Глава 98

Возможно, от долгого заточения в инкубаторе, маленький альбатрос, завидев Генму, пришёл в неописуемое волнение и принялся отчаянно махать крыльями. Генма открыл инкубатор. — Киии! Едва дверца открылась, птенец, пошатываясь, подбежал к нему и тут же вцепился в его ладонь, словно живой браслет. — Кии-кии… кии… — его крошечное тельце слегка дрожало. Очевидно, недавнее заточение его порядком напугало. Поскольку Генма долгое время вливал в него свою чакру, альбатрос с самого рождения испытывал к нему почти инстинктивную привязанность. Сейчас он тёрся пушистой головкой о его ладонь. Генма с улыбкой погладил птенца по голове и, дождавшись, пока тот немного успокоится, собрался перенести его на стол, чтобы покормить. — Киии! — Но альбатрос вдруг запаниковал и, вцепившись в него и крыльями, и лапками, ни в какую не хотел отпускать руку, словно ураганом его прибило к стволу могучего дерева. Делать было нечего. Генма позволил ему висеть на руке, а сам одной рукой принёс ведёрко с птичьим кормом и ложкой насыпал немного в кормушку. В ведёрке был специальный секретный корм для морских птиц — самый качественный, какой ему удалось найти. Стоил он баснословно дорого — больше ста тысяч рьё за маленькое ведёрко. Но у Генмы не было никаких особых техник приручения, так что, кроме как вкладывать деньги, он не видел другого способа вырастить питомца. По грубым подсчётам, чтобы вырастить этого альбатроса при таких затратах, и десяти миллионов рьё могло не хватить. Если бы Генма не был мастером фуиндзюцу и художником с солидным доходом, он бы и не посмел заводить призывное животное. Неудивительно, что качественные призывные звери были такой редкостью в мире шиноби. Одни только эти колоссальные расходы, словно вода сквозь пальцы, отпугивали подавляющее большинство ниндзя. — Кии. Появление кормушки наконец-то отвлекло внимание птенца от руки Генмы. Поколебавшись мгновение, он осторожно слез с ладони, подошёл к кормушке и легонько клюнул. Через несколько секунд он был полностью поглощён едой, яростно клевал и время от времени издавал радостные звуки. — Кии-кии! Насытившись, птенец прижался к кормушке и начал тереться об неё, выражая на удивление человеческое блаженство. Генма осторожно взял малыша в руки и стал его разглядывать: "Маленькое, но весьма примечательное создание… Какое бы имя ему дать?" Он на мгновение задумался, и тут его словно осенило: — Буду звать тебя Ашу! У него самого не было предрасположенности к Стихии Воды, и это стало одной из главных причин, почему он выбрал в качестве призывного животного морскую птицу. Так что имя Ашу, означающее вода, казалось вполне логичным и уместным. — Отныне тебя зовут Ашу, — сказал Генма, поглаживая птенца по голове. — Киии, — птенец сжался в комочек и, казалось, задремал прямо у него на ладони. "Точно согласился. Такое-то имя!" — мысленно кивнул Генма. Прошло больше месяца. После экзамена, который принимали управляющий Исино и три мастера фуиндзюцу из Мантэна, Генма успешно получил звание мастера среднего уровня, что повлекло за собой повышение зарплаты и прочие привилегии. В целом, хотя у Генмы и не было много времени на работу в Мантэне, цены на печати сейчас были высоки. Даже работая урывками, он зарабатывал несколько сотен тысяч рьё в месяц, чего с лихвой хватало на повседневные расходы. Помимо работы, Генма, как и раньше, продолжал изучать у Эно-сенсея более сложные аспекты фуиндзюцу. По словам наставника, если он не станет мастером высокого уровня до восемнадцати лет, то предаст свой талант. Это создавало определённое давление, ведь требования к высшему официальному рангу мастера фуиндзюцу были чрезвычайно высоки — как в плане знаний, так и в навыках рисования печатей, — и намного превосходили уровень мастера среднего уровня. Сейчас в комнате Эно-сенсей развернул свиток и увлечённо объяснял: — «Печать запечатывания воды», как следует из названия, способна запечатывать воду. По сложности она превосходит печать запечатывания предметов или, скажем, печать земли, но уступает печати огня. Её главные особенности заключаются в… На середине объяснения Генма, словно что-то вспомнив, спросил: — Сенсей, я помню, что свиток для заключения кровного контракта с призывным животным — это тоже разновидность печати, верно? — Верно, — кивнул Эно. — Свиток призыва — это разновидность печати запечатывания крови, причём очень высокого уровня. В Мантэне такой могут сделать только я, Комоку и Нагасава. Он добавил: — И у меня самый высокий процент успеха. Генма задумался: — А сколько примерно стоит пустой свиток призыва? Эно улыбнулся и показал ему восемь пальцев. — Восемь миллионов? Эно покачал головой. Генма, помедлив пару секунд, предположил снова: — Неужели восемьдесят миллионов? Ответом снова был отрицательный жест. Тут Генма окончательно растерялся. Неужели пустой свиток призыва стоит восемьсот миллионов? Это же просто немыслимо! Или, может, восемьсот тысяч? Но это тоже невозможно. Как-никак, это работа мастера фуиндзюцу. Обычные свитки для запечатывания предметов легко продавались за сотни тысяч, а то и миллионы, так что свиток призыва не мог стоить так дёшево. — Так сколько же? — сдался Генма. Эно снова показал тот же жест и сказал: — Восьмизначная сумма. — … Эно улыбнулся и похлопал Генму по плечу: — Ты же, парень, недавно завёл альбатроса. Так вот, слушай: если станешь мастером высокого уровня до восемнадцати лет, я подарю тебе свиток призыва высшего качества. Такой, что передаётся из поколения в поколение. Так что старайся. Генма почувствовал, как на него навалился ещё больший груз ответственности. Через некоторое время, закончив копировать печать запечатывания воды, он между делом спросил: — Сенсей, а какое у вас призывное животное? — Обезьяна, — ответил Эно. — У большинства из клана Сарутоби призывные животные — обезьяны. У Третьего тоже, только его обезьяна невероятно сильна. Вероятно, это сильнейшая обезьяна в мире шиноби. Да что там, можно и слово обезьяна убрать. — Обезьяны клана Сарутоби тоже родом из места, подобного горе Мьёбоку? — Вовсе нет. Призывные обезьяны нашего клана — результат многовекового приручения, — пояснил Эно. — Собственно, сама фамилия Сарутоби появилась потому, что наши предки были искусными укротителями обезьян и поддерживали с ними тесные партнёрские отношения. Генма понимающе кивнул. Два часа спустя он вышел из мастерской на втором этаже и собирался идти домой, но в главном зале неожиданно наткнулся на Гая. — Гай, ты что здесь делаешь? Если вы хотите ознакомиться с другими моими работами, то можете перейти на мой Boosty: eximend или же по ссылке boosty.to/eximend