Глава 3. Изнанка памяти.

      Я закрыла глаза, изо всех сил отталкиваясь от раздирающей боли в груди и надрывного плача Криса. Я не могла вернуться туда — не сейчас. Не тогда, когда этот предатель стоит так близко, а я даже не могу поднять руку, чтобы защититься.       Мир снова качнулся, звуки больницы растянулись в бесконечное гудение и стихли. Холодная тишина приняла меня обратно.       Я снова стояла на той же площади под персиковым небом. Жнец сидел на парапете, подбрасывая свою монету. Он даже не обернулся, но я знала, что он чувствует мое присутствие.       — Снова ты? — он вздохнул, и в этом вздохе было больше интереса, чем раздражения. — Ты только что совершила невозможное — заставила своё сердце биться снова. Зачем ты здесь? Там, за дверью, Крис готов целовать пол, по которому ты ходила, а тот, второй... Он уже придумывает, как поправить твою подушку так, чтобы ты больше не проснулась.       — Я не дослушала, — я подошла к нему, игнорируя легкость в теле. — Ты сказал «вспомни голос». Ты сказал про документы. Но я хочу знать больше. Если ты видишь всё, скажи: почему Крис ему так верит? И почему... почему именно сейчас?       Жнец спрыгнул с парапета и подошёл ко мне вплотную. Его глаза-звёзды светились холодным, пронзительным светом.       — Ты хочешь заглянуть в изнанку их душ? — он протянул мне руку, на ладони которой лежала монета. — Учти, знание здесь — это не просто информация. Это груз. Если ты узнаешь их мотивы, тебе будет в сто раз тяжелее притворяться спящей, когда они будут заходить в твою палату.             Я посмотрела на его ладонь.       — Говори. Я хочу знать всё об этом «брате». Что было в том конверте в кафе? И на что он готов пойти, чтобы Крис не узнал правду?       Мальчишка усмехнулся и сжал кулак.       — Хорошо. Раз уж ты такая жадная до правды... Давай посмотрим на тот вечер твоими глазами, но без пелены шока. Смотри внимательно. Это не просто падение. Это финал долгой игры.       Он взмахнул рукой, и персиковое небо начало стремительно темнеть, превращаясь в стены той самой квартиры.       Жнец взмахнул рукой, и персиковое марево окончательно истончилось. Я почувствовала резкий запах мокрого асфальта и дешёвого кофе.       Мы стояли в углу того самого кафе. Время здесь текло медленно, как густой сироп. Я видела саму себя: промокшая под дождем, я вхожу в зал и замираю у стойки, собираясь заказать чай. Но мой взгляд застывает на столике в самом конце зала, в полумраке.       Там сидел он.       — Смотри на руки, — прошептал Жнец, возникнув за моим плечом. — Лица могут лгать, но жесты — никогда.       Я сделала шаг ближе, оставаясь невидимой для самой себя из прошлого. За столом сидел Феликс. Его обычно мягкие, солнечные черты лица сейчас казались высеченными из холодного камня. Напротив него сидел мужчина в дорогом костюме, чьё лицо оставалось в тени.       Феликс медленно пододвинул по столу толстый жёлтый конверт. Его пальцы дрожали, но он не колебался.       — «Здесь всё, — голос Феликса в воспоминании звучал непривычно низко. — Все счета Криса, все его личные поручительства. Если вы пустите это в ход сейчас, от его репутации не останется даже пепла».       Мужчина в тени усмехнулся, проверяя содержимое.       — «А что ты хочешь взамен, Ликс? Ты ведь понимаешь, что после этого пути назад не будет?».       Феликс поднял глаза, и в них не было раскаяния. Только какая-то отчаянная, извращенная преданность.       — «Я хочу, чтобы он потерял всё, чтобы у него не осталось никого, кроме меня, чтобы только я был тем, кто вытащит его из канавы. Без своей империи он наконец-то будет принадлежать мне... или умрет...».       