Глава 2. Sardo uzo edl

Бруно заехал в лес первым. Он оставил машину среди деревьев на поляне: Мираж уже ждал его, подготовив место. Мужчина достал из багажника длинный чёрный ножик с белоснежной костяной ручкой – «подарок» Лео, бутылку сока и пошёл по уже протоптанной тропинке. Лес работал ему на руку: деревья расходились в стороны, дорожка вырастала буквально из земли и вела его до самого костра, горящего чёрным пламенем. В глубине кострища росли прекрасные стеклянные розы, словно сидели на снежной поляне Сардо, где за ними ухаживали многочисленные Тени. Моннет достал ножик из портупеи на бедре и присел на землю. Огонь приятно грел, а дым от него не шёл вовсе. Мужчина сунул нож в пламя, прокалив металл, и вывел над землёй символы: Сардо. – Sova fe Sardo, – закончил Моннет и прошёл в огонь. Воздух успел насытиться влагой, когда Бруно покидал декорации леса. Он появился в Мираже уже с потёкшим гримом, отчего его образ стал ещё кошмарнее. Поляна роз и снега. Моннет бросил лишь мимолётный взгляд на цветы и сразу ускорил шаг. Мужчина знал, что они опасны, впрочем, это от него никто не скрывал. Тень лошади, появившаяся из-под земли совсем рядом, заставила Бруно улыбнуться: идти не придётся. Он приблизился к существу и погладил призрачную гриву, а потом с прыжка сел на неё. – Тихо, – прошептал он, поглаживая лошадь по шее. – Limme. Тень успокоилась и мотнула головой, а Бруно хлопнул её по бокам, и та не спеша пошла к замку. Моннет оглядывался по сторонам, держась за чёрную гриву: в тёмном лесу, окружающем замок, не было света от слова совсем, и Тени превращались из абстрактных существ в чёрных, материальных созданий с чёткими формами. Это Бруно завораживало больше всего. До чего странным и неизведанным оставался Мираж даже спустя годы, приведённые в его среде. Бруно помнил, как впервые попал сюда: его сердце едва не остановилось, когда он увидел огромных Куву и страшных Теней, а стоило ему встретиться лицом к лицу с Сардо, то желание спрятаться почти овладело им. Но он держался. Моннет не давал себе права бояться, он поменял обличие, причём в прямом смысле. Поначалу, когда в Мираже мужчина оставался чужаком, он носил маску ворона, но потом, решившись стать частью этого мира, отказался от неё. Вот и сейчас Бруно чувствовал себя на своей территории, в своём мире. Его уже не пугали всюду снующие Анды, верные Тени и резкие Куву. Он привык к Миражу, даже полюбил. Конь остановился у края леса, дальше улицу озаряли редкие фонари и виднелись большие ворота в замок. Бруно спрыгнул на землю, похлопал Тень по шее и направился прямо к Сардо. Миновав лестницу, Бруно зашёл в большой зал с банками, бутылками и бочками: своего рода кухня, даже скорее бар. Моннет взял бокал, налил туда излюбленного вина и добавил сок, который принёс с собой. Жидкость, как и ожидалось, забурлила и засияла. Бруно удивлялся каждый раз, проводя такие «эксперименты». Попробовав немного на вкус, он довольно хмыкнул и прошёл в зал, где уже пахло пеплом и розами. – Слава ночи, – сказал Бруно, с улыбкой поднимая стакан. – Слава Луне, – закончил Сардо, оборачиваясь на француза. В белых пальцах Царь держал лейку из красного стекла с рельефом бутонов роз. – Леонардо ещё не приходил? – Он у сына и Вильяма, – ответил Сардо, отставляя лейку. Кивнув, Моннет сел в любимое кресло, обтянутое красной кожей, и покрутил в руках стакан, изучая блеск от его граней. А после его интерес привлекли прибавившиеся