Глава 12

Глава 12 Гаара — Кадзекаге ты или нет, как ты вообще позволил этой девке такое с собой сотворить? — Сая ударила тростью в пол. Сухой треск прокатился по кабинету. Я подписал последний лист, отложил кисть и только потом поднял на неё взгляд, продолжая молчать. — Ты и так всё это время позволяешь этой девчонке слишком много. В деревне только о ней и говорят, а теперь… — Пусть говорят. — О тебе говорят, — её голос стал жёстче. — О Кадзекаге, который готов валяться в ногах у конохской др… Сая раздражённо выдохнула и села, стиснув набалдашник трости так, будто и правда могла расколоть его в ладони. — Я всё понимаю. Девчонка хороша собой. Можешь забавляться с ней, если тебе так хочется. Но ты обещал мне, что женишься на Аямэ. И ты сдержишь своё слово. Я молча откинулся на спинку кресла. Аямэ сопровождала меня на официальных встречах, сидела справа на ужинах, говорила и выглядела безупречно на любом мероприятии. По настоянию Саи мы ужинали вместе несколько раз в месяц, и половина деревни давно считала, что вопрос решён. Так и должно было быть. Аямэ подходила на эту роль идеально. Её с детства готовили к тому, чтобы однажды занять место рядом с Кадзекаге, и это чувствовалось во всём: в безупречной осанке, в спокойной речи, в умении держаться рядом с правителями и чиновниками. Она не спорила, не позволяла эмоциям взять верх, не задавала неудобных вопросов и могла часами сидеть рядом, выслушивая однообразные речи стариков с таким ровным лицом, что даже самые занудные из них млели от ее заинтересованности. Аямэ знала своё место, и это место было рядом со мной. Я не собирался менять своих планов. Мне повезло наблюдать за Сакурой с нашей первой встречи. На нее не возможно было не смотреть. На войне, в Конохе, в полевых госпиталях, где она выходила из палат с закатанными рукавами, пятнами крови на манжетах и тем жёстким, сосредоточенным взглядом, который появлялся у неё только во время работы. На собраниях, где она подпирала щёку кулаком и слушала чужую болтовню с таким выражением лица, что становилось ясно: ещё немного, и терпение у неё закончится. На улицах Конохи, когда ветер выбивал короткие розовые пряди из хвоста, а она даже не пыталась их убрать, продолжая идти вперёд. Ее невозможно было не заметить, когда она смеялась, оживлённо поддерживала беседу и просто жила. Канкуро однажды сказал, что я схожу с ума, если по-прежнему называю это любопытством. Меня действительно забавляло наблюдать за человеком, который обладает таким великим множеством эмоций. Мне, привыкшему годами сдерживаться, Сакура была слишком живой, невероятно эмоциональной. Когда ей плохо она плачет, когда счастлива, смеется, когда ее кто-то злит, она не пытается сдержаться. Наруто не раз получал от нее, даже за мелочи. Раньше просто наблюдать за ней во время редких визитов в Коноху было достаточно. Теперь мне было интересно смотреть не только на неё. Мне было интересно смотреть, какой она становится рядом со мной. Стоило мне подойти ближе, и на её щеках проступал жар. Достаточно было сказать что-нибудь колкое, и она уже вскидывала подбородок, расправляла плечи и смотрела так, словно мысленно выбирала, как именно хочет меня придушить. Привлекала не внешность, хотя природа явно не поскупилась: розовые волосы, светлая кожа, тонкая талия, сильные ноги, плавная фигура, на которой мужской взгляд задерживался, провожая взглядом. Меня цепляло то, как всё это сочеталось с характером и ее эмоциональностью. Сакура не пыталась понравиться. Не искала правильных слов. Она всегда остается сомой собой. Мне понравилось когда мы спорили, в её глазах вспыхивает раздражение. Если до этого она прятала их, то когда вступает в словесную перепалку не на миг не отводит эти невероятные зеленые глаза. Разумеется, я нашел для себя объяснения всему. Любопытство. Забава. Маленький эксперимент, который слишком удачно оказался у меня под рукой. Я не собирался отказывать себе в удовольствии наблюдать за ней. Именно поэтому, когда Сая заговорила о том, чтобы отправить Сакуру обратно в Коноху, по телу прошла странная волна недовольства. Не потому, что Харуно имела какое-то значения для меня, нет.  