелется по ухоженным садам. Серебристый свет утреннего солнца пробивался сквозь облака, отражаясь в витражах с гербом рода Малфоев — змеёй, изящно свернувшейся вокруг старинного щита. — Ты хотя бы спала? — раздался спокойный голос за её спиной. Гермиона обернулась. Малфой стоял в дверях, одетый в чёрную рубашку и тёмные брюки, с идеально уложенными платиновыми волосами. Он выглядел собранным и непривычно мягким. — Немного, — честно ответила она. — Всё ещё странно осознавать, что сегодня будет такое мероприятие. Он слегка усмехнулся, подходя ближе. — Если тебя утешит, для меня это тоже не самый обычный день. — Ты говоришь так, будто женишься каждую неделю, — сухо заметила Гермиона. — Поверь, если бы это было так, мать бы меня уже прокляла, — спокойно ответил он. В этот момент дверь распахнулась без стука. — Гермиона, Драко, — безупречно произнесла Нарцисса, — время. Вам пора готовиться.  Церемония проходила в главном зале замка. Огромные колонны, обвитые живыми серебряными розами, поддерживали купол, под которым медленно вращались руны брачного ритуала. Пол был отполирован до зеркального блеска, отражая свет магических факелов. Малфой ждал у алтаря. Его костюм был сшит по старинному образцу: чёрный сюртук с серебряной отделкой, тонкая цепочка с родовым перстнем и безупречно белая рубашка. Он выглядел серьёзнее, но в его взгляде не было холодной надменности — только сосредоточенность. Когда двери распахнулись, зал замер. Гермиона сделала первый шаг. В этот самый момент Драко поднял взгляд — и мир для него словно сузился до одной-единственной фигуры, идущей по проходу между колоннами. Серебристый свет свечей скользил по её платью, отражался в вышивке рун, и внутри него что-то дрогнуло… слишком резко, слишком сильно, чтобы это можно было скрыть. Он сжал пальцы, пытаясь взять себя в руки. — Нет… только не сейчас, — прошептал он сквозь зубы. Но магия вейлы не подчинялась ему. Сначала воздух за его спиной сгустился, словно стал плотнее. Затем раздался едва уловимый шелест — похожий на звук раскрывающегося пергамента, но куда более глубокий. Из-за плеч Драко внезапно вырвался мягкий серебристый свет. Крылья. Огромные, размахом почти касающиеся колонн, сотканные из чистой магии и перьев холодного, платинового оттенка. Они переливались, будто были вылеплены из лунного света, каждое перо идеально очерченное, живое, дрожащее от эмоций своего владельца. По залу прокатился вздох — удивлённый, потрясённый, почти благоговейный. — Мерлинова борода, вейла. — выдохнул кто-то из гостей. — Это невозможно… — прошептали в другом ряду. — Они скрывали это?! — кто-то говорил с угла зала.  Нарцисса Малфой медленно выпрямилась. В её глазах вспыхнуло не удивление — признание. — Значит, магия приняла её, — тихо сказала она, словно сама себе. Гермиона остановилась на полшага. Её взгляд встретился с его — и она увидела не аристократа, не наследника древнего рода, а мужчину, которого чувства застали врасплох. Крылья дрогнули, слегка опускаясь, будто реагируя именно на неё. — Драко?.. — прошептала она, забыв о зале, о гостях, обо всём. — Я… не планировал этого, — ответил он так же тихо, с едва заметной усмешкой. — Похоже, магия решила быть честнее меня. Она медленно сделала следующий шаг — и крылья за его спиной чуть расправились, серебро стало ярче, теплее. И в этот момент стало ясно всем: этот союз был не просто формальностью, не ритуалом и не волей рода. Магия уже сделала свой выбор. После церемонии гостей постепенно увели в соседние залы — музыка, бокалы, светские разговоры. Нарцисса подошла к ним, когда зал почти опустел. — Драко, — произнесла она спокойно, но с той особой интонацией, которая не допускала возражений, — оставь нас. Он нахмурился. — Мама… — Я