Справиться стоило

Кёсем Султан шла в покои повелителя: он срочно позвал её. - Мурад, что-то серьезное произошло? - Шах требует вашего возвращения. - Ты вернешь меня ему? - со страхом спросила султанша. Голос её задрожал. Во всех красках смогла представить, что с ней там произойдет. - Мне придется, Валиде. - А если он снова будет издеваться? - Не посмеет. Матушка, Вам нужно будет побыть там совсем немного. Я верну Вас обратно, обещаю. Знала, что во дворец Тахмаспа вернется, но услышать этот приговор так скоро не была готова. Глаза наполнились слезами, но волю им она не дала. Смысла в этом не было, да и показывать свою слабость Мураду вновь она не собиралась. Он и так уже видел слишком много. Султанше до сих пор было стыдно и неловко из-за проявленных эмоций. - Когда я должна уехать? - спросила как можно тверже, стараясь не показать боли и страха. - Завтра. Всего одно слово разрушило её мир. Только перестала бояться шорохов и чужих прикосновений, а теперь всё повторится вновь. Снова будет жить с этим леденящим сердце страхом. Госпожа была не уверена, в том что сможет вернуться к нормальной жизни после всего того ужаса который она уже пережила и который ещё предстоит. Вышла из покоев и пошла в сад. Ей нужен был воздух. Хотела надышаться свежим воздухом, почувствовать запах свободы перед очередным заточением. Опустилась на лавочку в беседке. Слезы неконтролируемым потоком заструились по щекам. Закусывала губы до крови, чтобы не было слышно всхлипов. Валиде Султан не хотела, чтобы её видели такой слабой и разбитой. Она привыкла справляться со всем в одиночку и сейчас должна сама справится, хотя бы с эмоциями. Тишина наполняла её изнутри, тишина смерти. Шах напоминал Мурада в ярости, только его она знала как можно успокоить хоть немного. Повелтелю хватало одного взгляда, материнского строгого взора. Казалось, что хватало. Султан отступал на шаг назад, откладывая нападение. - Госпожа моя. - Более так не говори, сердца касается. Самым острым острием стрелы. - Вы останетесь моей надеждой, много женщин поддержат Вас, когда узнают всю правду. - Кеманкеш, молчавший в тот миг, заговорил. - Ещё в жёны возьми меня тайно, лишь бы успокоить. - султанша истерично хмыкнула. Мустафа тихо подошёл и сел на самый край лавки, та начала клониться в сторону из-за особенностей дорожки. Госпожа чуть не упала на него, вовремя успев опереться руками о лавку. Прикосновений не жаждала ничьих. Как бы их не любила ранее. В тот раз в хаммаме. Там, где его никак не должно было быть. Небольшое подозрение стало большой бедой Кесем Султан. - На самом деле... Вас бы это привело в порядок. - Я похожа на непослушную прядь, которая тянет за собой такую необходимость? - подняла грустные глаза прозрачного бирюзового цвета. Мужчина только немного склонил голову, легко улыбаясь. Иногда Валиде Султан напоминала ему большую волну взволновавшегося моря. Моря, в котором покоилось столько её сдержанных надежд. Того, чего женщина заслуживала после лет служения державе и львёнку. Хоть и не принимала правду. Того уже повелитель и не заслуживал, как бы не полагала ещё этим утром. Не самым ранним, так как тогда злилась. - Ладно. Если поможешь избежать возвращения в тот дворец. - Султанша? - Стану твоей женой, лишь бы это спасло от ужасающих ночей в той комнатке. - уверенно проговорила, смотря на кусты вдалеке. Кусты диких фиолетовых роз. Не таких по указанию природы, изменённых погодными условиями и подобным. Они завораживали, заставляя на время отвлечься от правды во всей её ужасности. Ужасности предстоящего уже завтрашним поздним вечером. Убегать женщина точно не станет. Книгу приоткрыла, смотря на нужный стишок. Самый любимый, напоминающий слова, которые когда-то говорила мама: желай родины, где будет жалоба только на смерть впереди. Такой Османию она и пыталась сделать, лишь поплатилась... Нет, не за это. За любовь-подарок, закрывающую глаза на его жестокое обращение и к себе. Кеманкеш не сразу понял что именно она приняла. Когда же осознание пришло, думал смиренно отговорить её шепотом от такого риска. Но госпоже было намного лучше поддаться неведомому риску, когда другой был настолько противным. - Не смей, Мустафа. И слова не говори, когда твою мысль знаю и без того. - Но правда стоит... - Стоит мне справиться самой, конечно же. - тихо молвила, поднимаясь с места, где потеряла связь с миром. Он замолчал, но поцеловал её руку, проявляя одно лишь уважение. Если настолько было важно, то против правил пойти вновь ему ничего не стоило. - Мурад. - остановила его, когда проходил садом к шехзаде, с которым собирался биться на мечах. - Ибрагим ждёт, важно? - Ничуть, как тебе будет угодно. Давно терять начал меня, в словах нет спасения. Правда же? - Валиде Султан, имей совесть. Война затягивается, хватает и этого, а мне думать о твоём нежном восприятии мира? После всего оно таким даже быть не должно. - смотрел на её розовое платье. Женщина подошла к любимой лошади, которую успела попросить у слуг, успокоившись. Или же это сделал Кеманкеш. Тот самый, в котором она всё так же сомневалась. С той же искренностью, с которой и приняла его предложение, понимая насколько трудно самой выбраться из ловушки двух правителей. - Мы прогуляемся, а ты... - Останусь позади, не жалея о том. - повелитель усмехнулся, наблюдая за её попытками побыстрее взобраться на лошадь. Всё ещё жила Гёльге, только чувствовалось, что это не самые хорошие для неё дни. Дни последние перед болезнью. Никто ей не попадался на глаза до самой половины леса. Но там вновь увидела Мустафу. Подумать он не позволял ей, даже нескольких часов. Будто чувствовал насколько быстрее Кесем Султан могут забрать. Только было ли это невероятно правдивым предположением или чем-то другим, она не знала. Тиару поправив, осмотрела несколько сосен. - Отойди, шишка пришибёт. - предупредила, протягивая руку. Он неохотно взялся за предложенную руку, отходя от деревьев как можно дальше. Приближался к Валиде Султан, которую уже достаточно давно не видел статусной женщиной империи. Государства, которому он служил, вдохновившись теплотой взгляда Кесем Султан. Его единственной женщины, завладевшей душой, а не телом и разумом на несколько дней. - Любви хватит пока, не ждущей и этого времени. - ответил, всматриваясь в черты госпожи. Как художник, которому следовало бы нарисовать увиденное. Стоило бы с такой уверенностью, как и ей - справиться самой. Улыбки не появилось на лице обеспокоенной женщины. Не могло появиться после стольких ошибок. Не всегда ей самой принадлежащих, когда рассплачиваться приходилось именно ей. Кесем Султан выдохнула, огибая вековое дерево, безмолвными указаниями лошади. Мужчина же шёл рядом с Гёльге.