на троне бутоны и распустившиеся цветы. Замок менялся, а вместе с ним и Сардо. Его пальцы больше не были похожи на труды скульптора-сюрреалиста, они, наконец, стали нормальными, прямыми. Стена, за которой лежала Брукс, покрылась лианами, а в самом замке будто поубавилось льда. Он цвёл. – Грядут большие перемены, – сказал Сардо, сажаясь в трон, – очень большие. – Давно пора было, – усмехнулся Бруно. На губах Сардо заиграла улыбка. Его явно позабавили слова, сказанные Моннетом. Бруно был этому только рад. Ещё минут десять спустя в зал поднялся Леонардо. Лицо его покрывала белая краска, а от уголков губ до самых бровей тянулись красные линии; кончик носа тоже был в этой краске. Белая рубашка с большими алыми пуговицами и такие же брюки – Лео мастерски повторил образ Пеннивайза, добавив в него кое-что своё. – Как он? – спросил Моннет, вырисовывая в воздухе круги указательным пальцем. – Калберг готов. Сегодня Вильям принял последнюю дозу, – сказал Лео, стирая что-то красное с рук. – А наряжался зачем? – Напоминал сыну про праздник, – ответил Уайт с самой отвратительной улыбкой на свете. Бруно бы с превеликим удовольствие раскрасил ему лицо не только гримом, но и синяками, но надо было держать маску. Бруно кивнул и посмотрел на Сардо, сидящего с довольной улыбкой. Он явно был рад предстоящему действию, даже не скрывал этого. Царь ликовал. Как и Лео, буквально сияющий от счастья. – Как быстро подействует последняя доза? – спросил Бруно, отхлёбывая из стакана. – Уже, – кротко и как-то весело парировал Уайт. Он даже улыбнулся Моннету. Впервые, наверное, за всё то время, что они работали вместе. – Тогда, – громко и медленно начал Мариус, – можем приступать к главному этапу. Сардо махнул рукой, и обросшие растениями стены раздвинулись, представляя хрупкую девушку. Лео хлопнул Бруно по плечу и махнул в сторону входа: им надо было пойти за Калбергом. Мужчины долго спускались к подвалу, где жил Ирвин, а теперь ещё, видимо, и Вильям. У Бруно защемило сердце, когда он увидел маленького мальчишку, сидящего возле лежащего тела Калберга. Именно тела. Губы приобрели синюшный оттенок, а кожа была белее снега. Где-то уже виднелись первые трупные пятна. Слишком быстро. Хотя Бруно это теперь не удивляло, в Мираже время шло скорее. – Он был хорошим, – прошептал Ирвин, роняя поблескивающие в свете лампы слёзы над парнем. Моннет ещё с первых дней, когда к Ирвину подселили Брукс, понял, что тот быстро привязывается к людям. Очень быстро. – Ну-ну, малыш, всё хорошее когда-то заканчивается, – мягко заговорил Лео, аккуратно обнимая сына. Сейчас Бруно заметил, что все ладони мальчика были перепачканы красным, а на ногах и руках виднелись ранки и царапины вместе с уродливыми белыми шрамами. Бруно даже думать не хотел, откуда они могли появиться у маленького мальчишки. Ирвин был ещё ребёнком. Юным и беззащитным. Бруно вообще был очень интересен сам парнишка. Раньше он только слышал о нём, но прежде никогда не видел. Мальчик сильно отличался от родителя, но общие черты всё же сохранялись. Удивительно, как Ирвин был одновременно похож на отца и брата, в то время как сами они сильно отличались друг от друга. Бруно задался вопросом, что вообще братья могут думать друг от друге, но тут же забыл про него. Он увидел что-то, что всегда считал невозможным. Ирвин сидел на коленях отца, а тот ласковыми движениями поглаживал сына по спине и даже покачивал. Моннет рот открыл от удивления, но