Глава 106

Обольстительная сила трёхтомойного шарингана и впрямь была необычайна. Генма отступил на несколько десятков метров, но под действием гендзюцу ему показалось, будто он сделал всего пару шагов. Будь позади него обрыв, он бы наверняка там и погиб. Похоже, Тускэ обладал неплохими задатками для шарингана: не только сумел развить его до трёх томое, но и достиг немалой мощи в гендзюцу. Вернувшись на прежнее место, Генма увидел Учиху Тускэ с искажённым от ярости лицом — тот был уже мёртв. Глаза хороши, вот только у него не было с собой специального контейнера для их хранения. К счастью, имелась печать запечатывания предметов, способная сохранять живые ткани. Видимо, придётся забрать тело целиком, а уже потом, когда появится время, перенести шаринган в подходящую ёмкость. Поразмыслив, Генма немного привёл в порядок труп, а затем наложил на его глаза печать, запечатывающую зрение. Эта печать была довольно редким и малоизвестным фуиндзюцу, применявшимся в основном при допросах преступников с додзюцу. Анбу и специальные отделы для допросов особо опасных преступников ежемесячно закупали их в Мантэне. Однако мало кто знал о другом, не самом очевидном её применении — для сохранения глаз. После наложения такой печати глазные яблоки впадали в своего рода спячку, что обеспечивало им отдых и защиту. Генма не был уверен, сработает ли это на глазах мертвеца, но решил, что лучше так, чем ничего. Других способов защиты у него пока не было. Запечатав тело вместе с шаринганом, он погрузился в раздумья. "Как лучше всего использовать эти глаза?" Пересаживать их себе он точно не хотел. В конце концов, это всего лишь обычный шаринган, а не мангёкьё, так что особого смысла в этом не было. А то неловко выйдет, если после пересадки часть его потенциала просто улетучится. Эбису специализировался на гендзюцу, и шаринган мог бы значительно ему помочь, но его общие показатели были даже ниже, чем у Генмы и Какаши, так что результат пересадки, скорее всего, оказался бы ещё хуже. Если не пересаживать, оставалось только изучать. Впрочем, до уничтожения клана Учиха Генма всё равно не мог бы открыто демонстрировать шаринган — пришлось бы проводить исследования тайно или просто хранить его как коллекционный экземпляр. Но что касается исследований, у него не было ни малейшего понятия, с чего начать, ведь подобного опыта он никогда не имел. Промучившись с мыслями, Генма так и не нашёл подходящего применения для этих глаз. В итоге он лишь покачал головой и решил пока отложить этот вопрос. Собрав останки Тускэ, он уничтожил их с помощью техники Стихии Огня, после чего развернулся и покинул это место. Вернувшись в лагерь, Генма увидел, что ниндзя Конохи сошлись в ожесточённой битве с объединёнными силами Сунагакуре. На поле боя сражалось около десяти тысяч человек, и это была самая масштабная битва за последние несколько месяцев. Поскольку сражение шло уже довольно долго, а Генма подошёл с тыла вражеских войск, поначалу на него никто не нападал. Лишь после того, как он, продвигаясь вперёд, помог уничтожить больше дюжины противников, на него наконец набросился молодой шиноби из Песка. Они сошлись в схватке, и долгое время ни один не мог одолеть другого. Израсходовав последние остатки чакры, Генма прикончил врага Расенганом, но и сам был весь в ранах и тяжело дышал. К счастью, битва подходила к концу. Оставив на поле боя больше тысячи тел, армия Сунагакуре начала отступать, и кровопролитное сражение завершилось. Ирьёнины в лагере тут же принялись за работу. — Кииии Едва Генма, обессилев, рухнул на землю, как неподалёку раздался птичий крик. Это был Ашу, который подлетел к нему и принялся встревоженно хлопать крыльями, в его