Глава 4

«Сегодня на Корусант нами доставлена группа „Молот“. Рекомендую обратить на них внимание и проверить их медкарты». Фокс закатил глаза и раздраженно выдохнул. Интересно, долго ли думал Танк, чтобы составить это, как ему, без сомнения, казалось, загадочное послание. Коммандер мысленно представил перед собой сержанта: гора мышц в потрепанной броне, смекалистый, но при этом на удивление бесхитростный. Танк был хорошим братом, немного упертым, но честным и надежным. И он совершенно точно не был ни болтуном, ни паникером. Уж это-то Фокс знал наверняка… * * * Судьба свела коммандера Фокса с сержантом Танком случайно. Все началось с сенатора от Дролла Хассена Вулла, нелепого, прямо-таки карикатурного идеалиста, в один далеко не прекрасный день решившего потребовать аудита всего военно-промышленного комплекса своего сектора и попытавшегося перекрыть контрабандные каналы поставки оружия. На взгляд Фокса, безопаснее было бы потыкать палкой в брюхо здоровенного виишока, но дроллы славились своей оторванностью от реального мира и сенатор Вулл был ярким представителем своего народа. Вначале сенатор получил предупреждение, столь же изящное, сколь и жестокое. Ученый совет Дролла прислал ему в благодарность за заботу о деле мира бутылку выдержанного коррелианского, от которого, что было всем хорошо известно, сенатор точно не откажется. Сильнейший галлюциноген, подмешанный в спиртное, не убил упрямого сенатора, но почти на сутки превратил окружающий его мир в скопище самых диких и жутких кошмаров. Фокс бы не назвал случившееся намеком, настолько очевидным было послание, но Хассен Вулл не просто не унялся, а разошелся лишь сильнее. Следующим ходом стал взлетевший на воздух личный аэроспидер. Взрыв был такой силы, что от машины осталась лишь часть покореженного остова, а дроид-водитель расплавился, превратившись в бесформенный комок металла. Замешкавшийся в своих апартаментах сенатор не пострадал, а вот его помощник получил тяжелейшие ранения и ожоги, вынужден был две недели плавать в бакте, а потом отбыл поправлять здоровье на Аквиларис. Его место занял новый помощник — маленькое пугливое существо, у которого не хватало ни решительности, ни красноречия хоть как-то повлиять на своего буйного патрона. Конечно, поначалу никто убивать Вулла не собирался. Он хоть и был безнадежным самовлюбленным идиотом с заштатной планетки, но все же заседал в Сенате. А потому его оппоненты попытались первым делом воззвать к разуму сенатора и присущему всем живым существам чувству самосохранения, увы, как оказалось, совершенно Вуллу не свойственным. Легче было динко оторвать от их выводка, чем заставить Хассена Вулла свернуть с выбранного пути. Он пер напролом, каждый день произносил прочувствованные речи, стал любимцем голосети и уже чуть ли не метил на место канцлера. В общем, он не оставил своим недругам выбора, только теперь тяжело было сказать, каким именно. Когда сенатор направлялся домой после очередного интервью, в котором страстно обличал не только воротил военно-промышленного комплекса, но и своих коллег, в его аэроспидер на полном ходу чуть не врезался многотонный потерявший управление грузовик. Спасла Вулла охрана, которую ему усилили буквально накануне. Парни Фокса, вовремя заметив опасность, пошли наперерез и сбили грузовик с траектории. Спидер сенатора задело по касательной, но удар все равно был жестким. Его завертело, и водителю лишь чудом удалось удержать в воздухе тяжелую машину, которую затем вынесло на пешеходный уровень. Спидер остановился только тогда, когда пробил сияющую витрину одного из фешенебельных магазинов, выстроившихся вдоль всей улицы. Грузовик же, сметая попадавшиеся на его пути спидеры, пролетел несколько трасс, врезался в опору, рухнул вниз и, снеся часть пешеходной платформы, наконец остановился, погребя под собой несколько ошалевших от удивления и страха