Глава 37

— В отличие от тех, кто занимается базовым обучением, сильная сторона и основная обязанность джонина-наставника — это быть руководителем команды генинов и раскрывать их потенциал. Услышав это, Генма почувствовал, как внутри у него всё немного успокоилось: "Пусть этот Наганори-сенсей и не кажется особо сильным, но, по крайней мере, он — специальный джонин, который специализируется на обучении. Если подумать, то это, возможно, даже лучше, чем если бы их наставником стал обычный джонин". Мокуме Наганори с улыбкой добавил: — Кстати говоря, джонинов-наставников не так уж и много. После выпуска из Академии вам предстоит пройти ещё одно испытание под моим руководством. Хотя я и не сомневаюсь в ваших способностях, правила есть правила. Сегодня уже поздновато, так что встретимся завтра в девять утра у восточных ворот деревни. Там я и проведу вашу небольшую проверку. — Есть, Наганори-сенсей! — в один голос ответили трое генинов. — Отлично, можете быть свободны. На следующее утро, умывшись и одевшись, Генма взял в руки свой протектор шиноби и погрузился в раздумья. Первоначальный восторг от его получения уже поутих, и теперь он должен был признать, что носить эту металлическую пластину на лбу было не слишком удобно. Если ослабить повязку — она спадёт, если затянуть туже — начинает болеть голова. Если бы не устав деревни, обязывающий всех шиноби носить протекторы, он бы с радостью избавился от этой штуковины. Поразмыслив немного, Генма поднялся, достал из шкафа тёмно-синюю тканевую шапку, отыскал иголку с ниткой и собственноручно пришил протектор к головному убору. Закончив, он надел шапку и подошёл к зеркалу, чтобы оценить результат. "Хм-м..." Помедлив мгновение, он развернул шапку так, чтобы протектор оказался на затылке, и удовлетворённо кивнул: "Отлично, теперь буду ходить так". Завершив сборы, Генма вышел из дома и направился к зданию Хокаге. Пройдя по извилистым коридорам, он отыскал нужную дверь с табличкой: «Кабинет по управлению имуществом сирот». Согласно правилам Конохи, сироты, окончившие Академию, получали доступ к наследству, оставленному их родителями. Разумеется, если в завещании не было прописано иных условий. В кабинете уже выстроилось несколько очередей из выпускников, среди которых Генма нашёл знакомое лицо. — Привет, Аоба. Ямаширо Аоба обернулся на голос. — А, Генма, это ты. Тоже за наследством пришёл? — Ага. Война скоро начнётся, нужно закупиться снаряжением, — кивнул Генма. — Тебе-то хорошо, ты ведь мастер печатей. А мне остаётся надеяться только на родительское наследство, — со вздохом протянул Аоба. — Эх, если бы только можно было получить его раньше... Сейчас цены на снаряжение так подскочили, что на эти деньги уже мало что купишь. Генма на мгновение замолчал, а затем сменил тему: — Кстати, Аоба, кто твой наставник? — Кавахара Курогарасу. Он большой мастер гендзюцу, в своё время был наставником Учиха Шисуи, — с улыбкой ответил Аоба. — А у тебя кто, Генма? — Мокуме Наганори, специальный джонин инструкторского типа, — ответил тот. В этот момент подошла очередь Аобы. — Документы и удостоверение, — равнодушно бросила женщина лет тридцати за стойкой, указывая на табличку с перечнем необходимых бумаг. — А, да, конечно, — Аоба, слегка нервничая, достал несколько документов и протянул ей. Женщина взяла бумаги, пробежалась по ним глазами и начала зачитывать вслух: — Так, Ямаширо Аоба, выпускник академии шиноби, тридцать восьмой выпуск, окончил... Спустя мгновение она объявила: — Общая сумма наследства, оставленного твоими покойными родителями, составляет примерно двадцать два миллиона восемьсот тысяч рьё. Деньги поступят на твой счёт в течение трёх дней. — Спасибо, — взволнованно поблагодарил Аоба и, попрощавшись с Генмой, покинул кабинет. — Следующий. Генма, в свою очередь, достал свои документы и передал их женщине. Та взглянула на них. — Генма, выпускник Академии шиноби, тридцать восьмой выпуск, окончил. Отец — Ширануи Гёкен... Генма с нетерпением ждал, мысленно прикидывая, какую сумму могли оставить ему родители. Судя по записям отца, Гёкен при жизни был довольно активным шиноби, выполнял множество рискованных миссий и для чунина считался весьма состоятельным. Если прибавить к этому сбережения матери, то тридцать-сорок миллионов рьё должны были набежать. После недолгого молчания женщина вдруг произнесла: — На данный момент ты можешь получить не более одного миллиона рьё. Генма замер. — Почему? Женщина протянула ему лист бумаги и пояснила: — Это завещание твоего отца. В нём установлены особые ограничения на наследство. До тех пор, пока ты не получишь звание джонина, ты можешь взять не более одного миллиона рьё. Генма взял лист. Почерк отца — ровный и уверенный — был ему хорошо знаком. Всё было именно так, как сказала женщина: до получения звания джонина он мог распоряжаться лишь миллионом. Кроме того, отец оставил ему небольшое послание. Сначала он поздравлял сына с окончанием академии, затем призывал его стремиться к званию джонина, чтобы унаследовать «весьма и весьма солидное состояние», и в конце наказывал быть осторожным. «...» Честно говоря, поскольку его душа слилась с душой прежнего Генмы, эти слова тронули его. Но что-то в тоне отца казалось ему странным. Особенно фраза о «весьма и весьма солидном состоянии», в которой угадывалось какое-то... бахвальство. "Неужели мой старик был богаче, чем я думал? Серьёзно?" Впрочем, он, в конце концов, был мастером печатей и не испытывал такой нужды, как Аоба. Миллион так миллион. Выйдя из здания Хокаге, Генма вскоре заметил знакомую фигуру. — Какаши, — позвал он, подбегая. Какаши, засунув руки в карманы и опустив голову, лишь промычал в ответ что-то вроде «угу», не выказывая особого энтузиазма. Было очевидно, что самоубийство отца стало для него огромным ударом. — Какаши, ты куда? — Иду на кладбище, проведать отца, — всё так же не поднимая головы, ответил тот. Генма помолчал немного. — Я пойду с тобой. Какаши на мгновение замялся, но всё же кивнул: — Хорошо. Если вы хотите ознакомиться с другими моими работами, то можете перейти на мой Boosty: eximend или же по ссылке boosty.to/eximend