Одиннадцатый Вонгола

      Ливень начался неожиданно. Лето разгоралось медленно, всë обливалось дождями. Будто весь мир оплакивал очередной проигрыш Карасуно. Хината не сдавался. Он всë вспоминал то поражение на национальных, своë личное, свою ошибку. Из-за того, что не смог понять своë же собственное тело, которое под конец матча просто не выдержало и рассыпалось.       Однако душа всë также восхищалась волейболом и просилась лететь выше. Шоë начинал задумываться о будущем. Пусть ему оставалось учиться ещë год, но о своëм развитии как игрока думать не переставал.       Даже после поражения в летних отборочных тренировки в школьном спортзале продолжались по обычному своему расписанию. Первогодки пусть и были подавлены, но местные энерджайзеры быстро заряжали их новой энергией для новых свершений.       Когда ребята уже начали собирать вещи, в зал забежал одноклассник Хинаты.       — Хината! Ты здесь?       Он распахнул двери и заполнил весь зал своим громким голосом.       — Я здесь! — отозвался Шоë и вышел вперëд.       — Тебя директор просит зайти к нему в кабинет. Прямо сейчас.       И он убежал обратно. Хината переглянулся с Кагеямой, но потом подумал, что зря вообще повернулся в его сторону. Тобио тут же придумал своему товарищу путëвку на второй год обучения в том же классе и даже отчисление за плохую учëбу. Не желая это слушать, Шоë поспешил уйти.       В кабинете директора на удивление он увидел свою мать. Киоко сидела сгорбленно. Она обернулась в сторону входной двери, и Хината почувствовал, как его бросило в неприятный жар от болезненного взгляда женщины.       — Проходи, присаживайся, пожалуйста, — вежливо сказал директор и, когда Хината устроился в кресле у стены, обратился снова к его матери: — Сколько вас не будет? Он успеет нагнать школьную программу, когда вернëтся?       — Нас не будет чуть больше недели, — тихо ответила Киоко. — Он всë сделает, не волнуйтесь, я прослежу.       — Что ж, — прокряхтел мужчина и будто бы для вида или же чтобы занять руки прошуршал бумагами. — Хорошо. Я передам учителям.       Женщина поднялась, поклонилась, а затем, подозвав парня, вышла вместе с ним. Она ничего не говорила, шла молча. Шаги еë были тяжëлыми и нетвëрдыми, казалось, ещë немного, и она упадëт.       — Мы уезжаем куда-то? — осторожно спросил Шоë.       — Да. Я тебе потом скажу, куда, хорошо?       — Ладно... Я схожу за вещами?       — Да, иди, — мягко сказала Киоко. — Подойди потом к воротам.       Когда Хината пришëл в спортзал, там уже успели помыть почти всю площадку. Первогодки бегали от угла у углу, кто-то увозил мячи, кто-то уже собирался уходить. Шоë зашëл, и тогда всем стало не до уборки – посыпалась куча любопытных вопросов.       — Мама отпросилась за меня у директора, — ответил он. — Она сказала, что мы уезжаем. Но я не знаю, куда.       — На сколько? — спросил подошедший тренер.       — Больше недели, — пожал плечами Шоë. — Точно сказать не могу.       — Что ж... — Укай тяжело вздохнул. — Не отлынивай от тренировок, понял?       — Да! — энергично ответил Хината.       Недалеко от школы стоял автомобиль. Парень уже подумал, что снова отец вернулся, даже немного приуныл. После того, как Тсунаëши рассказал о себе, а затем снова исчез на год, видеть его никакого желания не было. Однако из машины навстречу вышел Рëхей. Хината знал его, ведь дядя и раньше приезжал, да и в этом году зачастил, целых три раза был. Но стоило вспомнить, что он подчиняется отцу, и становилось также тошно.       — Мы сейчас заедем домой. Собери свои вещи и сразу же выходи.       Сасагава тоже был не в хорошем настроении. Далеко не хорошем. Это было слышно по хриплому голосу.       Хината сел на задние сидения. За рулëм был Ямамото. Он осмотрел салон грустным взглядом, а затем, провернув ключ зажигания, молча повëл автомобиль по дороге. Да и вообще все молчали. Всю дорогу и после. Шоë запихивал последние вещи в сумку, когда в его комнату зашëл Такеши. Он не стал проходить дальше, остался в проходе, опершись о косяк.       — Как ты относишься к своему отцу? — вдруг спросил он.       — Не знаю. Почему Вы спросили?       — Просто хотел бы сказать тебе... Он хороший человек, пусть и босс мафии, — он усмехнулся, и в этой усмешке была одна лишь боль. — Долго рассказывать... Но если ты захочешь, у нас будет полно времени рассказать о нëм. Не ненавидь его, хорошо? Кем бы он ни был.       И Ямамото ушëл, не дождавшись слов от парня. А Хината и не хотел ничего говорить. Он просто не знал, что можно на это всë сказать. Огромный узел противоречий всë больше и больше завязывался в солнечном сплетении, неприятно надавливая на него.       Автомобиль через несколько часов въехал в какой-то город, название которого Хината и знать не хотел. Хотя это и было Токио, его он не узнал, ведь смотрел сквозь свои мысли, которые заполнили всë перед глазами. После очередной технической остановки в ресторане путь продолжился. В салоне всë также было тихо. А Хината и не слушал этот мир, только любопытная Натсу иногда вырывала парня обратно в реальный мир.       Когда, наконец, показался Намимори, Шоë уже спал, вымотанный дорогой. Нана легко коснулась его плеча после того, как их колонна из двух автомобилей остановилась у дома, и парень проснулся с шелестящим вздохом.       — Пора выходить.       Натсу тоже спала. Рëхей бережно нëс еë на руках, и она спала крепко-крепко.       У калитки уже стояли двое мужчин. Одного Хината помнил лично, это был Реборн. Второго знал только по фотографиям – дед Емитсу. Лишь обменявшись несколькими словами, они провели гостей в дом, чтобы те отдохнули после дороги.       Этот дом был небольшим, но очень уютным. Так показалось Шоë на первый взгляд, но потом он почувствовал горечь в горле, и коридор стал выглядеть темнее.       На кухне за столом сидела бабушка Нана, еë Шоë видел лишь единожды. И не смотря на то, что это было давно, он точно знал, что она выглядела сейчас гораздо старше своих лет. И меньше. Она собралась в маленький комочек, обняв кружку с уже давно остывшим чаем, и упорно смотрела в одну точку впереди. А может, и никуда не смотрела, разве что в свои миры.       — Нана-сан...       Когда мама позвала бабушку, та, наконец, немного ожила. Нана слегка вздрогнула и обернулась в сторону гостей. Емитсу оказался рядом, чтобы помочь.       Киоко обняла Нану и заплакала.       Хината опустил взгляд вниз. Он не знал причину такой сильной грусти, но не мог ворваться в их страдания с вопросом о том, что же случилось. И только Ямамото с Рëхеем позвали его с собой на второй этаж, куда понесли уложить и Натсу спокойно досматривать свои сны.       — Прости, что не говорили. Просто...       Ямамото тяжело вздохнул и тихо постелил на пол футон. Сасагава осторожно положил на него девочку, накрыл одеялом и ещë замер на несколько секунд, проверяя, не проснëтся ли.       — Пойдëм, мы расскажем, — сказал Такеши, уже оказавшийся у двери из комнаты.       Коридор был узенький. Напротив двери, в которой уложили Натсу, была ещë дверь, на которой висела дощечка в форме рыбки с надписью "Тсуна". Дощечка была очень старая, потëртая, где-то даже отколотая. Хината не сразу понял, что это была комната, где его отец провëл своë детство.       — Если перейти сразу к делу, то... — Ямамото поковырял букву на табличке пальцем, а Рëхей стоял в стороне, совершенно не собираясь дополнять разговор, у него рот будто бы склеился. — Твой отец, он... погиб. И завтра будет отпевание.       Хината отвëл взгляд в сторону. Он всë ещë не разобрался в своих чувствах к отцу. Да и в принципе их особо и не было никогда, как и самого отца. Приезжал раз в несколько лет, часто пропадал, да ещë и оказался преступником номер один. Новости о распаде Вонголы гремели не только в Италии, но и в Японии. Вероятно, и чуть ли не по всему миру.       — Его... убили? — осторожно спросил парень.       — И нет... И да, — Сасагава тяжело вздохнул и, наконец, отклеился от стены, которая его держала. — Он сделал всë, что было в его силах. Ты иди отдыхать, хорошо?       Рëхей слегка потрепал волосы Хираты, а затем ушëл. Ямамото сначала расстелил ещë один футон и, приказав мальчишке ложиться спать, тоже удалился. Шоë проводил его взглядом, расположился на спальном месте и закрыл глаза.       Не смотря на усталось после тренировок и долгой дороги, сон всë не приходил. В доме было настолько мертвенно тихо, что были слышны тихие разговоры, доносящиеся с кухни. И плач.       