Новые открытия

      Четыре месяца пролетели совершенно незаметно. Время, которое когда‑то тянулось бесконечно — в те первые дни, полные тревоги и неуверенности, — теперь мчалось стремительно, наполненное новыми звуками, улыбками и маленькими открытиями.       Малышка стала намного спокойнее. Она почти перестала капризничать и плакала очень редко — лишь по понятным, ясным причинам: когда проголодалась, когда было неудобно или когда её переполняли эмоции, слишком сильные для такого крошечного существа.       Да и спит она лучше. Малютка почти не просыпается по ночам, только иногда, когда ей нужно сменить пелёнку или она хочет поесть. Оуэн и Айвен, поначалу вскакивавшие от каждого шороха, постепенно научились доверять этому спокойствию. Теперь они лишь тихо подходили к кроватке, проверяли, всё ли в порядке, и возвращались в постель, улыбаясь в темноте.       Однажды ночью Оуэн проснулся от едва уловимого звука, не плача, а скорее тихого бормотания, будто Мирин во сне пересказывала свои дневные впечатления. Он поднялся, бесшумно подошёл к кровати на которой спала Мирин и замер, заворожённый.       Малышка спала на боку, подложив кулачок под щёку. Её дыхание было ровным и глубоким, ресницы чуть подрагивали, а на губах играла едва заметная улыбка — словно ей снилось что‑то удивительно приятное. В свете небольшой свечи её черты казались особенно нежными: контрастные глаза, сейчас закрытые, белое пятно на виске и белёсая прядь волос на чёлке. Оуэн осторожно коснулся её лобика — тёплый, спокойный. Он на мгновение задержал руку, чувствуя под пальцами лёгкое биение жизни, и тихо выдохнул. «Она растёт» — в груди разливалась тихая, глубокая радость — «И становится всё сильнее».       Он поправил одеяльце, ещё раз взглянул на безмятежное личико и бесшумно отошёл к окну. За стеклом мерцали звёзды, а в доме царила такая мирная тишина, что казалось, будто весь мир затаил дыхание, оберегая их покой.       Айвен, проснувшийся от его отсутствия, тихо поднялся и подошёл сзади. Его ладонь легла на плечо Оуэна, и они стояли так несколько мгновений, вдвоём, глядя то на спящую малышку, то в тёмную глубину ночи. — Она спит... — шёпотом сказал Оуэн. — С каждым днём всё больше похожа на себя. На нашу Мирин — добавил Айвен, слегка приобняв бету.       Они вернулись в постель, и Оуэн, закрывая глаза, подумал, что, возможно, это и есть настоящее счастье, знать, что рядом те, кого ты любишь, и что завтра снова наступит день, полный новых открытий.       Так же за это время произошло ещё несколько важных событий. Мирин научилась самостоятельно держать голову. Если раньше её нужно было бережно придерживать, боясь, как бы тяжёлая для неё головка не запрокинулась, то сейчас малышка уверенно держала её сама, с любопытством оглядывая мир вокруг.       Впервые это произошло на руках у Айвена. Он держал малышку столбиком, слегка поддерживая ладонью под спинку, и тихо напевал какую‑то незамысловатую мелодию. Мирин, обычно уютно устроившаяся у него на плече, вдруг слегка отстранилась. Айвен почувствовал, что давление её головки на плечо ослабло — и в следующий миг увидел, как она медленно, но уверенно приподнимает голову.       Она повернула лицо к нему, глядя своими контрастными глазками — один голубой, другой карий, и улыбнулась, будто говоря: «Смотри, я могу!»       Айвен замер, боясь спугнуть этот момент. Его пальцы невольно сжались, но тут же расслабились, он вовремя вспомнил, что теперь можно не бояться за её шею. — Оуэн... — шёпотом позвал он, не отрывая взгляда от малышки — Оуэн, посмотри!       Оуэн, раскладывавший чистые пелёнки на кровати, обернулся. На его лице сначала отразилось недоумение, а затем, искреннее восхищение. — Она держит! — выдохнул он, подходя ближе — Айвен, она держит голову сама!       