прохожих. Во время инцидента погибло десять гражданских, среди которых по иронии судьбы оказался один из видных чиновников оборонного комитета. Еще двадцать три разумных было ранены, семеро из них крайне тяжело. А Фокс в тот день лишился двух хороших парней: водитель погиб на месте, второго гвардейца не успели довезти до бакта-танка. С окончательно одуревшим от популярности и жажды власти сенатором надо было срочно что-то решать. Офис канцлера направил совету кланов Дролла запрос на отзыв Вулла, конечно же исключительно из соображений безопасности, а самого сенатора, пока тот не очухался и не попытался выкинуть что-то еще, было решено перевезти в укрепленный комплекс на территории ВАР, где он должен был дожидаться отправки на родину. И вот тут Фокс чуть не облажался. План эвакуации сенатора представлялся простым и безупречным. Было организовано два конвоя: один ложный, под личным началом Фокса, должен был с помпой проехаться по верхним уровням и собрать на себя всех возможных наемников, которые решили бы в этот день поохотиться за дурной сенаторской головой. Другому, уже с Вуллом, предстояло двигаться в это время по старым грузовым туннелям, проходившим между уровнями. Тоннели эти были заброшенными только на первый взгляд, и перед операцией их тщательно осмотрели с помощью мини-дронов на предмет возможной опасности. Пытавшихся обосноваться в тоннелях верхнего уровня нищих регулярно разгоняли, и очередной рейд прошел как раз недавно, так что полицейские дроны не обнаружили там никого, кроме слизней и мелких грызунов. Канцлер очень рассчитывал на то, что сумеет гарантированно избавиться от беспокойного коллеги. В разговоре с Фоксом он особо подчеркнул, что сенатор ни в коем случае не должен превратиться в мученика, а значит, его надо было во что бы то ни стало в целости и сохранности доставить на Дролл. Что там с ним уже сделают разгневанные герцогини, никого не интересовало. Фокс лично изучил оба маршрута, отметил на пути конвоя все вентиляционные шахты, все ответвления от основной «трассы» и велел обвесить их всеми возможными датчиками, проанализировал расписание грузовых лифтов и даже запросил данные о крепости туннельных опор. Он не спал целые сутки, он все учел, все просчитал и готов был поклясться, что даже если на Корусант слетятся охотники за головами из всех близлежащих секторов, ситхов сенатор благополучно улетит домой. Операция проходила совместно с гарнизоном ВАР, и Фокс лично отбирал бойцов для усиления конвоев. Танка с парнями назначили в дальнее прикрытие, они должны были стать тенью, следующей по пятам за настоящим конвоем. Наконец наступил час Х. Сидящий в головном аэроспидере Фокс наблюдал за тем, как его штурмовики в отполированных до блеска доспехах занимают позиции, и чувствовал себя хозяином положения. Внушительный конвой тронулся, выехав на залитую неоновым светом вечернюю трассу, и сразу же привлек все взгляды — и тех, кто восхищался мощью Республики, и тех, кто жаждал увидеть ее унижение. В то же самое время внизу пополз другой конвой, увозящий прочь от славы и кресла канцлера злого как десяток вамп сенатора Вулла. Над ними по узкому техническому проходу, увешанному кабелями и усеянному решетками вентиляций, неслышно пробирался Танк со своими парнями. Их доспехи, покрытые особым, отражающим свет составом, сливались с жирной грязью, облепившей все стены и за долгие годы спрессованной до состояния камня. От мощных моторов внизу металлические мостки под ногами неприятно вибрировали. Воздух здесь был мутным и густым от пыли, поднимаемой массивными грависпидерами. Танк, вынужденный то и дело пригибаться, следил за бронированными боками пузатых машин, неспешно проплывавших в прорезях перегородки, отделявшей мостки от чрева туннеля. Его работа заключалась в том, чтобы смотреть в оба и идти вперед до точки, где их сменит другая группа прикрытия. Наверху все