Глава 6: Первая смена.

      Как только мои веки сомкнулись в больничной палате, тяжесть изломанного тела исчезла. Боль растворилась, оставив после себя лишь фантомное ощущение тепла от руки Криса.       Я открыла глаза. Персиковое небо Вестибюля сегодня казалось темнее, почти багряным, словно закат затянулся. Жнец стоял у самого края площади, глядя вниз, в пустоту, где клубились туманы живого мира.       — Быстро ты, — произнёс он, не оборачиваясь. — Удар холодом был эффектным, баг. Но ты потратила слишком много своей искры. Там, внизу, твоё сердце сейчас сделало паузу на две секунды. Врачи забеспокоились.       — Это того стоило, — я подошла и встала рядом. — Он должен был понять, что я больше не добыча.       — Понимать — одно, а действовать в панике — другое, — Жнец взмахнул рукой, и туман под нами начал раздвигаться, превращаясь в подобие гигантского экрана. — Смотри. Это твоя первая смена. Раз уж ты назвалась компаньоном, учись видеть нити.       На «экране» я увидела Феликса. Он заперся в кабинке общественного туалета в конце больничного крыла. Его трясло. Он судорожно тер руку, на которой отчетливо виднелись пять синяков, похожих на следы от обморожения.       — Он звонит ему, — прошептала я, видя, как Феликс достает телефон.       — Слушай не ушами, а душой, — наставил Жнец. — В этой системе нет звуков, есть только намерения.       Я сосредоточилась на фигуре Феликса. В моей голове, словно помехи на старом радио, возник голос — прерывистый, полный животного ужаса.       «Она... Она не человек, — шептал Феликс в трубку. — Слышишь? Её рука была ледяной. Она всё знает. Тот контракт... Мы должны закончить всё сегодня. Если Крис узнает, нам конец. Я не знаю, как, но убери её. Или его. Мне плевать. Я больше не могу входить в эту палату!»       На другом конце линии послышался холодный, расчетливый голос:       «Успокойся. Она прикована к постели. Хёнджин на нашей стороне, пока он боится за свою репутацию. Крис уйдет на встречу с юристами в восемь вечера. Это твой шанс». Экран погас. Я обернулась к Жнецу, чувствуя, как внутри всё заледенело.       — Хёнджин... Он тоже в деле? Но ты говорил, он просто боится.       — Его страх — это его клетка, — Жнец подбросил монету. — Феликс шантажирует его чем-то из прошлого. Теперь ты видишь общую картину. Твой Крис останется один против двоих, когда уйдет из палаты.       — Я должна предупредить его! Верни меня! — Я рванулась назад, но Жнец преградил мне путь.       — Нет. Сначала закончи смену. Видишь ту женщину в палате №402? — Он указал на другой край тумана. — Её время вышло. Система требует, чтобы кто-то её встретил. Если ты хочешь быть компаньоном и иметь право голоса, ты должна научиться отпускать. Иди. Проводи её в свет. А взамен я дам тебе возможность передать Крису сообщение, которое он не сможет проигнорировать.       Я посмотрела на светящуюся точку в палате 402. Там умирала незнакомая мне женщина.       — Что я должна сделать?       — Просто возьми её за руку в её сне. Будь для неё тем светом, который она ищет. И помни: пока ты здесь, там, в больнице, Феликс уже выходит из туалета с новым планом.       Жнец указал на мерцающую точку в тумане. Я видела старушку в палате 402 — она лежала совсем одна, окруженная лишь мерным писком мониторов. Её дыхание было прерывистым, а «нить» над головой истончилась до состояния паутинки.       — Иди, — тихо повторил Жнец. — Это твоя часть сделки.       Я закрыла глаза в Вестибюле и в то же мгновение оказалась в её сне. Это не было похоже на больницу. Мы стояли в старом, залитом солнцем яблоневом саду. Женщина сидела на скамье, молодая и красивая, в простом ситцевом платье. Она растерянно оглядывалась, не понимая, почему солнце не греет, а птицы поют беззвучно.       Я подошла к ней. Мои руки здесь не были ледяными — Жнец позволил мне сохранить то тепло, которое я забрала у Криса.       — Пора? — спросила она, посмотрев на меня с бесконечной грустью.       — Пора, — я мягко взяла её за руку. — Там не больно. Там всегда такой свет, как в этом саду.       Я вела её через ряды деревьев к той самой арке, которую видела в свой первый раз. Но пока мы шли, я почувствовала, как через наше прикосновение в меня вливается информация. Это было свойство «Системы»: когда ты провожаешь душу, ты видишь её связи.       Внезапно перед глазами вспыхнула картинка, не имеющая отношения к этой женщине. Это был «баг», сбой, вызванный моим присутствием. Я увидела Хёнджина. Он стоял в больничном архиве и дрожащими руками прятал какую-то папку за стеллаж с документами десятилетней давности. На папке было написано имя Криса.       «Хёнджин не предатель, он заложник», — пронеслось в моей голове.       