Айвен осторожно качнул малышку, и Мирин, словно в подтверждение, ещё выше приподняла подбородок. — Совсем большая стала. Ещё немного, и начнёт нас учить, как правильно жить — Айвен улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы гордости.       Оуэн тихо рассмеялся, осторожно провёл пальцем по мягкой щёчке Мирин. — Да — согласился он — И это только начало.       Мирин, будто поняв, что стала центром внимания, издала радостное гуканье и снова повернулась к Айвену, улыбаясь во весь беззубый рот. — Умница — Айвен нежно погладил её по спинке — Какая же ты умница.       Он ещё несколько минут держал её так, позволяя ей тренироваться держать голову, пока она не начала уставать и слегка поёрзывать. Тогда он аккуратно вернул её в прежнее положение, прижав к плечу. — Пора кормить — сказал Оуэн, протягивая бутылочку с тёплой смесью. — После еды будет ещё одна тренировка.       Айвен принял бутылочку, устроился поудобнее на стуле у окна и начал кормить малышку. Та, насытившись, почти сразу закрыла глаза и уснула, всё ещё слегка приподнимая головку, будто даже во сне хотела показать, на что теперь способна.       Оуэн присел рядом, наблюдая за ними. — Ей уже почти четыре месяца — тихо произнёс он — А кажется будто она всегда была с нами. — И становится всё сильнее с каждым днём... — добавил Айвен, осторожно поправляя одеяльце на плечах Мирин. — Мы будем рядом, чтобы помочь ей во всём.       Они переглянулись и улыбнулись друг другу — без слов понимая, что оба чувствуют одно и то же: огромную гордость и бесконечную любовь к этому маленькому существу, которое так быстро учится покорять мир.       И примерно в это же время, когда Мирин научилась уверенно держать головку, Оуэн решил уточнить у медсестры, можно ли начинать первый прикорм. Он оставил малышку на попечение Айвена, Мирин в последние дни стала гораздо спокойнее, и Оуэн мог позволить себе ненадолго отлучиться.       В лечебнице он быстро нашёл ту самую юную медсестру, что когда‑то предложила ему взять малышку на руки. Коротко объяснив цель визита, Оуэн получил нужные рекомендации: начинать с чайной ложки кабачкового пюре, следить за реакцией, не настаивать, если ребёнку не понравится. Оуэн будучи врачем и сам понимал, но сторонке мнение и совет будет не лишним. Тем более совет от опытной омеги, что больше знает о маленьких детях.       Айвен бережно держал Мирин на своих коленях, поддерживая её спинку и голову. Она сидела прямо, с любопытством оглядываясь по сторонам, будто понимая, что сейчас произойдёт что‑то необычное. Оуэн, вооружившись маленькой чайной ложкой и мисочкой кабачкового пюре, устроился напротив. — Ну что, маленькая исследовательница... — улыбнулся он, зачерпывая немного пюре, — Попробуем что‑то новенькое?       Мирин, заметив ложку, тут же открыла рот, словно уже знала, что это для неё. Оуэн осторожно поднёс ложку к её губам, слегка коснулся нижней губки, и малышка послушно приняла первую порцию. Но уже в следующий миг её личико сморщилось. Она нахмурила брови, заёрзала, а часть пюре просто стекала по уголкам губ. Мирин недовольно замычала и попыталась отвернуться. — Не очень, да? — сочувственно произнёс Айвен, осторожно вытирая салфеткой её подбородок — Совсем не похоже на то, что ешь обычно...       Оуэн попробовал пюре на вкус. — На самом деле, оно довольно пресное — признался он — Я бы тоже, наверное, не в восторге был.       Айвен тихо рассмеялся. — Зато полезное... — он погладил малышку по спинке — Но мы не будем заставлять тебя, если не нравится.       Мирин, будто поняв его слова, снова открыла рот, но на этот раз, как только ложка коснулась губ, она решительно вытолкнула пюре языком. Капельки разлетелись в стороны, одна из них попала Оуэну на рукав.       