сказала — оставь. Крылья за его спиной медленно растворились в воздухе, словно их и не было. Он бросил на Гермиону короткий взгляд — в нём читалось беспокойство — и, кивнув, удалился к дверям. Тишина стала плотной. Нарцисса повернулась к Гермионе. Вблизи она казалась ещё строже, почти величественной. Серые глаза внимательно изучали её, будто взвешивали на древних весах. — Род Малфоев хранит множество тайн. Эта — одна из самых опасных. Драко — вейла. Не полностью, разумеется. Его прабабка по моей линии была вейлой, связавшей себя браком с волшебником. С тех пор магия крови спит… до определённого момента. Гермиона резко вдохнула. — Но вейлы — это огонь, трансформация, влияние на разум… — Всё верно, — кивнула Нарцисса. — У чистокровных мужчин проявления иные. У Драко магия проявляется через защиту, через крылья. Они появляются только тогда, когда чувства выходят из-под контроля. Когда он… привязывается. Она повернулась к Гермионе. — За всю его жизнь это случалось лишь однажды. Сегодня. Сердце Гермионы сжалось. — Я говорила ему о наследии, но не о последствиях, — голос Нарциссы стал холоднее. — Вейла выбирает. И если выбор сделан, магия больше не отступает. — Вы хотите сказать… — Гермиона сглотнула, — что он не контролировал это? — Я хочу сказать, — отчётливо произнесла Нарцисса, — что магия признала тебя раньше, чем он сам успел это осознать. Несколько секунд они молчали. — Именно поэтому свадьба должна была быть законной, — продолжила Нарцисса. — Ритуал, древние руны, свидетели. Без этого его магия могла бы разрушить его самого. Или тебя. — А если бы я отказалась? — спросила Гермиона. Зная ответы уже давно, ей хотелось услышать на яву.  Нарцисса смотрела прямо. — Тогда крылья стали бы огнём. Скажи мне, — произнесла Нарцисса, не глядя на неё, — что ты чувствуешь, когда он рядом. Гермиона моргнула. — Простите? — Я не задаю праздных вопросов, — холодно сказала она. — Вейльская магия редко проявляется одинаково. Мне нужно понимать, как именно она коснулась тебя. Гермиона медленно вдохнула. Почему-то лгать не хотелось — словно сама магия не позволяла. — Это похоже на настройку, — осторожно начала она. — Когда он входит в комнату, я чувствую его ещё до того, как вижу. Не эмоции — скорее присутствие. Как если бы пространство слегка менялось. Нарцисса повернулась. В её глазах мелькнуло что-то острое. — А физически? Гермиона покраснела, но ответила: — Тепло. В груди. Иногда в ладонях. И… — она замялась, — странное ощущение спокойствия. Слишком правильного, чтобы быть случайным. Нарцисса кивнула, будто подтверждая собственные мысли. — Это первая стадия, — сказала она. — Резонанс. — Резонанс? — переспросила Гермиона автоматически. — Вейльская магия ищет отклик, а не подчинение, — пояснила Нарцисса. — Если бы ты была склонна поддаваться чужому влиянию, ты бы уже ощущала тягу, зависимость, желание быть рядом любой ценой. Но ты… — она прищурилась, — удерживаешь границы. — Потому что я сопротивляюсь? — спросила Гермиона. — Потому что ты осознаёшь, — поправила Нарцисса. — Магия уважает разум. Особенно твой. Гермиона задумалась. — А если я перестану удерживать? — тихо спросила она. — Что тогда? На мгновение в комнате стало холоднее. — Тогда связь углубится, — ответила Нарцисса без колебаний. — Ты начнёшь чувствовать его эмоции. Его боль. Его страхи. В редких случаях — видеть сны, которые видит он. — Это звучит опасно. — Это звучит честно, — холодно сказала Нарцисса. — Опасность начинается тогда, когда одна сторона не готова. Гермиона сжала пальцы. — А он? — спросила она. — Что чувствует он? Нарцисса замолчала. Это молчание было куда красноречивее слов. — Он чувствует слишком много, — сказала она наконец. — Поэтому крылья появились сегодня. Вейльская