В этот день солнце светило ярко. Небо было чистое, ни одного облачка. Лучи падали с окон храма на крышку гроба и белые цветы, но не на мертвеца, будто избегали его. Лицо Тсунаëши было умиротворëнным, но также и взволнованным. Морщинка между его бровями стала отчëтлевее.       Сутра мягко ложилась на тишину храма, проходила между людьми как лëгкий ветер. От голоса было и легко, и тяжело. Непонятно, неприятно. Дымок от благовоний тëк по воздуху медленно, никак не тронутый словами.       На следующий день тело кремировали и понесли прах на кладбище, где уже стоял надгробный камень. Людей здесь было много. Очень. Шоë не обращал на это внимания в храме. Они стояли все понурые, наблюдали, как тает гранит под зноем.       Натсу тихо съëжилась на руках матери, рядом с ними стояла Курокава, нежно поглаживающая плечи подруги. Немного в стороне Рëхей, муж Ханы. Вместе с ним и Такеши. Ещë дальше Гокудера. Он был особенно понурым и выглядел также не хуже мертвеца, хрупкая девушка рядом с ним, Хару, будто была единственной опорой для него, но на самом деле они держали друг друга одинаково. Сестра Хаято, Бьянки, сейчас не могла сделать для него больше этой женщины и стояла позади них. Емитсу и Нана были ближе всего к могиле вместе с женой погибшего сына. Хроме, Ламбо, Дино и его самые близкие подчинëнные, Реборн рядом с ним, Энма со своими хранителями, Базиль, И-Пин, Фуута, Шоичи, Спаннер, Джаннини, Ланчия. Даже Хибари стоял поодаль. И ещë много тех, о ком Хината даже не слышал. Он всегда думал, что у боссов мафии так много врагов, что и на похоронах отца ожидал увидеть гораздо, гораздо меньше людей. Но их очень много, и никто не высказывается плохо. Все они говорят, каким хорошим человеком был Нэо Примо Вонгола. Каким хорошим был Савада Тсунаëши.       Нельзя понять, что же чувствует к нему его сын, если они так редко виделись, если Шоë о нëм ничего не знает. Единственное, что всегда говорят в школах, так это то, что преступность – это всегда отвратительно. Это страшно.       Он вдруг вспомнил, как Тсунаëши говорил, что ему страшно рассказывать о себе. Сейчас стало понятно, что он боялся рассказать не о своей работе, а о своей неизбежной смерти. О ней он так и не рассказал.       Вечером Хината решил пробежаться по улицам. В первую очередь для того, чтобы мышцы не застаивались, во вторую – чтобы немного очистить мысли. Заходящее столнце приятно пригревало в вечернюю прохладу, а на небе начинали собираться мелкие тучи, снова предвещая дожди.       Выйдя из раздумий, Хината вдруг обнаружил, что находится на незнакомой улице, да тут в принципе всë было незнакомо. Парень начал вспоминать адрес дома бабушки, чтобы вбить его в навигатор, но всë никак не находились нужные названия в голове. Пытаясь сориентироваться по карте, он продолжал тыкаться в телефон и совсем не заметил, как рядом оказался человек.       — Неужели потерялся?       — Р-Реборн-сан! — от неожиданности заикнулся парень. — Да, немного заплутал...       — Что ж, пойдëм, — мужчина развернулся и зашагал вдоль дороги. — Твоя мать беспокоилась, куда ты пропал.       — Да, пробежка получилась долгой...       Хината догнал Реборна и зашагал рядом. Солнце всë быстрее и быстрее убегало за горизонт, а парень между тем размышлял, как же мужчина так быстро его нашëл. Следил? Отслеживал мобильный? Бывший Аркобалено на косые взгляды Шоë внимания не обращал и лишь молча шагал к дому семьи Савада.       Сейчас, когда красные лучи солнца особенно ярко ложились на табличку с фамилией на каменной ограде, Хината заметил в ней пару отверстий. То, что их сделало, покрошило даже кирпич. Здесь явно была перестрелка, и от этого осознания быть частью этой семьи хотелось всë меньше.       Киоко и Нана были вместе с Натсу на заднем дворе. Девочка играла с мячом, бегала по траве босыми ногами и заливисто смеялась, а женщины с тихими улыбками наблюдали за ней.       — Теперь, когда всë осталось позади, приезжайте ко мне почаще, — не отрываясь от наблюдения, сказала бабушка. — Ну или же я к вам буду иногда приезжать.       — Да, мы обязательно будем видеться, — ответила мама.       После поездки на тренировках Хината казался всем рассеянным. Один раз даже принял мяч лицом, хотя уже давно так не случалось. Всë лицо прожигало до слëз, пока он сидел на лавочке у стены, и это жжение не прекращалось.       — Что с тобой случилось? — подошëл Укай, сел рядом. — Отлынивал во время поездки, да?       — Нет, я занимался немного, — отстранëнно ответил парень. — Извините...       — Куда ездил-то? — любопытствовал Танака. — На горячие источники, небось, отдыхать, да?       — Посреди учебного триместра что ли? — развела руками Ячи, уже представляя, как опять будет заниматься с этим неучем.       — На похороны отца... — тихо произнëс Шоë и поспешил вернуться в игру. Укай проводил его тяжëлым взглядом, пока остальные оставались в недоумении. Только тренер услышал слова Хинаты, потому что сидел к нему ближе всего.       Когда после школы все начали уже расходиться, почему-то Ямагучи не пошëл как обычно с Тсукишимой. Он сказал, что немного побудет с Хинатой. Шоë в тот момент выкатывал со стоянки у школы свой велосипед, задумчиво проверял шины.       — Прости, если покажусь бестактным, — осторожно начал Тадаши, подойдя ближе. — Я знаю о твоем отце... Мне рассказала вчера Хроме-сенсей. Я бы тоже хотел быть на... похоронах.       — Но ты можешь навестить его могилу, — сказал Хината. — Она в Намимори.       — Да, я знаю, — вздохнул Ямагучи. — Савада-сан прожил даже дольше, чем я думал... Я так за него переживал. Надеюсь, он не мучился.       — Я не знаю... А почему ты думал, что он должен прожить меньше?       — Когда он приезжал в последний раз, я увидел, что почти половина его тела уже давно как ненастоящая.       — Как это?       Шоë резко остановился посреди тротуара, замочек сумки тихо звякнул о раму велосипеда. Он посмотрел на собеседника удивлëнным взглядом.       — Ну... — Тадаши всë больше затихал, понимая, что говорит вообще не о том, о чëм стоило, когда друг только недавно вернулся после похорон отца. — Это иллюзии, — парень продемонстрировал свои способности, создав из воздуха велосипед такой же, какой был у Хинаты. Тот испуганно вздрогнул, но, когда мираж рассеялся, стал слушать внимательнее: — Но они нематериальные. Материальные могут создать только иллюзионисты-гении, или можно использовать специальное устройство. Так вот... Половину тела Савады-сана создали с помощью иллюзий. Повезло, что сердце осталось целым. Одно лëгкое и ниже... Извини...       Ямагучи как-то засуетился, начал бегать взглядом, а затем и вовсе его уронил. Хината огляделся по сторонам, словно высматривая, нет ли каких-нибудь свидетелей.       — А можешь... Можешь рассказать мне о нëм? — попросил он. — Понимаешь, я о нëм вообще ничего не знаю.       — Я тоже не близко знаю его, — было видно, как просияло лицо Тадаши. — Расскажу немного.       Он рассказал. О том, как Тсунаëши нашëл его полуживого у дороги. О том, как смешно мужчина испугался провалившейся земле под его ногами, а потом взял себя в руки, осознав, что это всего лишь иллюзия.       Он нашëл для Тадаши хорошую больницу, приставил рядом иллюзионистов, которые могли бы сдерживать его способности. Тсунаëши и Хроме навещали его часто, чуть ли не каждый день. Когда Ямагучи восстановился, Докуро забрала его в Италию и там научила контролировать иллюзии и использовать пламя Тумана. Савада тогда с ним виделся уже не так часто, у него было много дел.       Ямагучи помнил, как однажды ночью зашëл в его кабинет, чтобы лечь спать на диване там, потому что до комнаты было далеко, а мальчик совсем устал. Ему всегда разрешали. А Тсунаëши тогда сидел за столом и в тишине что-то строчил.       — Ты зачем здесь?       Савада отвлëкся, голос его был хриплым.       — Я... Извините... — Ямагучи хотел выйти, но Нэо Примо попросил остаться.       — Что ж. Я хотел тебе сказать это завтра... Точнее, сегодня днëм. Но раз уж ты ко мне зашëл сейчас, — Тсуна достал из-под стопки бумаг тонкую папку, открыл еë, показал мальчику. — Смотри, я нашëл для тебя хорошую семью. Через неделю ты вместе с Хроме полетишь в Японию с ними знакомиться. Это хорошие люди.       — Но...       — Не волнуйся, ты ведь уже научился контролировать свои иллюзии. Тебе не следует оставаться тут.       Семья правда оказалась хорошей. Приëмный отец знал немного об иллюзиях и пламени, мать же всегда отзывалась об этом негативно, называла сказками и не верила. Ямагучи до сих пор живëт вместе с ними и, просыпаясь каждый день в тëплой кровати, благодарит судьбу за встречу с Савадой.       — Он хороший человек, — добавил в конце Тадаши.       Ему пора было возвращаться домой, как и Хинате, и они разошлись. Противоречия всë ещë неприятно шевелились в животе, но когда так много людей говорят, что Савада Тсунаëши хороший человек, парень не мог представить его другим.              Хината и вся команда выкладывались по полной и даже дошли до полуфинала в национальных. Они не смогли пройти дальше и заняли третье место. Этому никто не расстраивался, ведь полуфинал национальных – это уже достойная высота! А после выпуска из школы ребят ждала своя жизнь.       Шоë улетел в Бразилию.       В одиночку жить так далеко от дома было трудно. Незнакомый город, чужой язык, другие люди. Сосед по комнате не обращал поначалу на него внимания. Даже то, в чëм был хорош, съедал песок на пляже перед баскетбольной сеткой.       Одиночество вгоняло в бескрайнюю тоску, убивало и добивало, загоняло в угол. Хината сидел там, в углу за кроватью, и думал, не слишком ли всë это для него.       Но всë изменила неожиданная встреча. Ойкава был в Бразилии со своей командой из Аргентины. Разговоры с ним, игра на пляже зарядили Шоë новой энергией. Рано ещë сдаваться, впереди столько много нового и неизведанного, столько возможностей!       Сколько бы ни играл на пляже, но к песку и ветру всë не получалось привыкнуть. Как бы ни было трудно, Хината продолжал играть. Его прозвали ниндзя Шоë, но таким он себя не считал, ведь всë также он не приручил ни одной стихии. Однако слышать своë прозвище всë-таки было слишком уж лестно.       Однажды, проезжая на велосипеде по улице после доставки, он услышал чей-то крик. Когда он понял, откуда он исходит, девушка, что кричала, сидела у края дороги и плакала, а вор, забравший еë сумку, уже убегал за угол улицы. Догнать его на своих двоих было бы невозможно, но парень попробовал это сделать на своëм велосипеде.       Вечерело. Он знал, что в это время нельзя приближаться к фавелам, поэтому остановился недалеко от этих трущоб, с сожалением осматривал их. Вор скрылся там. Рисковать своей жизнью парень не хотел и уже собирался повернуть обратно, когда вдруг услышал чей-то голос.       Это был мужчина. Он держал в руках оружие, подходил медленно и лениво с явно негативными намерениями, но потом вдруг остановился и присмотрелся внимательнее.       — Você é japonês? — спросил он.       — Sim... — осторожно ответил Шоë.       — Baixo... Ruivo... Japonês... — задумчиво перечислял он, пока Шоë чуть ли не перестал дышать от страха. — Vamos fazer um acordo: não te vi, não me viste.       — Já percebi, — ответил парень.       И мужчина ушëл. Хината не понял, почему его так просто отпустили, но не стал пренебрегать возможностью и поспешно уехал прочь.       Последующая жизнь протекала также, как обычно: подработка, тренировки на пляже, в спортзале, игры с местными. Позже начал даже учавствовать в более профессиональных играх на пляже. Зрителей было немало, и каждый раз набиралось, казалось, ещë больше.       — Я смотрю, ты совсем не скучаешь, — Хината не сразу узнал этот голос, но с какой-то надеждой обернулся на человека, разговаривающего на Японском.       Реборн был всë также холоден, пусть на его лице и расплывалась улыбка и одет он был по-пляжному в шорты и футболку, а не в свой деловой костюм. Даже под шляпой было видно седину на висках. И ему она чрезвычайно шла.       — Здравствуйте, Реборн-сан, — сдержанно поздоровался парень. — Не ожидал вас здесь увидеть.       — А я не ожидал, что ты такой трус, — брезгливо фыркнул мужчина. — Значит, на корте отваги хватает, а в жизни в фовелу страшно сунуться.       Хината отвëл взгляд. Он подумал, разве это плохо – бояться за свою жизнь? Разве люди не боятся умереть? Реборн хмыкнул, будто увидел эти слова в глазах юноши.       Он довольно отпил немного коктейля из своего стакана с уже растаявшим на такой жаре льдом. Упорно молчал и не уходил, всë ждал чего-то. Хината ощущал опасность от него, но почему-то всë меньше хотел сейчас уйти. Казалось, уйди сейчас, и жизнь будет кончена.       — Почему вы здесь? — осторожно спросил он.       — По делу, — ответил Реборн. — А заодно напомнить тебе о шкатулке Вонголы. Если однажды откроешь еë, дороги обратно уже не будет, уясни.       — Меня... Если я открою, меня придут убить? — обеспокоенно спросил Шоë, на что мужчина даже немного рассмеялся и допил свой коктейль.       — Вероятность есть, — ответил он. — Но не такая, как раньше. Тсуна хорошо постарался, чтобы никого из Вонголы не трогали. Лучше скажи мне, что ты сделаешь, если даже ты не откроешь шкатулку, но кто-то придëт и попытается убить тебя, твою семью или твоих друзей? Будешь трястись от страха как щенок?       — Нет! Я... — Хината уже хотел ответить, что спасëт их, но потом задумался. Что, если он застынет в страхе, как это было недавно у фавел? Быть храбрым в спорте тоже непросто, но здесь никто не захочет тебя убить. Игра с мячом – это всë, что из себя представляет волейбол. А когда это игра с жизнью, то что он сможет? Сам, наверное, Шоë и сбежит, но спасти кого-то... Реборн тихо рассмеялся.       — Вот видишь, — грозно произнëс он. — Ты никчëмный трус.       — Ei! Ninja Shoyo! — его кто-то окликнул с пляжа.       — Já vou! — ответил он и повернулся к Реборну, ожидая закончить неприятный разговор, но тот словно в воздухе растворился. Попытки увидеть его среди других людей на пляже успехом не увенчались, и Хината ушëл.       — Aconteceu alguma coisa? — спросил Сантана, заметив смятение товарища.       — Tudo bem.              Возвращение в Японию ощущалось каким-то триумфом. Возможность играть с сильными людьми в сильных командах будоражила. Забывалось всë вокруг. Перед глазами только корт, сетка и соперники, которым однажды обещал хороший матч.       Запах обезболивающего спрея возвращал в прошлое.       В команде соперника, в "Орлах", Кагеяма. Противостояние, которое началось ещë в средней школе, вновь продолжалось. Пара вызывающих слов, горящий взгляд, и вот вызов принят.       Тобио начинает с подачи, сильной, хочет показать свой огромный рост, как игрока. А Шоë тоже отступать не собирается – принимает мяч. И не просто принимает, а передаëт его Мии, а тот даëт возможность новенькому в команде дебютировать с блеском – Хината получает для команды первое очко. Он вбивает мяч в пол, буквально взлетев над сеткой.       — Я вернулся!       На лице довольная улыбка и возглас на весь зал.       Чем дальше, тем интереснее было. Со стороны "Шакалов" вышла пара промашек во время подач, в том числе сплоховал и сам Хината, хотя его подача была довольно многообещающей. Как, в прочем, и у Мии. А потом Ромеро начал давить своим мастерством. Забил раз, второй.       Тогда Хината показал, почему же его прозвали ниндзя Шоë – принял хитрый сброс Ромеро. Затем Томас своей атакой заработал для команды ещë одно очко. И пока счëт был 5:7 у "Шакалов" и "Орлов" соответственно. А затем снова принял мяч после атаки Хошиуми. Хината удивлял, он вырос, и после изнурительных войн с песком и ветром научился многому.       Хината не "оказался в нужном месте", он сам задал противнику цель, заставил его ударить именно туда, куда ему было нужно. Наверное, все забыли роль Шоë. Он – лучшая приманка.       Время шло быстро. Казалось, только-только счëт был 7:7, но вот Хината бросил быстрый взгляд на табло, а там уже 16:16. Это будто стало отправной точкой – пора было идти к победе.       Шоë показывал своë развитие, раскрывал свои карты одну за другой, заставляя всех всë больше обращать на себя внимание. Вот он сыграл роль связующего, отдав пас Атсуму, и тот забрал для команды очко. Вот Хината мастерски сделал вид, что атакует, как вдруг передал мяч в сторону Бокуто.       Шоë шокировал даже тем, что мог говорить на английском и португальском с иностранцами в команде.       За два года он сильно вырос.       Со счëтом 25:20 "Шакалы" забирают первый сет себе.       В следующем играть команде Хинаты стало сложнее. После того, как он показал себя, Тобио загорелся переплюнуть его во всëм. Будто никого больше нет, только они двое и их бесконечная вражда. Мяч летит в сторону сетки и, казалось бы, Кагеяма сможет отдать пас с любой точки в любую другую, но просто убирает руки. Мяч падает на пол, и "Шакалы" не успевают его подобрать. Хитрая ухмылка растягивается на лице Тобио, и он идëт на подачу.       Мия сказал, что во всëм виноват Хината. Что ж, стоило думать, что иначе не будет после такого вызова.       