голосе слышалась паника. Генма успокаивающе погладил его по крылу и улыбнулся. — Генма! — в этот момент к нему подбежала Шизуне. Отправляясь на патрулирование, Генма не взял с собой Ашу, а, как и во многих других случаях, оставил его под присмотром Шизуне. Как только птица взлетела, она сразу же нашла его. — Ты так сильно ранен, — с тревогой произнесла Шизуне, тут же присев рядом, чтобы обработать его раны. — Не так уж и сильно, я прошёл через сотни битв... повидал всякое, — сказал Генма, пытаясь приподняться, но тут же поморщился от боли, задев рану, и втянул воздух сквозь зубы. — Не двигайся, — велела Шизуне, продолжая своё дело. Пока она его лечила, Генма легонько поглаживал перья Ашу. Внезапно его лицо изменилось, словно ему в голову пришла какая-то мысль. — Шизуне, как думаешь, можно ли пересадить человеческие ткани животному? — Напрямую, думаю, невозможно. Генма заинтересовался. — Напрямую? А что, есть и непрямые способы? — Не знаю, я просто так сказала, — покачала головой Шизуне. — Цунаде-сама учила меня в основном медицинским ниндзюцу. А вот в таких странных вещах, как межвидовая трансплантация, лучше разбирается Орочимару-сама. — Орочимару... — пробормотал Генма себе под нос. — Что, у тебя ко мне какое-то дело, Генма? — неожиданно раздался знакомый шипящий голос сбоку. Генма подскочил от испуга и резко обернулся. Рядом с ним действительно стоял Орочимару. После тяжёлой битвы он, очевидно, тоже был ранен: одежда изорвана, на теле виднелись следы крови. Генма выдавил из себя улыбку, мысленно проклиная свою неудачу, и произнёс немного скованно: — Нет... Орочимару-сама. Орочимару окинул его взглядом, ничего не сказал, лишь провёл своим алым языком по губам и прошёл мимо них. Шизуне, державшая руки на груди Генмы и медленно высвобождавшая исцеляющее ниндзюцу, спросила: — Ты знаком с Орочимару-сама? — ...Можно и так сказать, — уклончиво ответил Генма. — Ты пришёл, Орочимару. Орочимару закрыл за собой дверь, прошёл в центр комнаты и сел. В его голосе слышались нотки почтения. — Данзо-сама. Данзо, сидевший в кресле, помолчал немного, а затем спросил: — Какова ситуация? — Обе стороны понесли тяжёлые потери. — В последней битве, — спокойно доложил Орочимару, — по сравнению с почти двумя тысячами погибших у объединённых сил Сунагакуре, потери Конохи в тысячу шестьсот человек хоть и меньше, но ненамного лучше. — Акацуки... — Данзо невольно сжал подлокотники, и на его лице промелькнуло жестокое выражение. — Когда у меня будут развязаны руки, я позабочусь о том, чтобы от этого так называемого моста мира не осталось и мокрого места. Его гнев был понятен. Изначально Коноха имела подавляющее преимущество. Речь не шла об уничтожении Страны Ветра, но захватить часть её территории было вполне реально. Однако никто не ожидал, что эта странная организация Акацуки, провозгласившая себя мостом мира и защитником слабых, ввяжется в конфликт. К тому же, при тайной поддержке Ивагакуре, Коноха растеряла всё своё преимущество. Теперь речь не шла даже о расширении территорий — они до сих пор не могли отбить замок Кикё. Услышав слово Акацуки, Орочимару почему-то странно изменился в лице, но промолчал, ожидая продолжения. Спустя мгновение Данзо произнёс: — Хирузен давно подумывает об отставке. Изначально Четвёртым должен был стать либо Сакумо, либо я. Но при таком ходе войны мне, скорее всего, будет трудно занять этот пост... Он сделал паузу на пару секунд, посмотрел на Орочимару и продолжил: — Поэтому после окончания этой войны я намерен рекомендовать на пост Четвёртого Хокаге тебя. Если вы хотите ознакомиться с другими моими работами, то можете перейти на мой Boosty: eximend или же по ссылке boosty.to/eximend