шло по плану, и Фокс даже почти расслабился. Его вызывающе внушительный, подходящий больше для парада, чем для спецоперации кортеж мчался по скоростным воздушным трассам верхнего города. По блестящим бокам аэроспидеров скользили неоновые огни… А потом мир вокруг взорвался. В прямом смысле этого слова. На одном из перекрестков, когда спидеры внизу остановились, пропуская перестраивающийся на верхние уровни транспорт, прямо из сияющей огнями черноты вырвались с жутким ревом два огромных грузовика с массивными прицепами. Со скоростью и мощью крайт-дракона они вылетели на верхнюю трассу и, крутанув на месте, сцепились прицепами, перекрывая дорогу кортежу Фокса. В ту же секунду комлинки захлебнулись белым шумом. И на гвардейцев со всех сторон посыпались крошечные гражданские спидеры, какие-то под управлением дроидов, какие-то и вовсе на автопилоте. Они роились вокруг словно надоедливые насекомые, сходились в стайки и тут же разлетались прочь, метались туда-сюда, казалось бы, без всякой цели, не стреляли, но и не позволяли маневрировать. Заработали пулеметы, установленные в аэроспидерах штурмовиков, и крошечные машинки начали взрываться, поливая все вокруг сгустками раскаленной плазмы и фонтанируя осколками. Воздух наполнился воем сирен — внизу несколько патрульных машин отчаянно пытались отогнать гражданские спидеры от места боя, — оглушительными хлопками взрывов и грохотом осколков о броню. Некоторым спидерам уже удалось прорваться к военному транспорту. Они со всего маху врезались в бронированные бока и взрывались. Там, где несколько минут назад отражались огни вечернего Корусанта, сейчас змеились потоки липкого пылающего геля. Все вокруг заволокло густым зловонным дымом, и видимость упала почти до нуля. Сзади послышалась серия взрывов, один из аэроспидеров, не выдержав нагрузки от навалившейся на него стайки летающих бомб, завалился на бок и, надсадно урча, стал спускаться вниз, все быстрее и быстрее, пока не грохнулся со всего маху на к тому моменту уже совершенно пустую пешеходную платформу. Он так и остался там лежать грудой смятого металла, и даже если находящиеся внутри штурмовики выжили, мало им не показалось. — Взорвать грузовики! — заорал Фокс сидящим рядом гвардейцам. Водитель вдавил педаль, аэроспидер, взревев, попер вперед, как огромный грязерог. В его корпус тут же врезались два начиненных взрывчаткой спидера, один со стороны Фокса. По измазанному копотью стеклу побежали огненные змейки. Еще три взрыва раздалось сзади, почти в одном и том же месте. Машину качнуло, водитель крутанул штурвал, пытаясь удержаться на лету, и перед окном Фокса вырос бок грузовика. — Окно! — скомандовал Фокс, вытаскивая из пазухи в двери термальный детонатор. — Но коммандер… — попытался возразить гвардеец сзади. — Окно! — рявкнул Фокс, и окно медленно поехало вниз. Как только транспарестиловая перегородка достаточно опустилась, Фокс и сидящий сзади гвардеец одновременно рванули вперед и прилепили детонаторы к боку грузовика. Им повезло, они оказались прямо перед тем местом, где кузов переходил в прицеп. Достаточно будет одного захода, чтобы грузовик развалился на две части и открыл проход. Таймер отсчитывал секунды, водитель вдавил штурвал, стараясь опустить машину и уйти от взрывной волны, которая должна была быть мощнее, чем от спидеров. Гвардеец сзади уже скрылся в салоне, но Фокс чуть замешкался и глянул назад, пытаясь оценить состояние заблокированного за ними транспорта. И в ту же самую секунду рядом рвануло. Фоксу показалось, что он со всего маха впечатался в стену и отлетел от нее, как мячик. Он повалился назад. Демпферы в шлеме заглушили звук, но в ушках все равно зашумело, голова стала тяжелой и показалась непропорционально огромной на ставшим вдруг маленьком и легком теле. В горле тут же поднялась тошнота. Перед глазами вспыхнула ослепительная белизна, через мгновение