Оба мужчины замерли на мгновение, а затем не выдержали и рассмеялись. — Ясно... — Оуэн поставил миску на стол — Кабачок не наш вариант. По крайней мере, пока. — Может, попробуем что‑то другое? — предложил Айвен. — Можно попробовать тыкву... — добавил Оуэн — Она сладкая, может, ей понравится больше.       Он снова взял салфетку и аккуратно вытер лицо Мирин. Та, уже успокоившись, улыбнулась, показывая, что вовсе не расстроилась из‑за неудачного опыта. — Видишь? — Айвен подмигнул ей. — Ты просто сказала: «Не сегодня, спасибо». И мы тебя услышали.       Мирин радостно загукала в ответ, потянулась ручками к ложке, будто предлагая попробовать ещё раз, но уже что‑то другое. — Ладно... — Оуэн поднялся, чтобы убрать посуду — Отложим кабачок на потом. А пока, вернёмся к проверенному меню.       Айвен поднялся следом, прижимая малышку к груди. — Главное, что мы попробовали, — сказал он — И сделали это без стресса для неё. — Да... — согласился Оуэн, глядя на них. — Мы учимся вместе. И будем пробовать снова, когда она будет готова.       Мирин в это время положила головку Айвену на плечо и, кажется, уже начала засыпать, будто утомилась от столь важного гастрономического эксперимента.       Айвен улыбнулся, глядя на неё. — Вот и правильно. Отдых после изучения чего-то нового, самое то.       Оуэн подошёл, провёл рукой по её белёсой пряди и тихо добавил. — Она такая маленькая — прошептал он — У нас ещё много времени, чтобы познакомить её со всем миром. И с кабачком, в том числе.       Они переглянулись и улыбнулись друг другу. В этом взгляде было всё: понимание, поддержка и та особая, тихая радость, которая приходит, когда учишься быть родителем, шаг за шагом, день за днём, с терпением и любовью.       А однажды Оуэн буквально на минуту оставил Мирин в комнате одну. Он уложил малышку на её кровать — не детскую кроватку, а обычную, просто с краю обложенную подушками, чтобы малютка не упала. Мирин лежала на спине, гукала и перебирала ручками, разглядывая висящую над ней игрушку — пёстрого тряпичного воробья. — Сейчас вернусь... — ласково сказал Оуэн, погладив её по щёчке.       Он отошёл всего на минуту. На кухне, он быстро налил воду с чайника в бутылку и подошёл к столу, где стояла банка со смесью. Быстро отмерил нужное количество порошка, взболтал в бутылочку, проверил температуру на запястье. Всё заняло едва ли больше шестидесяти секунд.       Но когда Оуэн вернулся к кровати, он замер на пороге, не веря своим глазам. Мирин лежала на животе. Она явно перевернулась сама. И не просто лежала: малышка напрягала ручки и ножки, раскачивалась вперёд‑назад, будто пыталась ползти. Её личико покраснело от усилий, а губки были сосредоточенно поджаты.       В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл Айвен — с охотничьей сумкой через плечо, с румянцем на щеках после прогулки на свежем воздухе — Айвен! — невольно воскликнул Оуэн — Иди сюда, скорее! — Что случилось? — он бросил сумку у порога и быстро подошёл к кровати — Оуэн, ты так встревоженно… — Смотри! — Оуэн указал на малышку — Она перевернулась и… пытается ползти!       Айвен присел рядом, заворожённо глядя на Мирин. Та, почувствовав их внимание, издала радостное гуканье и снова качнулась вперёд — но пока что получалось лишь слегка продвинуться на сантиметр, а потом откатиться назад. — Вот это да... — прошептал Айвен, и в его голосе звучало восхищение — Сама перевернулась… И пытается ползти. Совсем большая стала.       