Она была важным партнёром нашей дружбы с Конохой. Саэ не о чем переживать, Аямэ всё равно станет моей женой. Но пока этого не произошло, Сакура останется в Суне. Под моей защитой, тем более теперь, когда я знаю подробности ее невыгодного положения в стране Огня. И если ради этого мне придётся подыграть деревенским слухам — пусть будет так. Если Райджен, услышав, что конохская куноичи уже занята вниманием Кадзекаге, в ближайщее время ему подберут другую невесту. Я готов стать мишенью для всей этой болтовни. Я перевёл взгляд на стол. Старуха вытянула брачный договор, и положила на край стола, там где лежал отчёт из больницы. Образ того как Сакура от руки писала для меня доклад о том что сделано и что планируется, возник молниеносно. Уверен она была в бешенстве, когда я приказал Анбу вернуть предыдущий отчет, написанный, видимо, ее помощницей, с требованиями написать самой, это ведь ее миссия. Мне захотелось прикрыть рот рукой, что бы не засмеяться местами буквы выглядели так, будто она с силой вдавливала ручку в бумагу. О чем она думала в тот момент? — Ты слишком спокоен, — произнесла тетушка, медленно поднимаясь с кресла. — А это значит, что я права. Эта девка уже забралась тебе под кожу. Я усмехнулся. Она даже не представляла, как ошибается. Если бы я отдал приказ об окончании миссии, Сакура бы в этот же момент упорхнула к себе в деревню. Она даже не подходила этому месту. Ее яркий образ был как бельмо в глазу в во всей пустыне. — Вы слишком много на себя берёте. — Неужели? — ее подбородок дёрнулся вверх. — Тогда ответь мне прямо, Гаара. Зачем тебе держать её здесь? Работа уже сделана. Больница строится. Медики из Конохи прибудут со дня надень. Или тебе просто приятно смотреть, как она бегает по Суне и выставляет тебя посмешищем? Я неторопливо обошёл стол и остановился напротив. За её спиной темнело высокое окно, а косой луч заходящего солнца ложился на ковер, полосой тёплого золота, делая мой кабинет обманчиво гостеприимным. — Вы забываетесь, — ровным голосом произнес я. — Харуно находится в Суне по моему приказу. Она выполняет работу, которую не смог бы выполнить никто из ваших любимчиков, сколько бы они ни шуршали свитками в совете. Глаза Саи сверкнули. — Следи за языком, мальчишка. — Ох, нет. Думаю это вам самое время начать думать, что вы и кому  говорите. Она шагнула ко мне, тяжело опираясь на трость. — Не смей разговаривать со мной так из-за какой-то конохской девчонки. Я вырастила тебя. Я сделала для тебя больше, чем кто-либо в этой деревне. И если я говорю, что от неё нужно избавиться, значит, так будет лучше и для тебя, и для Суны. Я склонил голову чуть набок, разглядывая её. — Для Суны будет лучше, если вы перестанете принимать личную неприязнь за заботу о деревне. Сая шумно втянула воздух. — Значит, вот как ты теперь со мной говоришь? Из-за смазливой девки? — Из-за женщины, которая уже сделала для Суны больше, чем многие из тех, кто родился здесь, — поправил я. — И если вас задевает то, что она оказалась полезнее, умнее и заметнее, чем вам хотелось бы, это не моя проблема. Её губы дрогнули от ярости, сжавшись в плотные ниточки. — Ты ослеплен, Гаара. Женщина вроде неё не может находиться рядом с мужчиной у власти и не пытаться взять больше. На этот раз я усмехнулся. Она явно не в себе. Сакура не желает власти, она больше всех пытается отгородиться от нее. Я знаю это. Она отказалась от управления больницей Конохи, предпочла более спокойную должность. Отказалась от работы секретарем, предоставив полное право Шикамару. Она предпочитает спокойный образ жизни. Я был очень удивлен, что она вообще согласилась на ЭТУ миссию. — Не судите всех по себе. Вам стоило бы лучше разбираться в людях. Это попало точно в цель. Сая дёрнулась, и трость с глухим стуком снова ударила в пол. — Ты говоришь так, словно знаешь о ней всё. — Достаточно, чтобы утверждать, что ты ошибаешься на