семью, на первый взгляд, всё устраивало. Только спустя две минуты Бруно заметил пустую стекляшку. Такую же, в которой он приносил успокоительное из кладовой для Вильяма. Видимо, Лео снова только начал свою игру. Или же он просто хотел уберечь сына от очередных скверных эмоций, во что Бруно верилось с трудом. Когда Ирвин, казалось, совсем уснул на руках, Леонардо переместил его на «лежанку» – иначе мужчина это назвать не мог – и указал Моннету на тело. Бруно подхватил уже окоченевшего Вильяма под руки, а Лео взял за ноги. Выйдя из подвала, Уайт захлопнул дверь, и они направились в зал. – С магией это было бы куда легче, – отозвался Леонардо, чем удивил Моннета. – Почему Сардо против того, чтобы ты ей пользовался? – Потому что здесь только Мариус имеет право на неё, он блокирует чужую магию, – объяснил Лео, оборачиваясь назад. – Я могу её применять только у Ирвина. – Вильям?! – испуганно произнёс хриплый голос, и Бруно чуть не подпрыгнул на месте: он не ожидал, что кто-то из заключённых ещё способен разговаривать. – Закройся, – рыкнул Лео, пнув дверь. На мгновенье Моннету даже удалось увидеть волны, расходящиеся от удара Уайт. В камере послышался грохот, а Лео зашипел себе под нос: – Проклятье. Бруно покосился на него, но тот уже спешил объясниться: – Здесь она работает ещё, но Мариус всё равно против, чтобы я использовал её с кем-то кроме Ирвина. Бруно понимающе кивнул. Впрочем, это его особо не заботило, он больше думал о том, кто там так может волноваться за Вильяма. И почему Ирвин вообще согласился на отцовскую ласку. Войдя в зал, мужчины бережно опустили Калберга на алое полотно, украшенное по углам вышивкой чёрных роз. Там уже покоилась Одри. Девушку окружал магический треугольник из свечей – символ Сардо. Рядом с ним, словно отражение, располагался второй, перевёрнутый. Он был больше. Пять свечей, выстроенные в огромный пятиугольник, завершали ритуал, становясь обрамлением. Углы фигур соединяли увядшие лепестки стеклянных роз, ставшие бархатными, перемежаясь с хрупкими осколками – лепестками свежих цветов. На вершинах пятиугольника виднелись выведенные остатками растений буквы. Sardo. Бруно с трудом разобрал символы, отмечавшие углы большого треугольника: Uzo. А на малой фигуре читалось ещё одно слово: Edl. «Привязываю к Сардо» – вторил Бруно, снова и снова перечитывая заклинание. Ритуал Слуги. Он ровно выдохнул, сохраняя маску, или уже своё настоящее лицо. Лео подошёл к нему и протянул руку. Бруно отдал ему ладонь, и Уайт сделал глубокий надрез, а потом совершил то же самое и себе. Бруно подтянул прозрачный бокал, сжал ладонь в кулак над ним, и капли крови стекли туда. Следом уже Лео добавил в бокал своей частички и залил это всё белой мерцающей жидкостью – водой из святого источника. По спине Моннета пробежался холодок от осознания всей серьёзности дела. И от понимания, насколько долго он уже в этом участвует. Лео подал бокал, и Мариус принял его, изящно держа в ладони. Уайт, как заворожённый смотрел на него. Он боготворил Сардо, жил ради него во всех смыслах этого слова. Он сохранял Ирвину жизнь только из-за Мариуса. Он "создал" Ирвина ради Сардо. И его совершенно не смущала стекающая по ладони кровь, а вот Бруно спешил перемотать раны бинтами, заботливо оставленными Сардо. Помирать ему было не время, он ещё не всё сделал то, что хотел. Царь скинул накидку, оставшись лишь в длинным чёрном платье почти до пола, и встал в треугольник уВильяма