Оуэн опустился на колени рядом с кроватью, осторожно поднёс бутылочку к губам Мирин. — Хочешь поесть, малышка? После такого подвига точно проголодалась. Мирин, будто поняв его слова, повернула голову, открыла ротик и послушно приняла соску. Пока она сосала, Оуэн и Айвен переглянулись. — Помнишь, как мы боялись даже оставить её на минуту? — тихо сказал Оуэн — А теперь она сама переворачивается и пытается ползти… — Время летит... — Айвен осторожно погладил малышку по спинке — И она растёт так быстро. Каждый день, новое открытие.       Мирин дососала смесь, выпустила соску и улыбнулась, глядя на них. Потом снова повернулась на живот и, словно решив доказать, что может, вновь начала раскачиваться вперёд‑назад. — Ну что... — Айвен подмигнул Оуэну — Будем учить её ползать? — Сначала, отдых, — Оуэн аккуратно поднял малышку, прижал к груди — Пусть переведёт дух после первого подвига.       Айвен улыбнулся и провёл пальцем по мягкой щёчке Мирин. — Ты у нас умница — сказал он — Такая сильная и смелая.       Мирин в ответ загукала, потянулась ручками к его лицу. Айвен поймал её крохотную ладошку, осторожно сжал — и в этот момент почувствовал, как внутри разливается тепло. — Знаешь... — он посмотрел на Оуэна, — Иногда мне кажется, что это она нас учит. Терпению, внимательности… тому, как радоваться маленьким победам.       Оуэн кивнул, укачивая малышку. — Да — согласился он — И тому, что каждый шаг вперёд — Это и наш шаг. Вместе.       Мирин уже начала засыпать, её глазки слипались, но даже во сне её пальчики слегка подрагивали, будто продолжали отрабатывать новое движение. Оуэн поправил одеяльце, Айвен убрал подушку с края кровати — теперь нужно было подумать о том, чтобы сделать пространство безопаснее для будущих исследований.       За окном догорал закат, окрашивая стены в тёплые оттенки. В доме пахло молоком и детским спокойствием — и это был самый дорогой запах на свете.

***

      Сегодняшний день был очень тёплым. Солнце ярко светило с самого утра, заливая кухню золотистым светом. Лучи пробивались сквозь лёгкие занавески, рисовали на полу причудливые узоры и отражались в начищенной медной посуде, развешанной вдоль стены.       Оуэн, Айвен и Мирин были на кухне. Мирин сидела на высоком стуле, опираясь спиной о мягкую подушку, а вокруг талии малышки и спинки стула была перекинута толстая верёвка, которая удерживала её на случай, если она будет неаккуратно шевелиться. Мирин с большим интересом смотрела за всем, что сейчас происходило вокруг.       Она наблюдала, как Оуэн очищает овощи от кожуры — картошку, морковь. Его руки двигались ловко и привычно, нож скользил по поверхности клубней, оставляя за собой тонкие спиральные полоски. Иногда малышка тянула ручки в его сторону, её очень сильно привлекла ярко‑оранжевая морковь. — Что, нравится? — Оуэн улыбнулся, поднимая овощ на уровень глаз Мирин. — Такая яркая, да? — он протянул малышке очищенную морковь.       Мирин загукала в ответ, её глазки заблестели, и она снова потянулась к моркови, пытаясь ухватить её крошечными пальчиками. У нее как раз пару дней назад начали резаться зубки. А появление зубов — это больше новых вкусовых экспериментов. — Оуэн, как думаешь? — Айвен задумчиво посмотрел на бету — Может стоит её приучать к мясному?       Оуэн аккуратно положил очищенную картофелину в миску с водой и взялся за следующую. Нож легко скользил по кожуре, снимая тонкие спиральные полоски, а Оуэн, не отрывая взгляда от работы. — Бульон, это, конечно, безопаснее. Она уже пару раз его пробовала, реакции никакой не было. Но с мясом… не уверен, что стоит торопиться.       Айвен, склонившись над разделочной доской, аккуратно отделял утиную ногу от тушки. Движения его были точными и уверенными — видно, что опыт в разделке дичи у него немалый. Он слегка повернул утку, чтобы удобнее было работать, и ответил: — Но ведь бульон, это одно, а настоящее мясо, совсем другое. В нём и силы больше, и пользы. К тому же она уже так много всего пробует… Посмотри, как внимательно она за нами наблюдает!       