ее счет. — Вот, значит, как, — произнесла она уже тише. — Ты и сам не замечаешь, как она заманила тебя в свои сети. Как собачонку. Ты готов защищать и прыгать у ее ног, за мнимую любовь. Я смотрел на неё без выражения. — Я не собираюсь это больше слушать. — Тогда прекрати это, пока не поздно. Женись на Аямэ, как и должен был сделать давно, и закончи весь этот фарс. Ты Кадзекаге, а не мальчишка, который сошел с уме от страсти к чужеземки. Я отступил на полшага. Меня захлестнула ярость. Я не сошел с ума от страсти. — Харуно остаётся в Суне. Слухи меня не волнуют. Ваше одобрение — тоже. А теперь, если вы закончили, у меня ещё есть дела. Старуха выпрямилась. Она медленно оправила рукав, бросила на меня последний тяжёлый взгляд и направилась к двери. — Ты всё ещё можешь сделать правильный выбор. — Я его уже сделал. - Ты женишься на моей внучке? - Я принадлежу Суне, и свадьба с Аяме дело решёное. Она ничего не ответила и вышла. Несколько мгновений я стоял неподвижно, затем взял со стола печать, убрал её в ящик и только после этого позволил себе коротко выдохнуть. Вечерний свет уже сползал со стен, золотя край стола, бумаги и край брачного договора с Аямэ, лежавшего рядом с отчётом из больницы. Я вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь, и сразу увидел Канкуро. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и, судя по выражению лица, ждал уже давно. В коридоре было прохладнее, чем внутри. Из узких окон на каменный пол ложились длинные полосы красноватого света, а в воздухе ещё держался тёплый запах пыли и нагретого за день камня. — Ну? — спросил он, отталкиваясь от стены. — Она опять пыталась устроить тебе похороны при жизни? — Почти, — ответил я. Канкуро хмыкнул и пошёл рядом. Несколько шагов мы молчали, спускаясь по лестнице. Внизу уже зажигали светильники, и тени на стенах становились глубже. — Сакура дома, — бросил он между делом. — Вернулась недавно. Усталая, расстроенная и, кажется, напуганной. С ней сейчас Шикамару. Темари тоже скоро будет там. Я покосился на него. — Откуда такая осведомлённость? — Оттуда, что я получил прямой приказ от моего Кадзекаге, докладывать о любых весомых изменениях. Вот я и докладываю. Моё молчание, разумеется, только развеселило его ещё сильнее. Мы вышли из резиденции. Над Суной медленно опускался вечер, смягчая резкие линии зданий. Дневная жара ослабла, песок уже не слепил глаза, а воздух стал терпким и прохладным. Где-то внизу ещё шумел рынок, тянуло специями, жареным мясом и дымом. На узких улицах гасли последние полосы света, и деревня, пережившая день, начинала укутываться в вечернюю прохладу. Мы направились к дому, где жила Сакура. К моему дому. Мысль о том, что Харуно до сих пор не знает, в чьих стенах спит, неожиданно вызвала у меня улыбку. Канкуро, шедший рядом, заметил её. — Мать твою. Ты что улыбаешься? — Тебя это пугает? — Меня пугает всё, что связано с тобой и малышком Сакурой, — ответил он. Я усмехнулся, продолжая идти вперёд, хотя прозвище которым он ее всегда называл неприятно осело в мозгу. «Малышка Сакура». Когда я спросил почему он ее так называет, и не мог бы он перестать это делать, разумеется из-за того что она наш гость, и это фамильярно с его стороны. Он только усмехнулся, сказав что она напоминает ему редкие цветы которые растут на фиговом дереве на окраине Суны. Они очень редкие и маленькие, но их лепестки такие же розовые. — У тебя синдром старшего брата, и ты слишком о ней печешся. — У меня? — Канкуро нервно рассмеялся и засунул руки в карманы. — Это не я неделю назад отдал фамильную реликвию с собственной чакрой и не я теперь улыбаюсь по дороге домой к всё той же женщине, с которой якобы держу дистанцию. Впереди, за поворотом, показалась знакомая улица, тише и темнее остальных. Здесь было меньше людей, меньше шума, и даже ветер казался мягче, скользя вдоль стен и поднимая с земли тонкую песчаную пыль. Фамильный дом Сабаку стоял чуть в стороне, как и всегда, отрезанный от остальной деревни не расстоянием, а самим своим видом — слишком старый, слишком связанный с именем, которое до сих пор внушало почтение и страх одновременно. Свет в одном из окон зажегся. Сакура была внутри. Канкуро тоже посмотрел на окно, потом снова на меня и медленно присвистнул. — Знаешь, что самое смешное? — Ну. — Она до сих пор не понимает, что живёт в доме Кадзекаге, и это, похоже, доставляет тебе какое-то совершенно нездоровое удовольствие. На этот раз я даже не попытался скрыть усмешку. — Возможно. Канкуро театрально схватился за грудь. — Всё. Я потерял брата. Говорил же что ты повержен этой женщиной в самое сердце. Я поднялся по ступеням первым, толкнул дверь и вошёл внутрь. Сакура сидела за столом, низко опустив голову, и распущенные розовые пряди полностью скрывали её лицо. При звуке шагов она вскинула подбородок, и на мгновение мы встретились взглядом. — Привет, — прошептала она. — Привет. Канкуро толкнул меня плечом и, обойдя, быстро подошёл к ней. — Привееет, — бросил он и без лишних церемоний поднял её на ноги, крепко обняв. Сакура тихо выдохнула, не ожидав такого напора, но всё же обняла его в ответ. — Ты выглядишь не очень, — заявил Канкуро, отстраняясь и окидывая её внимательным взглядом. — Не в смысле что ты выглядишь плохо. Нет, ты всегда великолепна. Просто сейчас ты более уставшая, чем обычно. И это я проявляю заботу, если что. — У тебя отвратительный способ её показывать, — сухо ответила Сакура, поправляя волосы, и одежду. Шикамару, наблюдавший за этим с места, лениво поднял голову. — Хорошо что вы здесь. -  он подошел, подать мне, а за тем и Канкуро руки. -  Теперь, перейдём к делу? Я сел напротив него, не сводя глаз с Сакуры. Она тоже села, взяла чашку давно остывшего чая обеими руками и старательно смотрела куда угодно, только не туда где сидел я. — Так, зачем ты нас тут собрал? — произнёс я, обращаясь к Шикамару. Тот скользнул взглядом по Сакуре, словно в последний раз давая ей шанс самой всё озвучить, но она упорно его игнорировала, и тогда он тяжело выдохнул: — Сакура здесь не только из-за миссии. Канкуро сразу перестал ухмыляться. — В каком смысле? — В прямом, — ответил Шикамару. — Запрос из Суны оказался очень удобным поводом убрать её из-под носа некоторых людей в Стране Огня. Мой брат нахмурился. — Каких ещё людей? Сакуре кто-то угрожает? Шикамару чуть подался вперёд. — Райджена, будущий Дайме. Кукольник выругался сквозь зубы и посмотрел на Сакуру с жалостью. — Чёрт, сын правителя страны Огня. Я знаю этого типа. Она опустила взгляд на чашку, игнорируя наше пристальное внимание, и очень тихо заговорила. — Он часто оказывался в тех местах, где у меня была миссии. Всегда находил повод заговорить. Я не могла быть грубой с ним, он ведь будущий правитель Огня. — она чуть поморщилась. — Чем дальше, тем меньше наши встречи походили на случайные. — Это и не было случайностью, — сухо сказал Шикамару. — Особенно с учётом того, что как шиноби, ты была на секретных миссиях, а он будто знал наперед, где ты. Канкуро мрачно потёр подбородок. — Этот тип с первой нашей встречи вызывал у меня отвращение. А после того, что я услышал о нем во время шпионажа… пфф… В общем да, это не лучший человек. На этот раз Сакура всё-таки усмехнулась, но улыбка получилась короткой и не коснулась ее глаз. — Даймё вашей страны помогает нам, — продолжил Шикамару. — Видимо у него есть свои причины на это. Но благодаря этому могу сказать, что нам пока везет. — Бескорыстная помощь правителя? — хмыкнул Канкуро. — Но ладно. Пока он помогает держать Райджена подальше, я готов закрыть глаза на его странности. Сакура медлила ещё несколько секунд, а потом тихо сказала: — Это не всё. Она замолчала, погруженная в свои мысли. — Говори, — произнёс я мягко, подталкивая ее к диалогу. Мне не нравилось что что-то пугало эту сильную девушку. Куноичи сглотнула. — Люди Даймё нашли шпионских, деревянных марионеток. Маленьких, насекомых. С ядовитыми иглами, на чакро-нитях. Канкуро застыл. По-настоящему. С его лица просто исчезла вся краска. — Что? — переспросил он тихо. — Их нашли в