сменившаяся клубами густого черного дыма. Сзади охнул водитель, в которого Фокс влетел со всего маху. Их спидер дернулся и ухнул вниз. Фокс зашипел и схватился за левое плечо, вспыхнувшее болью. Белая перчатка почти тут же стала красной, между пальцами побежала кровь. — Коммандер!.. Коммандер!.. Звон в ушах медленно отступал, сменяясь приглушенными криками и воем сирен. Сверху громыхнуло, и спидер опять замотало из стороны в сторону. О металл гулко застучали обломки. Потом прилетело что-то особенно тяжелое, вдавилось в крышу, и водитель, ругаясь так, что позавидовали бы хатты, закрутил штурвалом, грубо отпихивая от себя Фокса. Аэроспидер в конце концов удалось посадить прямо на одну из парковочных площадок нижнего уровня, защищенную эркерными выступами нависавшего над ней здания. К тому моменту Фокс уже почти пришел в себя и теперь рвал пакет с бакта-пластырем. Раскаленный осколок полоснул по плечу сзади, аккурат по тому месту, где наплечники крепились к основной броне. «Специально будешь целиться, так не попадешь», — зло подумал Фокс. Теперь он чувствовал не столько боль, сколько унижение. А еще внутри начало разливаться щемящее, липкое чувство, очень похожее на страх: похоже, он крупно облажался. Битва наверху все еще кипела. На подмогу парням Фокса подоспели ребята коммандера Торна, и теперь они со всех сторон поливали огнем начиненные взрывчаткой спидеры. Но тех пока еще оставалось слишком много, они хаотично метались в дыму, и схватка грозила затянуться. — Вниз! — приказал Фокс, безуспешно вызывая по комлинку второй конвой. Сквозь белый шум периодически прорывался чей-то голос, но ничего, кроме отдельных слов, разобрать было нельзя. Но то, что Фокс все-таки услышал, ему решительно не нравилось. Танк первым заметил неладное. Стены в туннеле были слишком массивными, и тепловой сканер в его шлеме не пробивал такую толщу, но у одного из проходов, ведущих в недра технического лабиринта, вдруг мелькнула красная тень. Подозрительно антропоморфная. — Стой! — бросил он. Колонна резко остановилась. В ту же секунду коммы взорвались белым шумом. Глушилка выжгла эфир начисто — командные каналы заполнила шипящая пустота. Затем последовали глухие хлопки, тихие, словно звук лопающихся пакетов — ЭМИ‑гранаты локального действия. Они не уничтожили электронику, но перегрузили внешние сенсоры. Визоры солдат залило тошнотворной статикой, лидары бронеспидеров ослепли. Резервные цепи удержали питание, однако несколько секунд полной дезориентации — достаточный срок для маневра. Вылетевшие из вентиляционных шахт в потолке гранаты выбросили густой маслянистый аэрозоль, состоящий из микрочастиц графита и оксида алюминия, окутавший пространство грязно-белой пеленой, которую не могли пробить лазерные целеуказатели. Свет преломлялся в этой взвеси, создавая странные оптические иллюзии. Инфракрасные сенсоры по-прежнему различали контуры людей и машин, но расстояния стали обманчивыми, а силуэты — зыбкими, будто нарисованными на запотевшем стекле. Три бронеспидера ВАР, двигавшиеся с интервалом в несколько метров, замерли одновременно. Двигатели отключились плавно, словно по незримой команде, все огни погасли, оставив лишь тусклое красное свечение аварийных блоков. Кибернетическая атака сработала по единому сигналу, не зависящему от подавленной радиосети. Головная и замыкающая машины превратились в непробиваемые глыбы, блокирующие путь вперед и назад. Средний спидер, укрывавший сенатора, оказался в идеальной ловушке. А потом из служебных ниш высыпали тени. Первая группа открыла шквальный огонь поверх спидеров. Заряды не пробивали броню, но и не давали штурмовикам возможности высунуться, чтобы дать отпор. Вторая группа — двое наемников — устремилась к среднему грависпидеру. В руках у них были компактный терморезак и плазменный бур. Двигались они слишком быстро и, похоже, не были людьми, в качестве