Я почувствовала, как меня затошнило. Моя версия из прошлого в этот момент сделала неосторожный шаг, и звук моих каблуков заставил Феликса резко обернуться. Наши взгляды встретились — мой, полный ужаса, и его, в котором на долю секунды промелькнула паника, мгновенно сменившаяся ледяной решимостью.       — Видишь? — Жнец тронул меня за руку, возвращая в реальность персикового неба.— Он сделал это не из ненависти. Он сделал это из любви, которая страшнее любой злобы. Он хочет владеть Крисом, а ты... Ты была лишним свидетелем. Тем, кто мог всё разрушить одним звонком.       Я молчала, хватая ртом воздух. Образ Феликса, заботливо поправляющего мне одеяло в палате, теперь вызывал у меня содрогание.       — Теперь ты знаешь, — Жнец подбросил монету. — Он не остановится. Если Крис узнает правду, Феликс потеряет свой шанс стать «спасителем». У тебя есть пара минут, пока врачи проверяют твои показатели. Ты готова вернуться к этому «ангелу»?       Я не дала ему закончить. Рябь пространства уже касалась моих щиколоток, пытаясь утащить меня назад, в больничную койку, но я упрямо стояла на месте.       — Жнец, подожди, — мой голос перекрыл гул системы. — У меня есть вопросы не про мою жизнь.       Он замер. Его тонкие пальцы, только что подбросившие монету, застыли в воздухе. Он медленно повернул голову ко мне. В глубине его капюшона вспыхнули два холодных, мертвенно-голубых огонька — его истинный взгляд, лишённый человеческой маски.       — О чём же может спрашивать душа, чьё тело вот-вот объявят мёртвым? — его голос стал глубже, в нём зазвучало эхо пустых залов. — О звёздах? О начале времён?       — О тебе, — я сделала шаг вперед. — О том, что это за место. Ты сказал, что после жизни наступает свет, но здесь — тоже жизнь. Со своими очередями, правилами и... тобой. Кто ты на самом деле? Просто служащий? Или ты тоже когда-то был таким, как я?       Жнец усмехнулся. Монета в его руке вспыхнула и превратилась в горсть серого пепла, который медленно посыпался на персиковые плиты.       — Ты очень проницательна для «транзитной пассажирки», — он спрыгнул с парапета. — Все мы здесь когда-то были «такими». Но память — это роскошь, которую мы отдаем в обмен на вечность. Я плохо помню свое имя, не помню вкуса дождя. Я — часть механизма. Фильтр. Мы следим, чтобы энергия возвращалась в систему чистой, без примесей ваших земных драм.       — Значит, ты просто чистильщик? — я прищурилась. — И всё это — этот парк, свет — просто декорации, чтобы мы не сошли с ума в первую секунду?       — Именно. Это интерфейс, который твой мозг способен переварить. Но ты задала вопрос не про себя. Что ещё ты хочешь знать, пока твои врачи готовят третью дозу адреналина?       Я сглотнула.       — Крис. Тот предатель, Феликс... Если всё предопределено системой, есть ли смысл в моей мести? Или вы уже всё записали в свои отчеты: кто умрет, а кто останется со сломанной душой?       Жнец подошел вплотную. От него пахло старыми книгами и озоном.       — Мы пишем вероятности, а не судьбы. Ты — «баг», ошибка в программе. Ты вернулась с памятью, которую должна была оставить здесь. Это даёт тебе силу, которой нет ни у кого в твоем мире. Ты можешь сломать сценарий.       Он коснулся моего лба ледяным пальцем.       — Но берегись. Система всегда стремится к равновесию. Если ты спасёшь Криса от Феликса, цена может оказаться выше, чем ты готова заплатить. Смерть не любит, когда её обсчитывают.       В этот момент пол под моими ногами окончательно исчез.       — А теперь беги, — прошептал он, растворяясь в белом шуме. — Твой «ангел» Феликс как раз сейчас просит Криса выйти из палаты, чтобы «побыть с тобой наедине».