в ногах, придерживая бокал. Бруно посмотрел на Леонардо, тот кивнул, и они в унисон заговорили. – Sardo uzo edl. Iburo arno mei. Val meno toro. Kasara dam uko. Befo lara son. – Всё быстрее и быстрее говорили мужчины, и, казалось, они пытались перекричать друг друга, заглушить. Лео, надрывая голос, выкрикивал слова, и Бруно видел, как слёзы блестели на глазах Уайта. Он вкладывал всего себя. Он выполнял свою долгожданную миссию, цель своей никчёмной жизни. Сардо в два глотка опустошил бокал, а Бруно лишь скорее и громче заговорил слова уже по второму кругу. Он видел, как трупные пятна на теле Вильяма пропадают, ничего не оставляя на белом туловище юноши. Затем губы приняли розоватый оттенок. А потом он открыл янтарные глаза. Они светились в сумраке комнаты. Горели и пугали. Бруно хотелось кричать. Если бы он знал, что к этому всё приведёт, то никогда бы не стал допускать такого исхода событий. Ситуация перевернулась с ног на голову, когда жёлтый огонёк погас в глазах Вильяма и парень протяжно застонал. Очень громко. Он кричал с такой болью, словно его сжимали в тисках и не давали пошевелиться. Хотя как знать, что было лучше: быть в лапах смерти или ожить в Мираже среди стен Ледяного замка. Когда Вильям во второй раз распахнул глаза, на Бруно смотрела пара голубых айсбергов, к которым он уже успел привыкнуть в стенах Гнезда. – Твою мать, – забормотал Лео, подползая к Вильяму и осматривая его. Улыбка Сардо пропала, и взгляд преисполнился презрением то ли к Уайту, то ли к Калбергу. – Твою мать! – громче завопил Лео и ударил Вильяма по лицу, оставляя на щеке красный след. – Моннет, ты урод! – резко закричал Лео и Бруно удивился, чем успел так разгневать Леонардо. Уайт встал с колен, на которых уже виднелась кровь: стёкла роз были очень острыми, и подошёл к Бруно. Он взял его за грудки и сильно тряхнул, Бруно не ожидал, что Уайт вообще обладал такой силой. – Тебе же было сказано избавиться от детей! Лео кулаком вмазал Моннету, а потом снова и снова, пока Бруно одним движением не отправил его к стене. Лео ударился спиной, прохрипел и скатился на пол, уставившись перед собой. – Бруно, – медленно и тихо позвал Сардо, но его голос раздавался чётко, – ты должен избавиться от них. Они заходят слишком далеко и слишком сильно мешают нашим планам. – Я выполню всё в ближайшее время, – кивнул Бруно. «Только мешают они вашим планам». – Предатель, – прошипел Лео, поднимая глаза на Моннета. – Если пришёл к нам, то выполняй всё, что говорят. Беспрекословно. – Что с Вильямом делать будем? – спросил Моннет, пропустив высказывание Лео мимо ушей. – Дадим набраться силой, а потом вернём в его мир. Это не займёт много времени, – ответил Сардо, удаляясь из зала. – И надо что-то сделать с его девушкой, она не верит простым СМС. Проницательная она у него. – Маргит, – тихо простонал Вильям, вертясь, словно в лихорадке. Сардо вышел из зала, а Лео остался сидеть на полу, злобно и враждебно поглядывая на Моннета, пока тот рассматривал Вильяма. Парню было совсем плохо. Но хуже было то, что он теперь являлся своеобразной куклой Сардо и Лео. Это хуже смерти. Почему-то Бруно был в этом уверен. – Что с той старушкой? – вдруг поинтересовался Бруно, обратившись к Лео. – Тебе какое дело? – Лишь интересно, я думал она вместе с Ирвином. – Нет, она ниже. – В колодце? Лео щёлкнул пальцами, мол, «в точку», и тоже посмотрел на Вильяма. А потом и на спящую Брукс. Его руки с силой сжались в кулаки.