Глава 1. Белизна.

      Белизна больничного коридора была агрессивной. Она не обещала покоя, а лишь подчёркивала стерильное бессилие тех, кто ждал за закрытыми дверями.       Крис сидел на жёстком пластиковом стуле, сцепив пальцы в замок так крепко, что костяшки побелели под стать стенам. Его взгляд застыл на одной точке — трещине в линолеуме, которая казалась ему сейчас важнее всей остальной вселенной.       Тишину разрезал быстрый шаг. Хёнджин и Феликс появились в конце коридора почти одновременно. Они выглядели запыхавшимися, словно бежали сюда от самой парковки.       — Как она? — голос Хёнджина дрогнул, останавливаясь напротив Криса, тяжело дыша и не решаясь сесть рядом.       Крис медленно поднял голову. В глазах отразился холодный свет люминесцентных ламп. Сейчас он выглядел старше на десяток лет.       — Ещё неизвестно, — глухо отозвался Кристофер. — Врачи молчат. Вышли один раз, попросили заполнить бумаги и снова исчезли за дверью.       Феликс опустился на свободное сиденье рядом с Крисом и осторожно положил руку ему на плечо. От этого жеста Кристофер едва заметно вздрогнул, словно живое тепло было сейчас чем-то чужеродным и болезненным.       — Чан, — тихо позвал Феликс, используя его корейское имя, которое всегда звучало особенно мягко. — Что случилось? Мы ничего не поняли из твоего сообщения.       Крис закрыл глаза. В памяти вспыхнул обрывок кадра: край лестницы, взмах руки, глухой звук удара о кафель и тишина, которая была страшнее любого крика.       — Она упала, — выдохнул Кристофер, и это короткое слово «упала» прозвучало как приговор. — Просто упала. Всё произошло так быстро, Ликс... Секунда — и мир перевернулся.       Хёнджин отошёл к окну, кусая губы. Он смотрел на ночной город, где в тысячах окон горел свет, и люди даже не подозревали, что здесь, в этом стерильном коридоре, чья-то жизнь висит на тонкой нити.       — Она сильная, — сказал Хёнджин, скорее себе, чем остальным. — Она выберется. Солнце всегда возвращается, Крис.       Крис ничего не ответил. Он смотрел на свои руки и думал о том, что если там, за гранью этого света, тоже есть жизнь, то пусть она будет хотя бы чуточку милосерднее той, что осталась здесь, в ожидании вердикта врачей.