магия защищает то, что считает своим. А ты, Гермиона Грейнджер, уже отмечена ею. — Я не чувствую метки, — возразила Гермиона. — Пока, — спокойно ответила Нарцисса. — Но ты уже реагируешь. Ты стала внимательнее к его голосу. Тебе труднее отводить взгляд. И, — она сделала паузу, — ты инстинктивно замедляешь дыхание рядом с ним. Гермиона замерла. Это было правдой. — Значит, выбора у меня нет? — спросила она, сдерживая напряжение. Нарцисса подошла ближе. Теперь они стояли почти вплотную. — Выбор есть всегда, — сказала она тихо. — Но вейльская магия не терпит лжи. Ни перед собой, ни перед тем, с кем связана. Она выпрямилась. — Ты можешь закрыться. Использовать щиты, рациональность, дистанцию. Магия ослабнет. Но тогда крылья станут для него бременем. — А если нет? — Тогда ты станешь для него якорем, — произнесла Нарцисса. — Единственным. В этот момент Гермиона вдруг отчётливо почувствовала Драко — не рядом, не в комнате, а где-то в замке. Лёгкое напряжение, как струна, натянутая слишком сильно. Она подняла взгляд. — Он сейчас… волнуется, — сказала она медленно. Нарцисса смотрела на неё несколько секунд, а потом впервые за всё время позволила себе едва заметную улыбку. — Значит, связь уже отвечает тебе, — сказала она. — Быстрее, чем я ожидала. Гермиона положила ладонь на грудь, ощущая знакомое тепло. Женщина направилась к выходу, остановившись у двери. — И ещё, Гермиона, — добавила она. — Если крылья появятся снова — подойди к нему. Даже если тебе будет страшно. — Почему? Нарцисса обернулась: — Потому что вейла, потерявшая опору, становится разрушительной. Дверь закрылась. А тепло в груди Гермионы стало чуть сильнее — будто магия внутри нее услышала этот разговор и сделала свой собственный вывод. *** Вечер в Малфой-мэноре был непривычно тихим. После шума церемонии, голосов гостей и вспышек магии замок словно выдохнул. В камине мягко потрескивал огонь, отражаясь в тёмных окнах и серебряных деталях гостиной. Гермиона сидела на диване, поджав ноги и держа в ладонях чашку горячего чая. Тепло постепенно возвращало её в реальность. Платье она сменила на простое, светлое — почти маггловское — и от этого чувствовала себя увереннее. Малфой сидел напротив, не слишком близко, но и не отстраняясь. Он наблюдал за ней внимательно, без привычной иронии, словно давая пространство. — Ты слишком напряжена, — сказал он тихо, чуть наклонив голову. — Расслабься, Гермиона. Церемония закончилась. Мы дома. Она слабо усмехнулась. — Легко сказать. Для меня «дом» никогда не был замком с древними рунами и семейной магией, — она сделала паузу, затем добавила тише: — И всё ещё странно думать, что я замужем за тобой. — Если хочешь, — спокойно ответил Драко, — мы можем идти медленно. Мне не нужно, чтобы ты что-то доказывала. Ни мне, ни магии. Гермиона подняла на него взгляд. В его голосе не было давления — только осторожность. — А тебе самому… — она замялась, — не тяжело со мной? Я не выросла в этом мире так, как ты. Я не всегда понимаю традиции, ритуалы… тебя. — Тяжело? — он тихо усмехнулся и покачал головой. — Нет. Иногда неожиданно. Иногда непривычно. Но ты заставляешь меня думать. Сомневаться. Чувствовать — не через магию, а по-настоящему. Она заметила, как его пальцы слегка сжались — будто он удерживал себя от лишнего шага. — Я просто человек, — сказала Гермиона неожиданно твёрдо. — Я привыкла выбирать сама. Если я рядом с кем-то — значит, я этого хочу. Не из-за долга. Не из-за чар. Он внимательно посмотрел на неё. — И сейчас? Она поставила чашку на столик. Сердце билось быстрее, но это было не страхом. — Сейчас я здесь, — сказала она. — С тобой. И я хочу, чтобы ты знал: если между нами что-то будет… — она сделала вдох, — это будет потому, что я готова. Как женщина. Не как часть ритуала. В комнате повисла тишина — тёплая, плотная. Драко медленно поднялся и подошёл ближе, остановившись ровно на таком расстоянии, где она могла сделать шаг назад или вперёд. — Спасибо, — сказал он негромко.  