Четыреста лет назад до окончательной победы над Кромешником

Однажды в деревне появился настоящий монстр — Бугимен , питавшаяся страхом. Он стал запугивать детей и посылал им кошмары , а их родители начали закрывать двери, запрещать детям выходить на улицу поздно вечером. Дети перестали приходить , чтобы услышать новые страшилки , а фонари , подаренные им от Вельвет , стали гаснуть. Хранительница поняла: пора изгнать Бугимена. Она собрала всех хранителей в своём обители/королевстве Хэллоуине у большого костра, зажгла тыквенный фонарь и сказала: — Я , конечно, зачарую свои фанари защищать детей от ночных кошмаров , но Кромешника нужно изгнать раз и навсегда .— сказала Вельвет , сжимая в кулаке ручку от тыквеного фонаря. В итоге хранители придумали как загнать Кромешника : С помощью обновлённых тыквенных фонарей , чей свет защищал детей от злого духа и обратно возращал его злобных теней во тьму, из которой он пришел.С тех пор каждый хранитель продлевал этот огонь , укрепляя веру детей в себя. Позже был создан волшебный глобус, который был передан Северянину, в его владение , чтобы следить за верой детей по всему миру. Но Кромешнику это быстро надоело. В него снова перестали верить.Он решил избавиться от юной хранительницы, подорвать веру детей и уничтожить её фонари. Одну темную ночь в преддверии Хэллоуина, когда луну закрыли грозовые тучи , он тайно проник в ее зачарованный лес. Но одно из приведений Вельвет , страдающее бессонницей , услышало шорох со стороны улицы. Испугавшись оно выгляно в окно и увидела Бугимена, который пытался уничтожить драгоценные урожаи тыкв , выращенные специально для праздника . Исчезнув в воздухе, приведение очутилась в спальне хранительницы и стала энергично трясти её за плечи. Самайн , всё ещё сонная , поднялась на ноги и щёлкнула пальцами , в ту же секунду оказавшись за спиной Кромешника. — Так , так Кромешник ? Я думала , ты изчез , а нет ! — без тени шутки произнесла девушка. Мужчина повернулся к ней лицом и в его руках была последняя уцелевшая тыква , которую он тут же уничтожил на её глазах. — Ты пожалеешь Кромешник ! —почти прошипела Вельвет , а затем увидела своих защитников скелетов в плену его теней. — Отпусти моих стражей, Кромешник! — зло выкрикнула хранительница, сжимая в руках свой посох. Кромешник лишь хрипло рассмеялся, и его тень растянулась по всему лесу, поглощая последние отблески лунного света. — Ты думаешь, твой посох спасёт их? — прошипел он, медленно приближаясь. — Твой свет не всесилен , Вельвет. Вельвет стиснула древко посоха крепче, и по его поверхности пробежали алые всполохи , что говорило нестабильности её магии, но сдаваться она не собиралась. — Ты ошибаешься, — твёрдо произнесла она, поднимая посох. — Пока хоть один ребёнок верит в добро, ты не победишь. В тот же миг посох вспыхнул ослепительным светом, и тени, сковывавшие скелетов, с шипением отступили. Защитники Вельвет освободились и тут же окружили Кромешника, обнажив костяные клинки. Но Бугимен лишь ухмыльнулся. В его глазах мелькнул коварный блеск. — Думаешь, это всё? — прохрипел он и резко выбросил руку вперёд. Внезапно свет посоха дрогнул. Вельвет почувствовала, как невидимая сила вытягивает из неё магию. Она попыталась удержать посох, но он словно ожил в её руках, вырываясь наружу. — Нет! — вскрикнула она, но было поздно. Кромешник ловко перехватил посох, и в тот же миг его тьма окутала древко, погасив последние искры света. С дьявольской усмешкой он поднял посох над головой и с хрустом сломал его пополам. — Теперь твоя сила — моя! — торжествующе провозгласил он, и осколки посоха рассыпались по земле, теряя сияние. Вельвет пошатнулась, чувствуя, как её магия иссякает. Она смотрела на обломки своего оружия, и в её глазах застыла горечь поражения. Девушка согнулась как будто от удара под дых. — Я долго терпел тебя Вельвет , но пришло моё время ! — рассмеялся Бугимен . Черный вихрь теней унёс девушку в его