Кагеяма подаëт, Шоë принимает. После розыгрыша мяча снова подаëт, а тот снова принимает. Словно сражение один на один. Тобио хитро вертит своей командой, обманывая противника. Король площадки. Гудок о конце сета заглушает другие звуки. "Орлы" забрали второй сет.       В третьем они тоже начали напирать. Первоë очко от блока, второе с подачи Кагеямы. "Шакалы" же действовали стихийно и нагло. Атсуму отдал пас Мейяну даже после того, как первая такая же атака в центр не прошла. Вторая прошла, и Мия ушëл на подачу.       На подаче Атсуму разошëлся не на шутку. Сначала провëл силовую подачу, затем планер, затем обманул планером и ударил силой. Три очка подряд. Четвëртая подача, гибридная, оставила всех без слов. Пятую принял Ушиджима, но "Шакалы" разыграли мяч и снова забили. Шестая подача Мии красиво влепила мяч прямо около линии.       А затем игрой завладел Бокуто своей необузданностью, своей энергией. Не пытаясь думать, он интуитивно проводил атаки. Он завëл и свою команду, и противников, и толпа на трибунах вторила ему. Ещë один розыгрыш, ещë один пас, ещë одно очко команде.       "Шакалы" не надеялись отдавать преимущество кому-либо и напирали. Голодные волки шли за добычей. Счëт 18:14, "Орлы" отставали.       Но это было ненадолго.       Счëт двадцать четыре у "Шакалов" и двадцать три у "Орлов". За последние очки началась настоящая борьба. И когда противники думали, что Хината показал всë, он выкинул ещë один свой трюк. Пока после приëма мяча Атсуму все думали, что Шоë в роли связующего сделает передачу, он атаковал левой рукой. И последнее очко досталось "Чëрным шакалам".       Впереди ещë один сет. Если "Шакалы" заберут его, то они станут и победителями всего матча. Игра началась нешуточная. Первое очко забрал Мия своей подачей. Потом было как-то быстро, стремительно. Блоки, сбросы, атаки и снова блоки, подачи. Ушиджима атаковал так, словно хотел убить. А Хината принимал. Кагеяма вызывал его, и Шоë вызов принимал. До изнеможения прыгал, бегал, атаковал, принимал.       Сет затянулся. У "Шакалов" и "Орлов" счëт 24:23 соответственно. 25:24. Начинается не игра, начинается настоящий бой на смерть.       Вот они, Хината против Кагеямы. Перед глазами настоящее, в воспоминаниях средняя школа, первый их матч против друг друга. Шоë бьëт, Тобио блокирует. Хотелось бы, чтобы мяч упал, но Хината снова удивляет – успевает отбить ногой. А затем, не теряя времени, только коснулся пола, разбежался и прыгнул. Обманул. Забыли, что он приманка, да? Бокуто забивает.       "Чëрные шакалы" выигрывают матч.       Хината одерживает победу в очередном противостоянии с Кагеямой. И эти противостояния продолжаются дальше.       В Италии было облачно и жарко. Самолëт сел немного жестковато, вильнул и начал торможение. В глаза светило яркое рассветное солнце, встречало пассажиров своей теплотой. Автобус вëз команду неторопливо, давая возможность или проснуться, или, наоборот, поспать, посмотреть в окна, полюбоваться улицами Рима.       Сегодня волейбольный матч между итальянской и бразильской командами. После того, как оба разъехались по миру, Кагеяма и Хината с нетерпением ждали встречи друг с другом.       Тем вечером, за день до игры, они решили пообщаться в небольшом ресторанчике. За то время, что они были порознь, накопилось много историй, как интересных, так и нет, и не обязательно все были связаны с волейболом. Это были рассказы о встречах, новых знакомствах, случайностях и глупостях. А ещë напомнили друг другу, какой у них счëт побед и поражений.       Когда Шоë возвращался в отель, солнце уже зашло далеко за горизонт, оставив парочку лучей на крае неба. На улицах горели фонари, было вполне спокойно и тихо. До отеля оставалось немного, Хината сверился с навигатором и хотел было поднять голову, чтобы посмотреть за поворот, куда ему нужно было. Однако перед глазами не было видно дороги, еë заслонили трое высоких мужчин.       — Эм... I'm sorry, — извинился неизвестно за что Шоë и попытался обойти незнакомцев, однако те ему не дали.       — Non sto confondendo nulla, vero? Il tuo nome è Chinata Scio, — произнëс один из них.       Хината не знал итальянский, но своë имя не узнать не мог. Он немного воодушевился, подумав, что за ним уже бегают фанаты. Однако неприятное предчувствие всë ещë было где-то в груди. И не зря.       — Sì, — ответил Шоë, зная на итальянском лишь пару слов, одно из которых "да".       — Forse dovrei chiamarti Sawada Scio?       Хината почувствовал, как по позвоночнику пробегает волна страха. Ноги начинали неметь. Да, может быть, во время матчей он думал о проигрыше как о собственной смерти, но когда дело и правда касалось жизни, становилось в разы страшнее. Шоë бы лспособен убежать. Он осторожно сделал шаг назад, проверяя, двигаются ли ноги. Зазвонил телефон, Хината не взял трубку, двое мужчин попытались схватить волейболиста.       Он вырывался. Физической силы для этого у него было достаточно. Он мог сбежать, вот уже почти выбрался из хватки огромной, шершавой, отвратительной мужской руки и хотел броситься прочь, до отеля совсем недалеко.       — Cosa state facendo?       Спокойный мужской голос раздался за спинами преступников, и Хината всë пытался вспомнить, почему же он ему знаком, однако ничего, кроме звона в ушах, не могло заполнить его мысли. Между тем один из нападающих обернулся полубоком, открыв на прохожего обзор.       Это был Ямамото Такеши. Он стоял расслабленно, закинув на плечо бейсбольную биту, и продолжал ждать ответа на свой вопрос. Такеши улыбался, прищурив глаза так, что не было видно задыхающегося в них гнева.       — Risponderai alla mia domanda? — спросил Ямамото.       — Niente, — ответил один из мужчин и заметно взволнованно поправил лацкан своего пиджака. — Quest'uomo si è perso, volevamo mostrargli la strada. Ce ne stiamo andando.       Показалось на миг, что в руках Такеши не бита, а меч. Блеснул на секунду жëлтым светом фонаря, отразившегося от лезвия, и вот снова бейсбольная бита. Мужчины взрогнули, отпустили Хинату и спешно ушли прочь. Ямамото лишь молча проследил за ними до тех пор, пока те не скрылись с глаз.       — Что... они хотели? — первым нарушил молчание Шоë.       — Не знаю, но точно ничего хорошего. Ты цел?       — Да, всë отлично... А что Вы тут делаете?       — Я тебе звонил, — Такеши достал свой телефон и показал на два непринятых вызова. — Твоя мама дала мне твой номер. Я узнал, что завтра ты будешь играть здесь, и просто хотел встретиться. Не думал, что случайно увижу такую картину...       — Кажется, они назвали меня Савада Шоë, — вспомнил Хината.       — Савада? — задумчиво протянул Ямамото. — По сути ты не Савада, а Сасагава. Но это, в общем-то, не столь важно. Ты теперь заметная личность, не удивительно, что кое-кто прознал о тебе. После распада Вонголы информацию о семье Тсунаëши узнать не так уж и сложно.       — Неужели из-за этого у меня теперь постоянно будут такие проблемы? — Шоë говорил и взволнованно, и раздражëнно. — Боюсь, это может повлиять на мою игру...       Он отвëл взгляд и протëр ладонью запястье правой руки, которую недавно со всей своей тошнотворной силой сжимал один из тех сбежавших мужчин. Наверное, след останется.       — Физически ты, конечно, силëн, — Такеши начал шагать в сторону отеля, Шоë направился следом. — Но кроме волейбола же ничего и не знаешь, верно? В жизни разное может произойти. Тем более после этой встречи... Сохрани мой номер. Если будет нужна помощь, звони, обязательно помогу.       — Хорошо, спасибо, — Хината сразу же уткнулся в телефон, добавил номер в контакты.       — Ты так вырос, — вдруг ласково произнëс мужчина. Когда Шоë поднял взгляд, рядом уже были двери отеля, а сам Ямамото уходил. — Ciao!       На следующий день состоялся матч. Вспоминая неприятную встречу, Хината немного волновался, но сегодня к нему из-за родства с Савадой никто не приставал, и он позволил игре захватить себя. Снова перед глазами был мяч, сетка и вечное противостояние с Кагеямой.       Приятно было через месяцы после этого матча встретиться с ним на пляже Бразилии. Уже не с ребятами из средней школы, где Кагеяма состоял в клубе волейбола, а просто. Болтали о разном, перебрасывали друг другу мяч.       — Кагеяма, знаешь...       Шоë вдруг спрятал свою обычную энергичность и навязчивость и начал говорить как-то тихо. Тобио вдруг понял, что нужно прислушаться, что не всë так просто.       — Знаешь, — продолжил Хината. — Недавно я понял, что ни на что не гожусь. Убрать из меня волейбол, и что тогда останется?       — Почему ты вдруг задумался об этом?       — Неделю назад я случайно стал свидетелем преступления. Мужчина пытался изнасиловать девушку, — Хината собирал ногами песок, пинал его в стороны. — Я не мог оставить еë и сбежать. Я подумал, что, ну, я же тренируюсь, я спортсмен. Я подумал, что мне хватит сил. А в итоге лëгкий ушиб печени, больница, временное отстранение от игр по здоровью. Девушка хотя бы убежать успела, и на том спасибо.       — Хорошо, что ушиб лëгкий, — после некоторой паузы произнëс Кагеяма. Он не умел выражать словами поддержку, да и услышанное немало его шокировало. — Но тебе потом придëтся постараться, чтобы вернуться в форму.       — Да, — вздохнул Шоë. — Постараюсь. Я думал в свободное время пройти какие-нибудь курсы самообороны. Лишним не будет, верно?       — Да, думаю, — Тобио улыбнулся, в последнее время это не редкость. — Может, мне тоже попробовать?       — Хочешь ещë и на кулаках соревноваться со мной? — вот Шоë и прогнал свою серьëзность.       Солнце начинало заходить, когда Хината вернулся в свою съëмную квартиру. Он сел на край кровати, а затем осторожно лëг. Под рëбрами всë ещë болело. Вдруг взгляд зацепился за коробку, стоявшую на шкафу, под самым потолком. Уголок герба сверкал под лучами заката.       Шоë набрал номер, приложил телефон к уху.       — Здравствуйте, Ямамото-сан.       — Здравствуй, Шоë, — ответил собеседник. — Что-то случилось?       — Ну... Да, случилось, — честно ответил молодой человек. — Но об этом не стоит беспокоиться. Я хотел бы спросить о шкатулке, которую передал мне мой отец. Почему она так важна?       — Ты хочешь открыть еë? — серьëзно спросил Такеши. — Тебе нужно быть готовым.       — Нет, не собирался... К чему я должен быть готов? Я не понимаю.       — Тсуна тебе же рассказывал о энергии и пламени, верно?       — Да, немного, я уже не помню ничего.       — Я не могу тебе сейчас объяснить это по телефону. Но я знаю, кто сможет. Я спрошу у него, он недавно как раз собирался в Бразилию, — в динамике прошуршало. Наверное, Такеши был сейчас занят.       — Хорошо, спасибо.       — Не за что. Обращайся.       Хината звонил ему и до этого, но всего пару раз. Но чаще по просьбе матери, она слишком много денег тратила на звонки в другие страны. Шоë передавал информацию, спрашивал, как дела у Ямамото, чем занимается дядя Рëхей, всë ли хорошо у Гокудеры и Хару, у Хроме и остальных. Пусть и был сыном их хорошего друга, но он не хотел узнавать жизнь чужих для него людей. Он их видел лишь однажды. Он не знает о них ничего.       Точнее, не знал.       Ещë тогда, после похорон, Хината слышал истории о разных моментах из жизни отца и его товарищей. О каком-то альтернативном будущем, точнее уже давно прошлом. О сражениях, о печалях и о радостях. О простых школьных днях и непростых днях в мафии. Он слышал немного, но и этого узнавать не хотел.       А после звонков Такеши Хината снова узнавал об их жизни. О том, что Гокудера сильно болел после смерти Тсунаëши, ведь кроме него ближе никого не было. Раньше. Но теперь рядом с ним Хару и своя семья. Да, Хаято всë ещë тоскует, но держится.       Узнал о том, что дядя Рëхей открыл клуб бокса у себя в городе, учит детей и взрослых, всë такой же шумный. Теперь, когда не пропадает годами в других странах, он отдал всего себя семье.       Узнал о самом Ямамото. Он сотрудничает с мафиозной семьëй Каваллоне, которой досталось многое от Вонголы, но это в свободное время. Обычно Такеши занимается бейсболом и тренирует местную небольшую команду.       Узнал о Ламбо. На самом деле Шоë видел его только на похоронах и всë. Он вернулся в свою семью, Бовино, и теперь работает там. Он тоже сильно тосковал по Тсунаëши, всë-таки считал его старшим братом. Единственным человеком, кто относился к нему по-человечески.       Узнал о Хроме. Хотя, на самом деле, мама и так о ней знала. Докуро жила в Японии не так уж и далеко от родного города Хинаты. Нередко встречалась с Ямагучи, учила каким-то их странным иллюзорным техникам, иногда каталась по миру.       Про остальных Такеши не рассказывал. Говорил, что Киоко и так знает характер этих дураков, о них нечего рассказывать. Живы и ладно.       Шоë прощался, клал трубку, а затем звонил матери и всë пересказывал. А она тоскливо улыбалась, это чувствовалось даже через расстояния, через звук в динамике. Она бы хотела, чтобы Тсунаëши тоже вернулся и смог побыть со своей семьëй, заниматься тем, чем хочется, но он пожертвовал собой ради мира для своих друзей и родных.       Хината не ненавидел отца, но и не питал к нему добрых чувств. Просто был человек, подаривший ему возможность появиться на свет, на этом их отношения будто бы и заканчивались.       Пока был освобождëн от физических нагрузок, Шоë искал в интернете и по объявлениям курсы по самообороне. Однако зачастую в условиях было прописано, что при окончании срока действия абонементы сгорают не зависимо от того, сколько неотработанных часов остаëтся. Из-за разъездов по чемпионатам эти варианты совсем не подходили.       После лëгкой вечерней пробежки Хината вдруг обнаружил в почтовом ящике брошюру. Репетитор, тренер по боевым искусствам на одного ученика, возможны выезды. Реклама выглядела странно, но, зайдя в квартиру, Шоë решил всë-таки позвонить и поинтересоваться.       — Chaos, — послышалось знакомое в динамике. — Какими судьбами?       — Р... Реборн-сан... Это вы? — неверяще уточнил Хината.       — Сомневаешься? — мужчина хмыкнул. — Тебя интересует репетитор?       — Да, я... Думал научиться защищаться. Увидел брошюру, позвонил расспросить, а это, оказывается, Вы.       — Что, надоело быть немощным ничтожеством, умеющим только с мячиком играть?       Было, конечно, обидно, но Хината понимал, что это правда. Он сам столкнулся с тем, что даже имея физически развитое тело он не может противостоять таким же сильным людям, которые просто умеют убивать.       — Что ж, — послышалось в трубке, ведь Реборн так и не дождался ответа. — Если ты готов обучаться у меня, то по поводу оплаты позже поговорим.       Он сбросил звонок, не дождавшись никакого ответа. Хината уставился на экран телефона, будто там что-то могло быть написано. Странно всë это, а завтра, наконец, тренировки.       Реборн объявился сам. Шоë тогда с командой был на матчах в Канаде. Просто в какой-то момент Хината услышал стук в дверь своего номера отеля, а там стоял он. Седины в его волосах стало больше, но лицо ни капли не изменилось, и строгий чëрный костюм выглядел на нëм как всегда прекрасно.       — Собирайся на тренировки, — с ходу скомандовал Реборн и ушëл.       Шоë лишь схватил ветровку с вешалки у двери и побежал следом. Пусть и прошло всего несколько секунд, но мужчина уже ждал у выхода из отеля.       — Реборн-сан! Я Вам столько раз звонил, но номер телефона не существовал... Почему Вы так неожиданно появляетесь?       — Я изучал тебя, твои возможности, твоë окружение, — спокойно пояснил мужчина. — Я лучший в мире киллер и всегда выполняю свою работу без нареканий. Как репетитор, я не могу учить, ничего не зная о своëм ученике.       — А что насчëт оплаты?       — Я выставлю тебе счëт позже, — Реборн загадочно улыбнулся, и Хината понял, что ему придëтся или отдать все деньги, или распрощаться со своей жизнью. Лучший в мире киллер?.. Шоë надеялся, что это шутка.       — Начнëм с этого.       Реборн бросил что-то металлическое. Оно сверкнуло в воздухе, Хината поймал, посмотрел. Это был перстень. Металл напоминал серебро с чернением, но просто на взгляд говорить об этом было сложно, пробы не было. Камень квадратный, оранжевый и какой-то мутный.       — Что мне с ним делать? — спросил Шоë.       — Зажечь пламя, — прямо сказал Реборн, и ученик скептически уставился на него. Какое ещë пламя? Мужчина продолжил: — Это кольцо по существу то же самое, что хранится в шкатулке – проводник для пламени. Пламя Предсмертной воли – это энергия, которая появляется из воли настолько сильной, что ты готов поставить свою жизнь на кон. Если сможешь зажечь пламя в кольце, то я буду учить тебя дальше. Если нет, то разбирайся со своей никчëмностью сам.       И он ушëл.       Хината надел перстень на палец. Удивительно, но украшение будто само подстроилось под нужный размер, хотя до этого и казалось огромным. Камень между тем загадочно мерцал.       Даже то, что Хината повидал множество городов мира, не решало главной проблемы – он всë ещë в клетке размером восемнадцать на девять метров, и об этом самом мире, который объездил, ничего совершенно не знал.       