Он протянул руку, не касаясь. Гермиона посмотрела на неё несколько секунд, а затем сама вложила свою ладонь в его. Прикосновение было осторожным, почти невесомым — и от этого особенно значимым. Гермиона стояла у окна, спиной к комнате. На ней была простая сорочка — без чар, без украшений, почти маггловская. Она чувствовала себя уязвимой и одновременно удивительно спокойной. Она услышала шаги. Драко остановился в нескольких шагах от неё — не приближаясь сразу, давая время. — Если ты передумала, — сказал он тихо, — ты можешь сказать это сейчас. И я отступлю. Она обернулась. В его голосе не было напряжения, только искренность. — Я не передумала, — ответила она. — Знаешь, — сказал он тихо, — мне нравится быть рядом с тобой. За последние несколько дней много чего произошло. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она видела сама и знала, что Малфой всегда придет к ней на помощь в любую секунду. Её сердце наконец перестало биться в панике и начало биться в унисон с его словами. Он подошёл ближе. Не резко — осторожно, словно подходил к чему-то хрупкому. Его ладонь коснулась её руки — тёплая, уверенная, но не властная. Гермиона вздрогнула, и это не ускользнуло от него. — Всё хорошо? — спросил он. — Да, — прошептала она. — Просто… я чувствую больше, чем ожидала. И это было правдой. — Ты слишком красива, чтобы оставаться такой сдержанной, — прошептал он, губы почти касаясь её уха. — Позволь мне показать, как сильно я хочу тебя. Её дыхание стало учащённым, а тело ответило на его прикосновение дрожью. Она закрыла глаза, и Драко мягко провёл губами по её шее, оставляя след лёгкого жара. — Драко… — прошептала она, дрожа от предвкушения. Он улыбнулся, притянул её к себе плотнее, и их губы слились в долгий, требовательный поцелуй. Его руки уверенно скользнули по её спине и талии, а её пальцы зацепились за его плечи, будто боялись отпустить. Гермиона едва успела перевести дыхание после их первого поцелуя, как Малфой снова притянул её к себе. Его глаза теперь светились золотистым, почти сверхъестественным светом, и в них была сила, которой она не могла противостоять. — Ты чувствуешь это? — прошептал он, его голос теперь был низким, почти шёпотом древнего существа. — Это не просто желание… это я. Я могу ощущать всё, что чувствуешь ты. Каждое твоё дыхание, каждый стон… всё это пробуждает во мне нечто, чего я не осознавал раньше. Её тело вздрогнуло, когда он провёл рукой по её бедру, затем мягко поднял её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. В этот момент Гермиона ощутила, как его сущность вейлы буквально обвивает её, проникая в разум, ощущая страх и желание, смешанные в одно невообразимое чувство. Тепло, которое она уже знала, начало разливаться глубже — не только в груди, но по всему телу. Не как вспышка, а как медленное пробуждение. Магия отзывалась на каждое прикосновение, на его дыхание рядом, на то, как он смотрел на неё — внимательно, почти благоговейно. Она вдруг поняла, что всё это время держалась. Не телом — разумом. Как будто внутри неё существовала дверь, которую она всегда держала приоткрытой, но никогда не распахивала полностью. Магия была — она чувствовала её, управляла ею, изучала, анализировала… Но никогда не позволяла ей быть частью себя целиком. Гермиона медленно вдохнула. — Я всегда боялась отпустить контроль, — призналась она. — Даже сейчас. Он посмотрел на неё внимательно, без тени насмешки. — Отпусти. Она посмотрела на него — и в этот момент что-то внутри неё щёлкнуло. Не