подземный дом. Очнулась она уже в темнице , связанная по рукам и ногам . — Как думаешь : дети быстро о тебе забудут ? Хэллоуин уже на носу . — мерзко рассмеялся мужчина . — Думаешь , заперев меня , ты выиграешь ? Нет , Кромешник . Пока существует другие хранители , ты всегда будешь проигравшим. —Вельвет произнесла эти слова с непоколебимой уверенностью, но в глубине души её терзал ледяной страх. Темница Бугимена была пропитана тьмой — она сочилась из каменных стен, обвивала запястья, проникала в сознание. Каждый вдох отдавался горечью на языке, словно сама тьма пыталась вытеснить из неё последние крупицы света. Дни тянулись бесконечно. Вельвет не знала, сколько времени прошло — здесь, в подземном логове, не было ни солнца, ни луны, ни даже отголосков привычного мира. Она пыталась сосредоточиться, дотянуться до остаточной магии, но чувствовала лишь пустоту. Посох был разрушен, а без него её сила рассыпалась, как пепел на ветру. Она ждала. Ждала, что кто‑то придёт. Что Луноликий, узнав о её пропаже, сообщит эту новость хранителям и они бросится на выручку. Что дети, чьё доверие она защищала, вспомнят о ней и зажгут фонари, призывая её обратно. Но никто не появлялся. Тишина была её единственным собеседником. Тем временем наверху Северянин , узнав последнюю новость от Луноликого , собрал экстренно хранителей и, стоя перед ними , произнёс с тяжёлым сердцем: — Вельвет пала в схватке с Кромешником. Её посох разрушен, а дух, вероятно, поглощён тьмой. — Хранители молча склонили головы. Обломки посоха, лишённые былого сияния, передали Северянину . Никто не стал проверять, действительно ли Вельвет погибла. Никто не отправился на поиски. А в мире людей её имя постепенно превратилось в страшилку — историю, которую рассказывали на Хэллоуин, чтобы напугать непослушных детей , шептали из уст в уста, добавляя всё новые мрачные детали. Её образ исказился, став символом предостережения: «Не заходи в тёмный лес, не то встретишь Вельвет — она утащит тебя во тьму». И чем дольше она оставалась в заточении, тем сильнее тьма проникала в её сердце. Сначала это было едва уловимое ощущение — холодный укол где‑то за рёбрами. Потом — шепот в ушах, вкрадчивый, как змеиное шипение: *«Они забыли тебя. Ты никому не нужна»*. Вельвет пыталась отгонять эти мысли, но они возвращались снова и снова, обвивая разум, как лианы. Она вспоминала улыбки детей, свет фонарей, тепло костра в её обители… Но эти образы становились всё бледнее, растворяясь в густом мраке. — Нет… — прошептала она, сжимая кулаки. — Я не сдамся. Но тьма лишь усмехнулась в ответ. Она знала: достаточно ещё немного подождать. Достаточно дать отчаянию пустить корни. И вот однажды, когда Вельвет уже почти перестала различать грань между сном и явью, она почувствовала, как что‑то изменилось. Тьма, окружавшая её, вдруг стала… другой. Она больше не просто давила — она предлагала. *«Ты могла быть сильнее. Ты могла править этой тьмой, а не бороться с ней. Почему ты выбрала свет, если он тебя бросил?»* Вельвет закрыла глаза. В её памяти вспыхнули последние слова Кромешника: *«Дети быстро о тебе забудут»*. И она поняла — он был прав. Никто не пришёл. Никто даже не попытался. Тьма проникла глубже, заполняя пустоту, которую оставили надежда и вера. И в тот момент, когда последняя искра света в её душе дрогнула и погасла, что‑то внутри неё переломилось. Когда дверь темницы со скрипом отворилась, и Кромешник вошёл, ожидая увидеть сломленную пленницу, он замер. Перед ним стояла не Вельвет. Это было нечто иное. Её глаза были черными , как сама ночь, а вокруг неё клубилась тьма, словно живой плащ. На губах играла холодная улыбка — не её улыбка. Кромешник попятился и наспех запер темницу , чтобы Вельвет точно не выбралась. Он почувствовал — это уже не та хранительница, которую он пленил. Это было нечто, рождённое из её боли, её одиночества, её предательства. Тьма, которую она так долго отвергала, наконец, стала её сутью.