Решимости жертвовать собой не было. С Хинатой в принципе никогда не происходило такого, где пришлось бы это сделать, он всегда был уверен в своих силах.       Никакого пламени не появлялось.       Наверное, всë это какой-то розыгрыш, так думал Шоë, пока не столкнулся с реальной проблемой.       Однажды, приехав в Токио, он встретился с Ячи. Девушка даже взяла на работе отгул, чтобы попасть в плотный график Хинаты. Они хорошо пообщались и уже начинали возвращаться, молодой человек провожал поздним вечером Хитоку до дома, когда всë и случилось.       Это снова были итальянцы. Двое. Они шли навстречу целенаправленной походкой. Хината ещë задолго почувствовал от них угрозу и будто невзначай завëл подругу за ближайший поворот. Он чувствовал спиной, как за ним последовали. Они свернули ещë, но там их уже ждали. Ячи испугалась, а мужчины подходили всë ближе. Теперь их было трое.       Тот, что встретился впереди, непринуждëнно закурил и начал беседу. На своëм языке, Шоë плохо понимал.       — Sappiamo che sei il figlio di Sawada. Affinché Vongola non rinasca mai, — он выдохнул дым и бросил окурок на землю. — Ti uccideremo e tu non resisterai.       Шоë встал перед девушкой, жестом показал ей быть за его спиной. Сам бы он убежал без проблем, но вот в ней уверен не был. Поэтому понял, что придëтся защищаться, а упоминание фамилии отца говорило о том, что никто шутить не собирался. В подтверждение этому мужчина лениво достал пистолет с глушителем и зарядил его.       Хината вспомнил про кольцо, когда почувствовал что-то горячее в кармане. Он подумал, что в этой ситуации отступить не может и должен защитить Ячи во что бы то ни стало. Тогда перстень, закинутый в кошелëк, начал и правда гореть оранжевым пламенем, а собственное тело стало ощущаться легче. Что это была за магия, раздумывать было некогда. Сначала нужно было обезвредить мужчину с пистолетом, потом тех двоих, и не забывать про беззащитную девушку... Хината думал и делал.       Когда получилось, наконец, освободить себе путь, Шоë подхватил Ячи на руки и побежал прочь, лишь бы быстрее скрыться. Кольцо перестало пылать через два квартала, камень треснул и осыпался, оставив от себя чëрную яму в металле.       — Всë хорошо? — поставив Хитоку на землю, спросил Хината. Только тогда, когда она его отпустила, он почувствовал, какими же крепкими были еë объятья. Еë ноги тряслись и подкашивались, в прочем, как и у Хинаты, но он еë держал, проводил до лавочки, посадил.       — Всë хорошо, — Ячи только пришла в себя и осознала случившееся, слëзы потекли по щекам, и она стала вытирать их рукавами кофты. — Спасибо за то, что спас.       — Да я... Не за что, — Хината поник. Он понял, что всë это произошло из-за него, а точнее из-за его связи с отцом, и он не мог об этом рассказать. Вместо этого он лишь молча довëл Ячи до еë дома и ушëл.       Через два дня после этого Шоë встретил Реборна. Он стоял с серебристым чемоданом недалеко от стойки регистрации на рейс до Италии, а Хината шëл мимо с регистрации до Бразилии. Он остановился. Команда позвала, спросила, почему застыл, а Шоë лишь махнул рукой, говоря тем самым, что позже их нагонит.       — Chaos, — как обычно поприветствовал своего ученика Реборн. — Как успехи?       — Извините, — сказал Хината и протянул руку с перстнем на ладони. Киллер обратил внимание на то, что камня нет, и довольно улыбнулся.       — Можно было и лучше постараться, — сказал Реборн. Шоë подумал, что он должен был сохранить кольцо, но репетитор предполагал, что перстень обратно и вовсе не получит. — Этот сломать будет сложнее, но ты уж постарайся.       Он бросил Хинате новое кольцо, Шоë посмотрел в руки, а когда поднял взгляд, увидел, что Реборн снова исчез. Волейболист пошëл за командой к посадочной зоне, а перстень снова удобно устроился на пальце.              Хината становился молчалив. Да, он повзрослел, ему скоро стукнет тридцать, однако глубокая задумчивость начинала волновать сокомандников. Особенно когда Шоë вдруг замирал с брелоком от ключей на руках. Брелок выглядел как игральный оранжевый кубик, только вместо точек какие-то эмблемы.       Это был очередной подарок от Реборна. Хотя какой подарок... Хината на это чуть ли не все деньги спустил, а отказать никак не получалось – заставили заплатить. Киллер сказал, что этот кубик нужно вскрыть как коробочку с помощью пламени. Поверить в себя, поверить в эту вещь. Хината открыл этот кубик уже несколько раз – он раскладывался как оригами, и на руках появлялись два пылающих оранжевым пламенем кинжала.       А сейчас ему было пора на матч. Давно он не играл против команды, в которой был Кагеяма. Давно они не встречались вне площадки. И как ни странно, Тобио, пусть и прошло много времени, сразу распознал какую-то странную меланхолию в товарище.       — Что-то случилось?       Кагеяма был с полотенцем на голове. Он подошëл после матча, в котором его команда победила, но в этот раз не стал считать победы и поражения.       — Да, наверное, — признался Хината. — Что ты делаешь после матча?       — Еду в гостиницу отдыхать, рано утром улетаем, — ответил Тобио.       — Мы сможем сходить куда-нибудь и поговорить?       — Да. Я тебе напишу.       Ресторан поздним вечером был пуст. Кагеяма и Хината сидели друг против друга за небольшим столиком, пили чай. Шоë смотрел на своего друга и понимал, что сейчас ему именно его не хватает. Не хватает человека, с которым можно поделиться всем на свете.       — В общем... — тяжело вздохнул Хината. — Скорее всего, мне придëтся уйти из волейбола.       — Травма? — настороженно уточнил Кагеяма, но в ответ лишь отрицательно помотали головой.       — Нет. Я расскажу... Надеюсь, твоë ко мне отношение от этого не изменится.       Кагеяма подался вперëд, собираясь слушать максимально внимательно, пусть уже и начинало клонить в сон от усталости.       — Дело в том, что мой отец был не простым человеком. Ты его лица не помнишь, наверное, да? Он тогда был под иллюзией, фокус такой... Как оказалось, мой отец был боссом мафиозной семьи в Италии, представляешь?       Тобио сощурился, не верил.       — Не веришь, да? Вряд ли ты помнишь о том, что по новостям говорили о распаде какой-то Вонголы. В общем, это был очень крупный и влиятельный мафиозный клан, и мой отец там был главным. А потом его чуть не убили, он раздал направо и налево имущество Вонголы и умер. У Вонголы было много врагов, и как бы отец не старался обеспечить безопасность нашей семье, меня нашли. Потому что я, вроде как, его наследник, хотя и наследовать нечего... В этом году меня пытались убить три раза.       — Что?       Кагеяма встретился с твëрдым и серьëзным взглядом и тогда понял, что это и правда не шутка. Но всë же хотелось бы, чтобы это было так.       — У меня теперь много проблем, — Хината развëл руками. — Не думаю, что смогу играть дальше. А даже если бы и мог, я боюсь, что раскроются связи моего отца и из-за этого начнëтся скандал. Так что я тихо уйду. И всë.       — Ты так упорно шëл к тому, чтобы построить карьеру спортсмена, и так уходишь. Тебе не грустно от этого?       Шоë легко улыбнулся и покачал головой.       — Нет, мне не грустно. Я достаточно наигрался, а теперь я хочу быть способным на большее.       — Мы ещë встретимся? — Кагеяма спросил это, но на положительный ответ надежды не питал.       — Конечно, — Хината улыбнулся искренне. — Буду приезжать иногда на твои матчи.       Реборн рассказывал историю Вонголы. Он рассказывал о том, что началось всë с маленькой группировки, которую собрал Первый из близких товарищей. Эта группировка была создана ради защиты людей, но Деймон Спейд повëл Вонгоду по пути жадности и власти.       А затем, через множество поколений, Девятый решил изменить Вонголу, вернуть на верный путь. Все наследники погибли, и единственным кровным родственником оставался Савада Тсунаëши. Никчëмный мальчишка, который ещë учился в средней школе, но не один раз сумевший перешагнуть через себя ради спасения близких. И не только, он переживал даже за врагов.       Однажды Савада Тсунаëши сказал, что уничтожит Вонголу. Ту, что погрязла в деньгах и крови.       Шоë сидел со шкатулкой в руках, упорно всматриваясь в цепь и герб Вонголы под ней. А потом вдруг всë-таки решился открыть и обнаружил лишь кучу безделушек, как казалось на первый взгляд.       Кольцо с львëнком было маловато.       Реборн появился на следующий же день. Он случайно встретился на пляже. Киллер вальяжно устроился на лежаке под зонтом и в солнечных очках, рядом на столике таял напиток со льдом.       — Открыл всë-таки? — сказал он не глядя, когда Шоë уже хотел тихо уйти, но оказался замечен.       — Да, — сразу же сдался Хината. — Но ничего не подошло.       — Во-первых, не сравнивай эти вещи с теми дешëвками, которые я тебе давал ранее. Они не так просты, — Реборн взял стакан в руку и отпил немного. — Во-вторых, тебе не подойдëт всë подряд.       — Но те кольца подходили, хотя и казались не по размеру.       — Ты действительно считаешь, что кольца, разлетевшиеся в дребезги, тебе подходили?       — Я про размер, а не про то, сколько пламени они выдерживают.       Хината сел на песок рядом и уставился на океан. Волны шумели, перекатываясь, успокаивали.       — Атрибуты Вонголы созданы десятым поколением для десятого поколения, ни для кого другого. А ты Одиннадцатый, и должен сам сделать так, чтобы эти атрибуты тебе подходили.       — И как же? Отнести к мастеру?       — Думай сам, меня это не интересует, — Реборн поднялся, вдруг в его руках оказался пистолет. Он легко его зарядил и направил прямо в голову Шоë. — Важно то, что теперь я займусь тобой всерьëз.       Выстрел сотряс воздух.       И с того момента Реборн был рядом постоянно, и при этом почему-то не выставлял сумасшедший счëт за свои услуги. Часто он относился к ученику, как к ребенку, хитрил и юлил, пистолетом угрожал постоянно, но когда Хината перестал его пугаться, начал придумывать другие способы поиздеваться. Несколько раз даже заводил его в фавелы и оставлял там плутать.       — Это интересно, — Реборн рассматривал содержимое шкатулки, которое его некоторое время не интересовало, но Хината всë же показал. Удивительным для ученика стал факт того, что киллер в первую очередь заприметил не атрибуты Вонголы, а какой-то тусклый кристалл на шнурке.       — Что-то не так? — спросил Шоë.       — Не думал увидеть здесь этот камень, вот и всë.       А потом, через время, Реборн рассказал о тайне мироздания, о камнях, шаманах и о том, за что же погиб отец. За этот кристалл.       — Не за кристалл, — Реборн говорил спокойно, но Хината отчëтливо чувствовал внутри него раздражение из-за узколобости своего ученика. — А за жизни людей.       Шоë понял, что Тсунаëши был готов погибнуть за то, что считал важным. Важнее жизни ничего нет, никакие деньги или власть не воскресят человека. А вот сам Хината до сих пор сомневался в своей нынешней жизни. Из-за постоянных нападений ушëл из спорта, но ведь это было единственным, к чему он так долго стремился. А теперь вот сидит, рассматривает кристалл и думает, как же надеть кольцо на палец.       — Готовым к смерти можно быть по-разному.       Уроки продолжались, Реборн объяснял различные тонкости жизни мафиози. Хината слушал внимательно, ведь если он не повторит то же самое слово в слово, ему снова дадут практическое задание. Например, наладить связи с крупными наркоторговцами, от которых придëтся уносить ноги.       — Можно ждать смерти, то есть сдаться. А можно рисковать жизнью и делать всë, чтобы не погибнуть, — продолжал Киллер. Он допил кофе, а затем вдруг переключился на другую тему: — В шкатулке был ещë ключ от банковской ячейки. Гокудера и Ямамото, между прочим, до сих пор перезаключают договора с банком и оплачивают аренду. Не думаешь, что пора снять с них эту ношу?       Отец, конечно, был эгоистом.       В Италии было жарко. Сицилия радовала иногда редкими тенями от облаков, но зной всë также прожигал до самых костей.       А вот в здании банка было приятно прохладно. Сотрудник провëл к ячейкам, показал нужную, Хината открыл. Внутри был кейс. В кейсе было огромное количество бумаг, в которые Шоë сейчас не стал вчитываться. Он решил разобраться в этом потом, а пока позвонил Ямамото и сказал, что ячейку можно, в принципе, больше не арендовать. На этом он и хотел закончить разговор, но Такеши настойчиво попросил встретиться, спросил адрес отеля, где Реборн и Шоë остановились.       Когда они прибыли в отель, Ямамото был уже там. Хината отметил, что, похоже, Реборн стареет куда быстрее, чем остальные. Хотя, когда видел его в школе, киллер казался того же возраста, что и отец с его друзьями. А сейчас, пусть и выглядел он, на самом деле, состоятельно и хорошо, возраст угадать было трудно. Вот Такеши было слегка за пятьдесят, а у него всего пара морщинок по уголкам глаз. Реборну же за это время повезло в разы меньше.       — Давно не виделись, Шоë, — улыбался Ямамото. Хината доброжелательно ответил приветствием.       Реборн ушëл, как он сказал, по делам, оставив роль учителя на Ямамото. На месяц. Хината спрашивать не стал, ему уже давно не нравилось всë это "обучение".       — Ты открыл шкатулку, — произнëс Такеши, когда оба уже были в номере. Хината сначала подумал, что это вопрос, но это была констатация факта. — Можешь дать мне кулон Дождя?       — Хорошо.       Хината зарылся в шкаф и только через пять минут достал нужную вещь. Кулон на цепочке был довольно большим и тяжелым. Шоë чувствовал, будто он давит к земле, на шее бы такое носить было трудно. Но Ямамото надел его так, будто вещь ничего не весила. "Атрибуты Вонголы подходят только десятому поколению" – вспомнил он слова Реборна.       — Смотри, — сказал Такеши, и кулон окутало голубое пламя, похожее на переливы воды на свету. — Ты это уже делал, верно? С атрибутами Вонголы не всë так просто. Раньше это были кольца, но однажды их сломали. При восстановлении осколки сплавили с кольцами животных. Это как оружие из кубика на брелоке, — он указал пальцем на телефон, на уголке которого висел тот самый кубик. — Только там не ножи, а звери. В общем...       Такеши замолчал, чтобы показать. Два огонька разлетелись в разные стороны, и тут же рядом появились собака и ласточка. Птичка вспорхнула и уселась на плечо хозяина.       — Животные связаны с хозяином. Если не доверяешь им, они не доверяют тебе. Из-за этого зверëк может даже попытаться убить хозяина. В кольце Тсуны львëнок Неба. Я не знаю, получится ли у тебя активировать его, но подумай о львëнке как о своëм хорошем друге.       — Я это кольцо даже надеть не могу, — признался Шоë и продемонстрировал.       — Никогда не думал, что у Тсуны были такие тонкие пальцы, — посмеялся Ямамото. — Понятно. Ты к использованию колец Вонголы ещë не готов.       — И почему же вы все считаете, что я не готов?       Хината уже начинал серьëзно сердиться на эти замечания. Однако должен был признать, что эти люди знают гораздо больше.       — Ты сомневаешься, а сомневаться нельзя, — сказал Ямамото. Шоë подумал, что у них у всех, похоже, мозги связаны воедино. Потому что Реборн говорит то же самое.       Такеши ушëл, оставив кулон Хинате. А ещë перед уходом сказал сегодня же разобрать полученные в банке документы. Тот не стал это откладывать в долгий ящик, сходил в душ и сразу же приступил к делу.       Здесь было множество доверенностей, дарственных и договоров. Многое заверено нотариусом – мафия мафией, а имущество делят по закону. Хината уже хотел бросить все эти бесконечные листы с подписями, когда вдруг наткнулся на конверт. В уголке написано было на итальянском от руки печатными буквами "Una lettera al futuro", Шоë перевëл. "Письмо в будущее".       Открыл, а там японский.       "Здравствуй, Шоë.       Я бы хотел, чтобы это письмо читал не ты и не кто-то из твоей семьи, но если ты читаешь, прошу, прости меня.       Прости, что взвалил это на тебя. Прости, что меня никогда не было рядом. Прости, что я не видел твоих триумфов в спорте. Но я точно знаю, что ты достиг того, чего хотел.       Теперь, когда ты открыл шкатулку и забрал документы из банковской ячейки, твоя жизнь кардинально изменится. Будет тяжело, будет больно. Никогда не сдавайся. Ты ведь на матчах выкладываешься на полную, верно? Здесь тоже не смей отступать. Ты не такой, как я. Ты сильный и храбрый.       Главное, всегда помни – нет ничего важнее жизни. Не важно, чья она – твоего друга или врага. Вонгола создавалась не для убийств и заработка денег, а для защиты людей. И нет ничего важнее этого.       Извини, что пишу об этом. Я бы хотел ещë о многом с тобой поговорить, я бы хотел встретиться с тобой, но у меня нет времени.       Береги маму и свою сестру. Огороди их от этого страха, им незачем его испытывать. Киоко и так многого натерпелась за эти годы, дай ей отдохнуть и пожить в спокойствии, хорошо?       Прости меня, Шоë.       Не меняйся, будь таким же энергичным и добрым.       Addio.

      Нэо Примо Вонгола и твой отец,

Савада Тсунаëши."