сломалось. Открылось. Он наклонился, чтобы поцеловать её шею, оставляя на коже горячие следы, а его руки скользили под её одежду, снимая лишнюю ткань, чтобы чувствовать каждый изгиб. Гермиона прижалась к нему, ощущая, как её тело откликается на каждый его жест, на каждый прикосновенный импульс его магической сущности. — Ты боишься… — тихо произнёс он, чувствуя её дрожь. — Но я не причиню тебе вреда, если ты будешь со мной честна с собой. Позволь себе хотеть меня так, как я хочу тебя. Она сжала его руки, чувствуя, как желание переполняет её, как магия его вейлинской природы растворяет все страхи. Каждое прикосновение, каждый поцелуй превращались в нечто большее — в магический танец, где страсть и власть слились воедино. — Я хочу тебя, Драко, — прошептала она, почти теряя голос от возбуждения. — Я хочу полностью… Егоо взгляд стал ещё глубже, ещё более гипнотизирующим. Он уложил девушку на кровать, наклонился и поцеловал её с новой силой, снимая лишние вещи на ходу. Её рука непроизвольно коснулась его кисти, и их пальцы встретились. Драко не отдернул руку, а лишь мягко сжал её.  Драко остановился, когда между ними не осталось расстояния. Он смотрел на Гермиону так, будто спрашивал разрешения не словами, а самим присутствием. Она ответила первой — не фразой, а движением: приложила ладонь к щеке и медленно кивнула. Он наклонился к ней, целуя медленно, глубоко, так, словно никуда не спешил. Этот поцелуй был не требованием, а обещанием.  Гермиона ощутила, как её магия снова откликается — не вспышкой, а ровным, тёплым током, проходящим сквозь всё тело. Когда он осторожно прижал её к постели, она не почувствовала резкого перехода — только постепенное проникновение в ее тело. Малфой старался сохранить самообладание, когда водил свой член в ее промежность. Его прикосновения были внимательными, почти изучающими, и каждое из них отзывалось в ней не напряжением, а доверием. В тот момент, когда они окончательно перестали быть разделёнными даже дыханием, магия внутри Гермионы раскрылась полностью. Не ярко, не бурно — а глубоко, как если бы она впустила в себя нечто давно знакомое. Серебристый свет мягко скользнул по комнате, не ослепляя, а согревая. Крылья за спиной Драко появились лишь на мгновение — не как защита, а как знак принятия — и тут же растворились, словно больше не были нужны. Гермиона закрыла глаза, позволяя себе не думать, не анализировать, не контролировать.  Быть.  Чувствовать.  Принимать. В этот миг она поняла: она не потеряла себя — она соединилась. И магия, и тело, и выбор — всё совпало. Эта близость не была бурей. Она стала тихим, уверенным началом. Их тела двигались в унисон, а магическая аура Драко окутывала их, делая каждое движение, каждое прикосновение не только физическим, но и магическим опытом. — Ты моя, — прошептал он сквозь поцелуй, — и сейчас я покажу тебе, что значит быть в моей власти. Гермиона закрыла глаза, отдаваясь ему полностью, чувствуя, как её разум и тело растворяются в этом вихре страсти, желания и магии, который был только между ними. Она понимала: быть с ним — значит пережить нечто опасное и восхитительное одновременно, и она больше никогда не захочет возвращаться к прежнему миру. Когда он осторожно коснулся её щеки, по коже пробежала волна серебристого света — едва заметная, как отблеск луны на воде. Драко замер. — Гермиона… — его голос стал ниже. — Ты чувствуешь это? — Да, — ответила она, закрывая глаза. — Внутри. Как будто… что-то открывается.  