доме, — продолжила Сакура. — На иглах был яд. Так сказал Даёме, но кода я проверяла их, то ничего не обнаружила. Канкуро уже смотрел не на неё, а куда-то мимо. Плохой знак, мышцы на его руках и груди напряглись, а жилы на челюсти сокращались. Он был в бешенстве. — Покажи их. — Они в надёжном месте, — вмешался Шикамару. Канкуро резко повернул голову к нему. — Я не спросил, где они. Я сказал — покажи их. — И увидишь, — спокойно ответил тот. — Но не сейчас. Тебе стоит успокоиться. Я перевёл взгляд на брата. Мой всегда улыбчивый и веселый Кукольник не мог успокоиться. Канкуро больше всего не любил несправедливость. Ему хватило того, что мы пережили в нашем детстве. Я знаю, что самый большой страх для него это быть обвиненным в том чего он не совершал, а потерять доверие дорогих ему людей из-за этого хуже смерти. Мне хотелось найти ответы на вопросы, и заверить брата что мы найдем того кто это сделал. —Расскажи им. -  я указал рукой на наших гостей из Конохи. -  Раскажи о своей разработке. Канкуро поднял на меня глаза. Пару месяцев назад мы обсуждали с ним идеи создания мини шпионов. И он загорелся этим, и создал несколько. Только ради эксперимента. — О ней знали единицы. Сакура, наконец, подняла голову, и ее огромные глаза были наполнены сожалением. — Ты же не думаешь, что это я? — спросил Канкуро подойдя к спинки ее стула. Её губы приоткрылись. Вот теперь она выглядела по-настоящему растерянной. Я встретил её взгляд и не увидел в нём ничего, кроме сомнения, тревоги и попытки понять, как вообще реагировать. Она была чуткой и я видел, как больно ей принимать правду. Неужели она действительно допускает такую мысль? Что мы могли бы ее придать? Нанести вред. — Сакура. Она встала и медленно повернулась к моему разбитому брату. Я редко видел его таким опустошённым. Сейчас же его подруга, а я знал, что он без ума от нее, от ее ума, ее навыков, список того как он восхвалял ею, можно было продолжать бесконечно. Он всегда восторгался ее способностями, и человеческими качествами. Сейчас она смотрела на него подозревая, что он мог быть тем, кто хотел ей навредить. Кого она сама подпустила так близко. — Я не хочу так думать, но как шиноби... Как шиноби я подозреваю, что они созданы тобой, и тут много вариантов : тебя могли подставить, твоим изобретение могли просто украсть, или — Или, как шиноби должна подозревать, что это я пытался тебя отравить, или даже.. убить. — Канкуро… Я не хочу даже произносить этого. Я могла бы сообщить об этом в Коноху и из-за угрозы просто покинуть миссию, но я всё еще тут. И как бы мне не было страшно, я верю тебе, поэтому мы рассказали вам об этом. Вам обоим. И я надеюсь… что я не ошиблась. -  она ткнула его в грудь пальцем, от чего тот сделал два шага назад .- если ты спросишь страшно ли мне? Да мне страшно, я боюсь, что могу ошибаться, и мой друг может оказаться двойным агентом. Он сделал шаг к ней, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало не раздражение, а обида. — Ты правда считаешь, что я мог притащить эту дрянь в дом, где живёшь ты? Сакура вскинула подбородок, и в её глазах блеснула влага. Канкуро, подошел к ней слишком близко. Хотелось подойти и встать между ними, ограждая ее от брата. С неё было довольно на сегодня. Ей и без того пришлось слишком многое пережить. Сакура должна знать одно: в Суне её не предадут. И я никогда не позволю ей почувствовать себя здесь не в безопасности. — Я подозреваю... – ее голос дрогнул - что кто-то хотел, чтобы я это увидела. — И этот кто-то отлично знал, что делает, — вставил Шикамару, пытаясь привлечь внимание наседавшего на Сакуру Канкуро. — Да. Вот только пользуется он моими вещами. Он был в бешенстве. Его задело то, что Сакура вообще могла допустить мысль о том, что он может причинить ей вред. Мой брат был самым добрым и верным другом, и мне хотелось, что бы Сакура об этом знала. Шикамару устало провёл рукой по шее, похлопав Конкуро по бедру, предлагая сесть всем за стол. — Прекрасно. Значит, кому-то очень выгодно, чтобы Сакура перестала