прикрытия использовали собственные аэрозольные облака. Терморезак впился в броню со звуком, от которого заныли зубы. На металле тут же проступил раскаленный след. Десять секунд — и по корпусу пошла первая трещина. Плазменный бур испустил короткий синий разряд, уже готовый расширить проем. Танк сквозь зеленоватую пелену ИК‑сканера различал контуры происходящего: средний спидер цел, но вокруг него — мерцающие тепловые силуэты и пульсирующее синее свечение работающего терморезака. Он подал знак группе, и бойцы, активировав кабельные установки, тенями скользнули вниз. Как только их ноги коснулись пола, один из коммандос швырнул осветительную гранату. Резкая, беззвучная вспышка на миллисекунду выжгла из тумана картину: два наемника у борта спидера орудуют резаком, еще трое прикрывают фланги. Нейросети брони зафиксировали цели мгновенно — прицельные маркеры вспыхнули на визорах, превращая доли секунды в возможность для удара. Парни Танка заняли позиции и открыли огонь короткими, расчетливыми очередями. Один из наемников у резака дернулся и упал, второй отпрыгнул за колесо, его движения были неестественно плавными. Группы прикрытия ответили плотным, но слепым огнем, заставляя коммандос укрыться за грависпидером. Дымка, несколько мгновений назад помогавшая нападавшим, теперь мешала и им: прицелиться сквозь аэрозольную завесу было почти невозможно. Танк прижался к корпусу спидера и заскользил под линией огня. Через несколько секунд он оказался в метре от наемника, пытавшегося пристроить терморезак обратно. Не тратя времени на бластер, Танк ударил бронированным локтем в шею ниже шлема. Наемник захрипел. Второй удар пришелся по рукам, сжимавшим резак. Инструмент с лязгом упал на пол. И тогда уже Танк пристрелил наемника. Развернувшись спиной к броне спидера, Танк нащупал на поясе импульсный клин — тяжелый черный инструмент с разрядником на конце, штатное средство спасательных команд ВАР. Рядом с главным шлюзом находился аварийный сервисный отсек — маленькая, почти незаметная панель. Танк ткнул в ее край клином и нажал на спуск. Раздался мощный щелчок. Конденсатор разрядился, имитируя аварийный код через индукционный контакт. Механизм замка отщелкнулся, панель отскочила. Внутри оказался красный грибовидный рычаг ручного сброса блокировки гидравлики, который Танк и рванул на себя. Изнутри спидера донеслись скрежет и шипение. Основной шлюз дрогнул и отъехал на пятнадцать сантиметров. Из щели тут же высунулся ствол винтовки. Танк жестом показал «на выход» и прижался к броне, пока его бойцы короткими очередями отсекали напиравших наемников. Шлюз открылся. Первым выпрыгнул гвардеец‑охранник, за ним второй — они заняли позиции по сторонам люка и тут же повели заградительный огонь. Следом появился третий. Он тащил за собой коренастую фигурку в помятом сенаторском облачении, прикрывая ее собственным телом. Четвертый гвардеец выбрался последним, готовый в любую секунду занять место товарища, если того достанут наемники. Танк грубо схватил сенатора за шкирку и подтолкнул за спидер. Там коммандос подхватили ошалевшего политика и, используя кабельные установки, рванули наверх. Отступали уже другим путем. Если маршрут кто-то слил, а это, без сомнения, было так, то слили весь. А значит, в точке входа их наверняка уже ждут. Но у Танка был свой маленький секрет: узкий техколодец, ведущий к резервному выходу — заброшенной грузовой платформе на три квартала восточнее. Двигались быстро. Сенатор Вулл, которого сначала приходилось тащить чуть ли не на руках, через несколько минут отряхнулся, выпрямился и зашагал сам. Его острый, оценивающий взгляд метался по стенам туннеля. Казалось, что он совершенно оправился от пережитого шока и теперь быстро что-то обдумывает. Танк даже невольно почувствовал уважение к этому толстенькому мохнатому коротышке. Но как только они выбрались на пустынную платформу, где