Я довела женщину до края света. Она улыбнулась мне, и её образ растворился, превратившись в чистую, золотистую энергию. Система получила свой взнос. Я мгновенно вернулась на персиковую площадь к Жнецу. Я тяжело дышала, хотя здесь это было лишь привычкой.       — Ты видела, да? — Жнец подбросил монету, поймав её с характерным щелчком. — Ты узнала, что скрывает Хёнджин. Феликс держит его на крючке не из-за денег. Там что-то более личное. Что-то, что разрушит жизнь Хёнджина навсегда, если всплывет.       — Я видела папку, — я шагнула к Жнецу. — Теперь я знаю, где искать доказательства. Ты обещал: я помогу тебе, а ты дашь мне способ предупредить Криса.       Жнец кивнул. Его капюшон колыхнулся.       — Время пришло. Феликс уже на пути в твою палату. Крис как раз встал, чтобы размять ноги и выйти за кофе. У тебя есть ровно тридцать секунд «сонного паралича», когда ты сможешь управлять своим телом там, внизу, вопреки медицине.       Он коснулся моего плеча.       — Но помни, баг: за каждое движение в реальном мире, когда ты должна быть в спячке ,ты платишь своей жизненной силой. Не трать секунды зря.       Мир завертелся. Персиковое небо рухнуло, превращаясь в белый потолок. Я почувствовала, как моё тело в палате — тяжелое, неповоротливое, прикованное проводами — снова становится моим. Я открыла глаза. Крис как раз выпускал мою руку.       — Я быстро, родная. Только кофе, — шепнул он и направился к выходу.       Дверь закрылась. В палате воцарилась тишина, нарушаемая только писком монитора. И тут же я услышала в коридоре другие шаги. Слишком мягкие. Слишком осторожные.       Это Феликс.       Тридцать секунд. Жнец не лгал — время в реальном мире тянулось как раскаленная смола. Я чувствовала каждую каплю в капельнице, каждый электрический импульс, пробегающий по проводам монитора.       Дверь палаты тихо скрипнула. В узкую щель проскользнул Феликс. Без Криса он больше не притворялся: его плечи были напряжены, а в руках сжимал небольшой шприц, спрятанный в складках рукава. Он не знал, что я вижу его — не глазами, а той ледяной сутью, которую мне подарил Вестибюль.       «Сейчас или никогда», — пронеслось в голове.       Я не могла закричать. Мои легкие всё еще подчинялись аппарату ИВЛ, а мышцы были словно залиты бетоном. Но у меня была связь с Системой.       Я сосредоточилась на мониторе за моей спиной. Пип... пип... Ритм моего сердца был ровным, усыпляющим бдительность Феликса. Он сделал шаг к моей кровати, его лицо исказилось в гримасе фальшивого сожаления.       — Прости, — прошептал он, занося руку над портом капельницы. — Так будет лучше для всех. Крис переболеет и останется со мной. Ты просто досадная помеха.       В этот момент я ударила. Не рукой, а волей. Я направила весь холод, накопленный в Вестибюле, прямо в электрическую цепь медицинского оборудования.       Вспышка!       Монитор истошно заверещал. Зеленая линия на экране превратилась в хаотичный зигзаг. Свет в палате начал лихорадочно мигать, а стакан с водой на тумбочке, который Крис оставил полным упал. Вода хлынула на пол, прямо под ноги Феликсу.       От неожиданного грохота Феликс отпрянул, выронив шприц. Тот покатился по кафелю, сверкая стальной иглой.       — Что за... — выдохнул предатель, озираясь по сторонам.       Датчики на моей груди начали выдавать сигнал критической остановки. В коридоре послышался грохот упавшего пластикового стаканчика и быстрый, тяжелый бег.       — Хэй! Что там происходит?! — голос Криса прозвучал как гром небесный.       Феликс в панике бросился на пол, пытаясь нащупать шприц под кроватью, но вода мешала ему. Дверь палаты распахнулась от мощного удара.       Крис влетел внутрь, задыхаясь. Его взгляд метался от мигающего красным монитора ко мне, а затем — к Феликсу, который стоял на четвереньках у моей кровати.       — Ликс? Что ты здесь делаешь?! — голос Криса дрожал от непонимания и зарождающегося подозрения.       — Я... Я услышал шум! — выпалил Феликс, поспешно пряча руку в карман. — Монитор запищал, стакан упал, я бросился проверить...       Крис не слушал его. Он бросился ко мне, хватая за руку.       — Врача! Зови врача, Феликс! Быстрее!       Я лежала неподвижно, чувствуя, как последние секунды моей «смены» истекают. Мои глаза были закрыты, но под веками я видела, как черная дымка вокруг Феликса стала почти непроглядной. Он проиграл этот раунд, но я видела, как его пальцы в кармане судорожно сжимаются.       «Я спасла нас, Крис», — подумала я, проваливаясь в спасительную темноту сна. — «Но теперь он знает, что палата — это ловушка для него, а не для меня».       В сознании эхом отозвался голос Жнеца:       «Остроумно. Ты сожгла много энергии, баг. Теперь спи».