Свет стал чуть ярче, собираясь под её кожей тонкими линиями — похожими на руны, но живыми, движущимися. Магия не вырывалась наружу — она укоренялась. — Это твоя магия, — тихо сказал Драко. — Не моя. Моя лишь… откликнулась. Он обнял её — не сжимая, а позволяя ей самой решить, насколько близко быть. Гермиона прижалась к нему, ощущая, как тепло между ними становится общим. В этот момент за его спиной мягко вспыхнул серебряный свет. Крылья снова появились не резко — они словно выросли из воздуха, полупрозрачные, спокойные, принимающие. Они не расправлялись полностью, лишь окружили их, как кокон. — Значит, это правда, — прошептала Гермиона, не открывая глаз. — Мы не связаны насильно. Когда он поцеловал её, это было медленно, без спешки. В этом поцелуе не было требования — только согласие. Магия внутри неё отозвалась вспышкой мягкого света, который тут же угас, оставив после себя чувство целостности. Позже — когда они уже лежали рядом, укрытые тёплым светом и тишиной — Гермиона положила ладонь себе на грудь и тихо рассмеялась. — Я думала, что магия — это заклинания и формулы, — сказала она. — А оказалось… это ещё и выбор. Драко повернулся к ней. — Ты сделала его сама, — сказал он. — Именно поэтому она проснулась. Она посмотрела на него — и впервые за долгое время почувствовала не тревогу, не сомнение, а уверенность. Эта ночь была началом. *** Гермиона проснулась не сразу. Сначала она почувствовала тепло — ровное, спокойное, будто кто-то укрыл её не одеялом, а самим ощущением безопасности. Затем — дыхание рядом. Размеренное, живое. Она открыла глаза. Утренний свет проникал в спальню Малфой-мэнора осторожно, отражаясь в высоких зеркалах и светлых шторах. Комната выглядела иначе, чем ночью — менее торжественной, более живой. Драко лежал рядом, повернувшись к ней лицом. Его платиновые волосы были растрепанны. Он ещё спал, но даже во сне его рука лежала на её талии так, словно это было самым естественным местом на свете. Гермиона сделала медленный вдох — и замерла. Магия. Она почувствовала её. Не как отклик на заклинание, не как напряжение перед действием, а как тихое присутствие внутри. Словно источник, который больше не требовал усилий, чтобы к нему дотянуться. Она осторожно подняла ладонь. Воздух вокруг пальцев едва заметно дрогнул, и между ними вспыхнул мягкий свет — тёплый, золотисто-серебряный, не резкий. — Боже мой, — прошептала она. — Ты проснулась, — раздался сонный голос. Драко открыл глаза и сразу сфокусировался на ней. На его лице не было настороженности, только спокойствие.  — Ты это видишь? — спросила она тихо. — Я это чувствую, — ответил он, приподнимаясь на локте. — Твоя магия больше не закрыта. — Я ничего не делаю, — удивлённо сказала Гермиона. — В этом и разница, — мягко сказал он. — Ты больше не доказываешь, что имеешь на неё право. Она посмотрела на свою ладонь. Свет погас сам, будто подчинился дыханию. — Значит… я действительно маглорождённая, — сказала она задумчиво. — Не по определению. По сути. Драко протянул руку и коснулся её пальцев. От этого прикосновения магия не вспыхнула — она откликнулась, спокойно и ровно. — Ты всегда была ею, — сказал он. — Просто мир слишком долго убеждал тебя в обратном. Она улыбнулась и вдруг рассмеялась — легко, по-утреннему. — Знаешь, — сказала она, — если бы кто-нибудь сказал мне, что однажды я стану волшебницей и проснусь в мэноре, будучи женой, и буду чувствовать себя как дома, я бы отправила его в психбольницу. — Я бы поддержал, — хмыкнул он. — Звучит опасно. Она повернулась к нему, серьёзно посмотрев в глаза. — Я не жалею, — сказала она. — Ни о свадьбе. Ни о ночи. Ни о том, что позволила магии быть частью меня. Он наклонился и коснулся её лба своим. — Тогда это было правильно, — тихо ответил он. За окном медленно поднималось солнце, и Малфой-мэнор — древний, строгий, переживший слишком многое — встречал утро иначе. Спокойнее. А Гермиона впервые в жизни чувствовала: ей больше не нужно выбирать между мирами. Она принадлежала обоим.