Оуэн на мгновение оторвался от чистки картофеля и взглянул на Мирин. Малышка сидела на своём высоком стульчике, сосредоточенно жевала морковку и внимательно следила за каждым движением родителей. Её глазки перебегали с Оуэна на Айвена, словно она пыталась понять суть их разговора. — Видишь? — Оуэн слегка кивнул в сторону малышки — Она всё замечает. Но мы должны быть осторожны. Помнишь, как она отреагировала на кабачковое пюре?       Айвен закончил отделять утиную ногу и положил её в миску, которая стояла совсем недалеко от Мирин — так, чтобы малышка могла хорошо её разглядеть. Он вытер руки о полотенце. — Помню, конечно. Но тогда был совсем другой вкус. А тут, дичь, может, ей понравится? Да и возраст уже подходящий она растёт.       Он слегка наклонился к Мирин и подмигнул ей. — Что скажешь, маленькая исследовательница? Готова к новому приключению?       В этот момент Мирин как раз жевала кусочек моркови и вдруг замерла. Её взгляд, до этого рассеянно блуждавший по кухне, резко сфокусировался на миске с утиной ногой. Глаза широко раскрылись от любопытства, а ручки непроизвольно потянулись в сторону нового объекта интереса.       Мирин резко выбросила морковку, та с лёгким стуком упала на пол. В следующее мгновение малышка с поразительной скоростью протянула ручку, схватила утиную ногу и тут же потянула её в рот. Её глаза горели азартом первооткрывателя, а губки уже вовсю исследовали новую текстуру, то сжимались, то чуть растягивались, пытаясь понять, что же это за диковинка. — Мирин! — одновременно воскликнули Оуэн и Айвен, на мгновение застыв от неожиданности.       Оуэн выронил нож, который с громким звоном упал на разделочную доску. Он тут же шагнул ближе к стульчику малышки, широко раскрыв глаза. — Айвен, она же… — начал он, но не закончил фразу, лишь беспомощно развёл руками.       Айвен, опомнившись первым, осторожно приблизился к Мирин. Он попытался мягко забрать утиную ногу, но малышка вцепилась в неё с неожиданной силой, её крошечные пальчики крепко обхватили добычу, а личико приняло упрямое выражение. — Нет, дорогая... — ласково, но твёрдо произнёс Айвен, стараясь не напугать малышку — Это не игрушка и пока не еда для тебя.       Мирин, не обращая внимания на слова, с энтузиазмом продолжала изучать утиную ногу: то прижимала её к губам, то слегка покусывала десёнками — зубки только начали прорезываться, и любое новое ощущение доставляло ей огромное удовольствие. Она издала восторженное гуканье, словно говоря: «Смотрите, что я нашла! Это моё!»       Оуэн присел рядом, стараясь поймать взгляд малышки. — Мирин, солнышко... — мягко сказал он — Отдай Айвену эту штуку, ладно? Мы найдём что‑нибудь другое, куда более вкусное.       Но Мирин лишь замотала головкой и ещё крепче вцепилась в свою находку, гордо вскинув подбородок, весь её вид говорил о том, что она не собирается сдаваться без боя. Айвен не смог сдержать улыбки, несмотря на беспокойство. — Ну и характер... — тихо сказал он Оуэну — Настоящая охотница.       Оуэн тихо рассмеялся, качая головой. — Её нужно отвлечь — улыбнувшись проговорил Оуэн — Сейчас, я даже знаю чем... — через мгновенье он скрылся, в комнате.       Меньше чем через полминуты Оуэн вернулся, в руке у него была любимая игрушка Мирин. Пёстрый воробей, которого Оуэн смастерил из обрезков ткани. Он медленно поднял её над стульчиком, слегка покачивая. — Смотри, Мирин, кто к нам прилетел! Твой любимый воробей!       