доверять вам. — Какая прелесть, — процедил Канкуро, неоходно отодвигая стул и громко плюхнулся на него. Сакура селя рядом с ним, так что их колени едва касались друг друга. Её плечи чуть опустились, и впервые за весь разговор за напряжением проступила простая, человеческая усталость. А я не мог отвести взгляд с мест где ее тело касалось моего брата. Внутри меня был странный вихрь эмоций. Я хотел, что бы они продолжали общаться, но сейчас видя то как ее голые колени касаются моего брата мне хотелось, что бы Канкуро провалился в самую глубокую яму, и остался там пока... Пока что? Черт. Я с силой зажмурился. Серьезно, я только, что мысленно пытался обречь Канкуро на страдания, за то что эти маленькие розовые коленки касаются не меня, а его. Я настолько сошел с ума? Канкуро почувствовав мой взгляд непонимающе поднял бровь, на что я попытался казаться спокойным и покачал головой. «не обращай внимание.» Сакура успокаивающим голосом объясняла Канкуро, что никогда не поверит что тот мог ей навредить, и потом она говорила что-то еще, повернувшись к нему. Ее рука легла на его предплечье, она пыталась поймать его взгляд. - Кх.Кх. Шикамару остановил эту пытку, и невинную беседу этих двух. И я благодарен ему за это. Я и не заметил, как сильно сжимал кулаки пока не почувствовал неприятное покалывание на обратной стороне ладоней. Я продавил мою броню и с такой силой сдавил кулак, что выступили маленькие капельки крови. Черт. Песок в местах, где были теперь полумесяцы раскрошился и витал в воздухе. Шикамару прищурился и ухмыльнулся мне. Он выглядел так, будто знал о чем я думаю. — Сакура, ты сказала, что даймё передал тебе марионеток. Он что-то говорил о том, кто и где их нашёл? — мне необходимо было занять свой мозг чемто еще, узнать всё, прежде чем я встречусь с Расса. — Нет, — она покачала головой, немного отодвинувшись от кукольника. — Он только сказал, что ты поймал не всех его шиноби. Один из них был здесь и нашёл их в этом доме. Шикамару, до этого молча наблюдавший за нами, чуть прищурился, кивнув мне. — Ты думаешь, даймё можно доверять? Он родной дядя Райджена. Ему очень удобно водить нас за нос, а его статус не позволит нам просто взять и допросить его. — Да, — мрачно отозвался я, — если бы не одна деталь: Расса терпеть не может своего племянника. Даёме Ветра, не часто позволял племяннику приезжать. От этого Райджен получил негласное распоряжение о том, что ему не следует покидать страну Огня.  Сакура нахмурилась. — Странно. Я не помню, чтобы он плохо отзывался о нём. Канкуро коротко усмехнулся. — Конечно, он не станет говорить на лево и на право, что недолюбливает своего родственника, из-за того что тот всегда делает всё, что бы оказаться в центре внимания, а его садистские наклонности никто не станет обсуждать в здравом уме. – Мой брат не перегибал, а скорее даже не договаривал. Но меня больше насторожила внезапная реакция Сакуры. Она словно сжалась после этих слов.-  Вспомни, что ты сама мне сказала после встречи с Даёме. Он велел тебе держаться ближе к Кадзекаге. Я в недоумении посмотрел на нее. Она нервно постукивала по краю чашки и прикусила нижнюю губу. Шикамару подался вперед, скрестив длинные пальцы перед собой. — Как бы там ни было, Расса сделал так, что теперь все считают, будто у вас с Сакурой роман. И слухи, которые пошли по деревне, явно кто-то очень постарался разнести как можно быстрее. Люди не просто шепчутся о вас. Все уверены, что между вами глубокая и давняя связь. Именно поэтому Сакура сейчас здесь, а не кто-то другой из более опытных медиков Конохи. Канкуро откинулся назад и присвистнул. — Интересно. Выходит, Даймё не просто подыгрывает. Он откровенно помогает тебе, Сакура. Хотя, если тебе нужен был мужчина, чтобы разыграть великую любовь перед Райдженом, ты могла бы попросить меня. Я бы, с удовольствием согласился, и кое чему тебя научил бы… - Канкуро. Он подмигнул ей, и бросил на меня взгляд мол «а что я могу поделать с собой ?» Сакура закатила глаза, но уголок её губ дрогнул, когда