      Хината закончил читать и застыл, остановившись на имени отца. Вонгола была создана для защиты людей...       Ямамото тренировал без пистолета, приставленного ко лбу, но спуску не давал, особенно в том, в чëм был силëн – в холодном оружии. Два ножа Хинаты против двух мечей Такеши. Мужчина бился без сострадания, иногда даже казалось, что атаковал с попыткой убить. Если бы его клинки были острые с двух сторон, одними синяками Шоë бы не отделался.       — Ты шустрый, и у тебя отличный баланс, я видел это на твоих матчах. Да, это не волейбол, но это не значит, что стоит игнорировать свои же возможности.       Ямамото поучал во время коротких передышек, а затем атаковал снова. И так каждый день. К концу срока обучения, обозначенного Реборном, Хината начал даже входить во вкус соперничества, как это было раньше с Кагеямой. Может, если получится одержать победу, приписать еë к их счëту? Однако победить не получилось, и Реборн вернулся.       — Сильные же у отца друзья, — сказал он ему, когда Ямамото ушëл. — С Ямамото-саном даже разговаривать боятся.       — Если босс и хранители были бы слабыми, Вонголу давно бы уже стëрли.       — И то верно.       Кстати о хранителях... Реборн подумал, что пора бы и его нынешнему ученику поискать себе хороших подчинëнных и союзников.       Хинате первая встреча после стольких лет сначала показалась случайной, но Ямагучи сказал, что его сюда позвала Хроме по просьбе Реборна. Шоë хотел узнать, зачем, но никто не знал ответа на этот вопрос. Киллер меж тем выбирал, с кем бы ещë свести своего ученика. Довольная улыбка говорила о том, что он уже давно всех нашëл.       Хината продолжал расти. Он начал быстрее подстраиваться под новые вызовы, уже гораздо лучше орудовал ножами, использовал их в основном для защиты. А ещë заводил новые связи.       Начал разбираться с документами. Побывал на всех базах Вонголы, экскурсию проводил сам босс семьи Каваллоне, Дино. Потом добрался аж до острова Шимон. Там его встретил Энма, его хранители и даже его сын с дочерью. Шоë с ними подружился, они были довольно приятными. Не скажешь, что мафия.       Чем больше Хината встречал различных людей, тем сильнее менял своë отношение к происходящему. Реборн это заметил и решил, что ученику расслабляться не стоит.       Испытание Вонголы проводила сама Вонгола, киллер находился в стороне. Это не для того, чтобы Шоë мог использовать более сильное пламя, а для того, чтобы он понял, что мафия – это не шутки. Для того, чтобы Шоë решил, что же хочет делать дальше с тем, что у него сейчас есть – с верными последователями и оставшимся наследием от прошлых боссов.       Кольцо Десятого Хината держал на цепочке на шее. Когда после удара Рëхея мир померк и из лëгких вытолкнуло воздух, казалось, что кольцо съедает огнëм кожу.       До ушей доносились крики, выстрелы, мольбы. Это всë были люди, пострадавшие от рук мафиози. Перед глазами кадры один за другим: кровь, гильзы, закатившиеся глаза погибших. Последний выдох женщины поднялся дымкой над морозной землëй и растворился, а еë ребëнок стоял рядом и даже не плакал, потому что в тот момент он тоже умер внутри. Старик молил о помощи, полз на четвереньках, больно хромал на одно колено – прострелили. Пуля в голову, и голос стих.       Все эти воспоминания из прошлого казались настолько настоящими, что Хината уже начал думать, что сам держит оружие в своей твëрдой руке. Сам нажимает на спусковой крючок и наслаждается звоном в ушах от выстрела. Сам вонзает в чью-то грудь клинок, с хрустом проламывающий рëбра. Сам морщится от липкой крови, смывает еë с себя, а затем выходит на улицу и доброжелательно здоровается с прохожими, будто ничего и не было.       Хината задыхался. Голова разрывалась на части. Это всë кошмар, мне снится – повторял он себе. А ему отвечали, что даже если это сон, в нëм одна лишь правда. Это то, что из себя представляет мафия. Это то, что из себя представляет Вонгола.       — Нет! — рявкнул Хината. — Такой Вонголы больше нет, Тсунаëши уничтожил еë. И такой Вонголы больше никогда не будет. Я построю новую, ясно?       Взгляд твëрдо смотрел вперëд, пусть там и была кромешная тьма. Тьма молчала. И вдруг из неë начали выступать фигуры, а под ногами собрались линии в герб семьи. Когда Шоë поднял взгляд с него, то увидел перед собой группу людей. Они находились немного поодаль, но каждого можно было разглядеть. По центру в кресле сидел мужчина, напоминающий внешностью отца, разве что волосы были светлые. Он сидел с закрытыми глазами и кротко улыбался. Никто не подошëл, никто не сказал ни слова.       А затем на плечо опустилась чья-то рука. Хината вздрогнул и обернулся.       Это был Савада Тсунаëши.       — О... Отец?       Шоë сначала растерялся.       — Здравствуй, mio caro figlio, — голос Савады был мягким и немного отстранëнным. — Ты так вырос.       Шоë был немного выше отца. Осознав это, он вдруг подумал, что стоять рядом с ним так приятно.       Нэо Примо смотрел вдаль, на других людей, Хината тоже направил своë внимание туда. Казалось, те призраки становились всë дальше, но продолжали смотреть строго. Разве что один старик улыбнулся мягко и махнул рукой на прощание.       — Это прошлые боссы Вонголы, — сказал Тсунаëши. — Primo, Secondo, Terzo, Quarto, Quinto, Sesto, Settimo, Ottavo e Nono. И я, Decimo или Nuovo Primo. Как ты и сказал, я уничтожил старую Вонголу, а ты создашь новую. Мы не пойдëм с ними, — Тсуна повернулся к прошлым боссам спиной и лëгким касанием руки к плечу Хинаты попросил сделать то же самое, Шоë развернулся, впереди ждала лишь тьма. А отец продолжил: — Никогда не изменяй своим принципам. Я буду рядом, в этом кольце. Иди вперëд.       Тсунаëши коснулся кольца, которое весело всë также на цепочке на шее Хинаты, кончиком пальца. В ту же секунду его охватило такое огромное пламя, словно пожар. Страшное, опасное, но при этом тëплое и приятное. Рядом оказался львëнок Натс. Он посмотрел на Саваду так, будто впервые его видел. Затем видение потухло, и Хината понял, что лежит без сознания на полу.       Когда он открыл глаза, рядом были все. Ямагучи нависал совсем рядом, чуть ли не ложился на грудь друга. Наверное, проверял, дышит ли он. Когда Шоë очнулся, он отпрянул и стал выжидательно наблюдать.       — Ты как? — спросил одиннадцатый хранитель Урагана. Реборн познакомил его со своим учеником два года назад, и за это время они стали так близки.       — Нормально.       Хината поднялся на ноги с тяжëлым вздохом. Голова немного кружилась, воспоминания встречи с боссами Вонголы оживали в голове. На груди всë также чувствовалось жжение – кольцо пылало.       Эмблема со знаком Х изменилась на ХI.       Кагеяма отрабатывал подачи в прыжке. В сорок лет играть уже было трудно. Мяч задел сетку, упал со стороны подающего, мужчина цикнул. Попробовал ещë раз – ровно в линию поля на стороне противника.       В зал зашëл человек. Ещë двое остались у дверей, как стражники. Тобио передумал подбрасывать мяч снова, поймал в руки и остался держать его так, уставившись на гостя.       — Привет! Давно не виделись.       Хината приветливо улыбался и махал рукой. Кагеяма посмотрел на него с осуждающим прищуром.       — Смотрю, ты стал уважаемым человеком, ходишь с охраной, — заметил он. — И как оно? В мафии?       — Приемлемо, — Шоë развëл руками. — Проблем, конечно, хватает, но... Не могу тебе объяснить. Теперь я способен защищать людей. Меня это вдохновляет.       Проблем и правда было достаточно. Например, с Варией, босс которой просто сжëг договор с Савадой и сказал, что он не собирается бежать за Вонголой и вилять хвостом, как собачка. На самом деле Хината не имеет ничего против того, что отряд убийц не присоединится к Вонголе. Иначе зачем создавать семью, целью которой является защита людей, если держишь убийц рядом?       — Ты всë такой же сумасшедший монстр, — хмыкнул Кагеяма, наблюдая за тем, как сияют глаза друга, прямо как в детстве. Только тогда это было от какой-то игры в волейбол, а теперь от спасения людей. Благородно.       — Посоревнуемся? — предложил Шоë. — Подачи. Кто сможет принять, тот выиграл.       — Не ной потом, что проиграл из-за того, что костюм неудобный.       Хината ничего не сказал. Достал монетку из кармана, подбросил, поймал. Загадали стороны, Кагеяма ушëл за линию подачи. Примерился, подбросил, ударил. Хината попытался принять, но мяч улетел в аут. Там он ударился о стену и тихо поскакал к площадке.       — Победа снова за мной! — уже начинал радоваться Тобио.       — Эй, не спеши, я ещë не подавал.       Хината поднял мяч, встал за линию подачи. Примерился, покрутил мяч в руках, вспоминая ощущения. Подбросил, ударил. Кагеяма увидел лишь оранжевую вспышку, а затем почувствовал запах палëной резины. Он посмотрел в сторону, а на полу остались лишь лопнутый обгоревший мяч и чëрный след от его приземления.       — Это была какая-то граната? Ты спятил? — начал ругаться Кагеяма, всë ещë находясь в шоке.       — Эй, эй! Не нужно обвинений. Признай, что сегодня у нас ничья. Это мой новый уровень, понял? Правда... мячи не могут этого пережить.       — Не ври мне. Ты что-то использовал.       — Да ладно, пошли в ресторане посидим, поболтаем, — Хината прохлопал друга по плечу, Кагеяма почувствовал, какие горячие у него ладони. — Я плачу́.       — Да иди ты...       Но всë равно пошëл. Ему приятно было знать, что тот самый энергичный Хината Шоë с вечно горящими глазами остался. Осталась даже ставшая привычкой диета спортсмена. Приятно было с ним разговаривать, как раньше.       — И всë же... До сих пор не могу принять факт того, что ты босс мафиозной семьи, — произнëс Тобио.       — Не важно, кто я сейчас и где, — ответил Хината. — Я никогда не изменюсь.       На руке блестели оранжевым и жëлтым огнëм кольца, на шее верëвка, кристалл был спрятан под рубашку. В руках целый мир, это сложно и важно.       — Давай как-нибудь ещë поиграем в волейбол.       — Обязательно, — улыбнулся Кагеяма, представляя, какое будет у Хинаты лицо, когда он встретит его в следующий раз в замке Вонголы и скажет, что теперь является частью CEDEF.