за горой ржавых контейнеров и списанных бакта-танков их ждал неприметный грузовой спидер, сенатор подобрался к Танку поближе, цепко ухватил его своей маленькой когтистой лапкой за перчатку, поднялся на цыпочки и страстно зашептал: — Сержант, я понимаю, у вас приказ. Вы должны доставить меня в цитадель ВАР. Вы думаете, что вы мой спаситель, но на самом деле вы — мой палач. Меня там просто запихнут в шаттл и отправят на Дролл как будто я вещь. Вы же понимаете, как это больно — быть вещью, не иметь своей воли, своих желаний. Для меня все будет кончено. Конец моей карьере. Возможно, конец моей жизни, если герцогини решат, что я слишком… переусердствовал. А ведь я всего лишь боролся за справедливость. Вы знаете, например, какие деньги уходят ВАР, а представляете себе масштабы растрат? Ваши братья гибнут тысячами из-за воровства и некомпетентности штаба, но мы можем все изменить… «О нет, — тоскливо подумал Танк, — только не это… Только не начинай». Он решительно выдернул руку и, подхватив сенатора под локоть, поволок к спидеру. — Подождите, можно же иначе! — Голос Вулла стал слаще неувианского десерта. — У меня есть друзья. Влиятельные. Не только в Сенате. Я заплачу вам, заплачу щедро. И вам, и вашим людям. Мои друзья дадут вам убежище, защиту. Я же не забуду отважных бойцов, что помогли мне восстановить справедливость. Только подумайте, сержант, кредиты, много кредитов… Клоны ведь, насколько я знаю, денег не получают. Солдатская жизнь так тяжела и так… коротка. А могла бы быть иной. У вас могло бы быть все, что вы пожелаете. Вот хоть собственная лямбда вместо этого ржавого корыта… — Сенатор со смесью злобы и страха посмотрел на приближающийся грузовик. — Легальный статус вне армии. У вас всех! — Вулл возвысил голос, чтобы и парни Танка хорошо его слышали. — Только представьте: деньги, свобода, собственный дом, женщины! Все, что вы пожелаете. — Я так понимаю, вы обещаете мне как раз те деньги, которые должны были достаться ВАР, но затерялись где-то по пути, — равнодушно протянул Танк, впихнул упирающегося коротышку в спидер и забрался следом. — Не волнуйтесь, сенатор, справедливость будет восстановлена. Парни, в цитадель. — Что, сенатор, предлагаете нам наплевать на приказ? — В голосе забравшегося с другой стороны Скритча ясно слышалась усмешка. — Это не пренебрежение приказом, — злобно зыркнул на него сенатор, — а разумный шаг! Вы же не можете не видеть: система не работает. Вами, профессионалами, помыкают джедаи, которые ничего не смыслят в войне, особенно в войне такого масштаба. Вас отправляют на убой. Вас используют и выкидывают, как дешевых дроидов-уборщиков. Да Гривус больше заботится о своих тактических дроидах, чем ВАР — о вас. Все клоны заканчивают одинаково — одинаково плохо. Но у вас есть шанс. Я могу стать вашим билетом в другую жизнь. — А сколько денег дадите? — заинтересовался Скритч. — Вот, например, мне хватит на то, чтобы купить такой же костюмчик, как у вас? А то надоели уже эти доспехи. И спишь в них, и жрешь, и воюешь, ну сколько можно! Сенатор недоверчиво посмотрел на Скритча, но решил воспользоваться шансом: — Хватит. Хватит на то, чтобы сменить весь гардероб. И не один раз. — Ве-е-есь… — задумчиво протянул Скритч. — Это ж сколько деньжищ на это уйдет. А как вы думаете, у меня после этого останется на ручную туку и губную гармошку? Я вот с детства о губной гармошке мечтаю. Парни заржали. — Нет, сенатор, умоляю, только не давайте ему деньги на губную гармошку, — произнес сквозь смех Ривер. — Он нас всех с ума сведет. — Ага, — поддержал брата Фьюз. — Мы тогда вам сами заплатим, только чтобы вы его у нас забрали. — А чем мы заплатим, мы ж клоны, у нас же денег нет? — А мы ему отдадим коллекцию постеров Зипа с твилекскими танцовщицами. Что, блестяшка, пожертвуешь коллекцию ради такого дела? — Отвали, старик, — огрызнулся сидящий за штурвалом Зип. Парни