кукольник положил руку ей не плечо, поддерживая. Между ними всё было просто. Брат мог касаться её, когда хотел, обнимать и Сакура не напрягалась в ответ. Не вспыхивала. Не забывала, как дышать. Рядом с ним её тело молчало. Со мной — никогда. Стоило подойти ближе, и я уже видел, как она замирает на долю секунды, как слишком быстро начинает биться пульс у неё на шее, как расширяются ее зрачки. Сакура могла попросить кого угодно подыграть ей. Канкуро, Шикамару, первого попавшегося шиноби, которого можно было бы представить удобной ширмой. Только вот Даймё следил не за Канкуро. Он следил за нами. Этот старый извращенец, всё знал. Мне стоит проверить, как давно он наблюдает за мной. И если именно он пустил эти слухи, то Райджен, скорее всего, рано или поздно получит их подтверждение. Фотографии. Тогда всё это перестанет быть простой болтовнёй и превратится в то, что в Стране Огня сочтут доказательством. Канкуро, не подозревая, насколько близок к истине, продолжил, оторвав руку девушки от чашки и сжал ее в своей ладони. — Почему ты просто не можешь ему отказать? — Райджен не простой человек, — ровно произнёс Шикамару. Он бросил взгляд на Сакуру. — И он уже несколько лет преследует её. — Вы серьёзно? И после этого ты говоришь, что она не может ему отказать? Хокаге должен был защитить её. — Он и защищает, — спокойно ответил Шикамару. — Настолько, насколько это вообще возможно. Райджен — следующий даймё Страны Огня. И Сакура для него не просто красивая девушка из сотни предложенных кандидатур. Он выбрал её сам. Он выслеживал её по всей территории Огня, и если вы думаете, что Какаши не пытался решить всё мирно, то ошибаетесь. С правителем Огня очень сложно договориться. Сакура откинулась на стуле судорожно выдохнув. Её маленькая ручка крепче сжала большую ладонь брата. У меня от этого теплого поддерживающего жеста вспотели ладони.  Шикамару продолжил, не сводя глаз с Канкуро: — На праздник фейерверков в Коноху должна была прибыть вся семья правителя. Я почти не сомневаюсь, что там Райджен сделал бы предложение публично. После этого Сакура уже не смогла бы отказать ему без последствий. Даймё бы этого просто так не оставил. Так что, когда из Суны пришёл запрос на эту миссию, это стало временным спасением. Райджен был избалованным, скользким, наглым. Я знал этот тип мужчин. Они привыкли получать желаемое. Но этого было недостаточно, чтобы объяснить тот страх, который я видел сейчас в ее глазах. Она не просто злилась. Она боялась. Я не мог понять, что именно вызывает во мне тревогу, но чутье шиноби подсказывало, что есть что-то еще о чем они не хотят говорить. Канкуро выругался сквозь зубы и резко провёл ладонью по волосам. — Чёрт бы побрал этих правителей. Один хуже другого. Он повернулся к Сакуре, и на этот раз в его голосе не было ни тени флирта, ни привычной насмешки — только искренняя забота. — Почему ты ничего  мне не рассказала раньше? — Я не думала, что всё зайдет так далеко. Я и сама не знала о том, что Райджен прислал то письмо с предложение Какаши. До сегодняшнего дня я думала, что просто удачно попала на миссию, в которой могу хорош заработать, проводя время в Суне. Мне не нравилось видеть её такой. Не нравилось, что кто-то мог напугать её, настолько, что теперь она сидит в моём доме, в моей деревне, и всё равно не чувствует себя в безопасности. Я опёрся локтем о стол и посмотрел на Шикамару. — Что ещё? Это ведь не всё. Не поверю, что Харуно Сакуру, можно напугать свадьбой, или публичным отказом даже сыну Даймё. Он выдержал мой взгляд. — Есть вещи, которые лучше услышать от неё. Сакура замерла. — Райджен не мог напугать тебя одной только настойчивостью, — произнёс я спокойно, хотя внутри всё кипело от осознания, что я прав. — Что он сделал? Канкуро повернул голову к Сакуре так резко, что я едва не услышал, как у него хрустнула шея. Шикамару молчал, но я видел, как напряглась его челюсть. А Сакура побледнела спрятав руки под стол. И тогда я окончательно убедился, что был прав. Она боялась не без причины.