Мирин мгновенно отреагировала: её взгляд оторвался от утиной ноги и устремился к игрушке. Глаза заблестели, ручки потянулись вверх. Она издала радостное гуканье, будто узнала старого друга. Айвен осторожно, но твёрдо разжал пальчики малышки, забрав утиную ногу. Он протёр руки и личико малышки влажным полотенцем, аккуратно вытирая следы любопытства. Мирин на мгновение нахмурилась, но, когда Оуэн опустил воробья прямо в её ладошки, тут же забыла о своей находке. — Вот так, — улыбнулся Оуэн, наблюдая, как малышка прижимает игрушку к груди. — Теперь всё хорошо. — Видишь, какой он красивый? Пёрышки разноцветные, крылышки мягкие… — Айвен взял воробья и слегка потряс им перед глазами малышки.       Мирин заулыбалась, её пальчики с удовольствием ощупывали ткань игрушки. Она тихонько заворковала, будто разговаривала с воробьём, а потом поднесла его к лицу и нежно потерлась щекой о пёстрое тельце. — Ну вот... — Айвен ласково погладил малышку по голове — Теперь порядок. А это... — он кивнул на утиную ногу — Мы лучше уберём подальше. Пока что-то более подходящее для тебя не найдём.       Оуэн кивнул, поднял нож и вернулся к чистке овощей. Но краем глаза продолжал наблюдать за Мирин. Малышка, успокоившись, увлечённо изучала воробья: то прижимала его к груди, то поднимала над головой, то пыталась засунуть в рот — но теперь уже осторожно, будто проверяя, можно ли так делать.       Айвен подошёл совершенно бесшумно, его шаги утонули в мягком ковре. Когда он приблизился к Оуэну, стоявшему у кухонного стола, он замедлил дыхание, стараясь не спугнуть его. Оуэн был полностью поглощён чисткой овощей, его внимание уходило на девочку, играющую с воробьём.       Айвен наклонился, его грудь прижалась к спине Оуэна. Его руки обвились вокруг талии, пальцы мягко сжали ткань его рубашки. Он ощутил твёрдую линию позвоночника под своей ладонью, почувствовал, как напряжены мышцы. Затем, медленно, он придвинулся ещё ближе, его лицо оказалось рядом с шеей Оуэна.       Он вдохнул аромат кожи, смешанный с запахом свежих трав, исходящих от Оуэна. Его губы прикоснулись к гладкой коже, нежно, почти невесомо. Потом, с лёгким, дразнящим усилием, он слегка надавил, ощущая, как мягкие зубы касаются чувствительной кожи. Это было едва заметное прикосновение, но достаточное, чтобы вызвать лёгкую дрожь, пробежавшую по спине Оуэна. Айвен замер на мгновение, наслаждаясь моментом, ощущая, как медленно начинает пульсировать кровь под его губами. — Знаешь... — Оуэн бросил взгляд на Айвена, чуть повернув голову — Может, она права в чём‑то? В том, что хочет пробовать новое. Просто нужно давать это постепенно, правильно.       Айвен задумчиво кивнул. — Да, ты прав. Мы ведь тоже когда‑то впервые пробовали дичь, ягоды, коренья… И учились отличать съедобное от несъедобного. — Точно... — Оуэн слегка улыбнулся       Айвен подошёл к Мирин и слегка пощекотал её под подбородком. Малышка хихикнула и снова прижала воробья к груди. Малышка протянула воробья Айвену, будто предлагая поиграть вместе. Тот осторожно взял игрушку, покачал её перед малышкой, а затем вернул обратно. Обняв игрушку, малышка слабо зевнула. Она явно устала. — Оуэн... — тихо произнёс Айвен — Иди отдохни с Мирин, я тут сам всё доделаю.       Оуэн поднял взгляд от плиты, хотел было возразить, но поймал сонную улыбку Мирин и передумал. — Спасибо... — кивнул он — Тогда я отнесу её в спальню.       Айвен улыбнулся и слегка коснулся плеча Оуэна, немного сжимая. — Иди. Я скоро подойду, только закончу с супом и уберусь немного.       Оуэн осторожно взял малышку на руки. Мирин сонно прильнула к его плечу, зевнула и уткнулась носиком в воротник его рубашки. — Вот и хорошо... — прошептал Оуэн, погладив её по спинке — Пойдём немного отдохнём.       Айвен проводил их тёплым взглядом и вернулся к плите.       В доме царили покой и уют, а где‑то в глубине души каждого из них крепло осознание: каждый шаг Мирин — это и их шаг. Шаг в мир, полный открытий, любви и заботы.

Продолжение?