опять заржали. Танк закатил глаза и отвернулся к окну. Мимо проплывали глухие стены бесконечных корусантских небоскребов. Коммандер Фокс примчался к цитадели ВАР, когда сенатора Вулла — угрюмого и наконец-то молчаливого — уже передали гарнизону. Его щегольские бело-красные доспехи, еще недавно образец безупречности, теперь представляли собой жалкое зрелище — царапины, сколы, разводы копоти. Левый наплечник отсутствовал, а на его месте красовался бакта-пластырь, криво прилепленный прямо на подранный, окровавленный поддоспешник. В общем, коммандер выглядел так, как и должен выглядеть брат после хорошей драки. — Сенатор Вулл доставлен, коммандер, — козырнул Танк. — У нас без потерь. Фокс окинул сержанта цепким взглядом. — Хорошая работа, сержант, — наконец произнес он, и в его голосе проскользнуло нечто большее, чем формальная похвала. — Я подам соответствующий рапорт. Вольно. Танк развернулся и шагнул к своим парням, но тут Фокс окликнул его: — Сержант! Вернитесь. Дайте свой комлинк. Танк протянул устройство, и Фокс быстро вбил несколько цифр. — Это мой личный код. Если вдруг что-то пойдет совсем не по плану — можете связаться со мной. — Благодарю, коммандер, — кивнул Танк. Фокс почти сразу же пожалел о минутной слабости, но в тот миг облегчение и благодарность к здоровяку-сержанту затмили разум. Он ожидал, что Танк начнет злоупотреблять его признательностью, станет обращаться по малейшему поводу, но… * * * Танк оказался порядочным братом и ни разу не воспользовался кодом. До этого дня. Фокс откинулся на спинку кресла и вздохнул: ну что ж, похоже, пришла пора платить по счетам. * * * Кабинет коммандера Фокса оказался не таким, каким представлял его Танк. Он ждал привычного хаоса полевого штаба — сваленного в кучу оружия, брошенных датападов, мерцающих голокарт, — всего того хорошо знакомого беспорядка, что говорил: здесь живут и здесь воюют. Вместо этого его встретили тишина, нарушаемая лишь ровным, безжизненным гулом вентиляции, и чистота, от которой становилось не по себе: ни намека на беспорядок, ни следа небрежности. Здесь не пахло оружейной смазкой, потом или перегоревшей проводкой. Здесь пахло ничем. За массивным полированным столом, на котором не было ни одного лишнего предмета, сидел Фокс. Его доспехи сияли в ярких лучах корусантского солнца, будто только что сошли с каминоанского конвейера, за его спиной в огромном видовом окне проносились спидеры и светились золотом башни роскошных небоскребов. На лице коммандера не читалось ни усталости, ни раздражения — лишь холодная сосредоточенность человека, занятого разбором документов. Это был не тот брат в закопченной и исцарапанной броне у ворот цитадели, с которым несколько месяцев назад судьба свела Танка. Сейчас перед ним сидел начальник. — Сержант, — Фокс поднял глаза от датапада, — докладывайте. Танк замер у стола по стойке «смирно». Слова, которые он обдумывал всю дорогу, вдруг показались глупыми и неубедительными. Как донести то, что не ложится в рапорт? То, что не осознаешь до конца разумом, но чувствуешь кожей? Но деваться было уже некуда. Танк вздохнул, словно собирался нырнуть с головой в ледяную воду, и начал: — Так точно, коммандер. Сегодня утром мы доставили на Корусант разведывательную группу «Молот». Три недели назад они перестали выходить на связь, и вот — нашлись. Но практически сразу они стали вести себя странно. Были не в себе… — Не в себе? — Фокс едва приподнял бровь, но этого хватило, чтобы Танк почувствовал себя курсантом, сбившимся на экзамене. — Это слишком расплывчатое определение. Уточните. — Видите ли, на станции… там, где их нашли, было слишком пусто. — Танку было не по себе под этим равнодушным, чуть снисходительным взглядом, в этом огромном блестящем кабинете, он понимал, что начинает запинаться, что выглядит как последний ди’кут, но ничего не мог с собой поделать, он был не мастер толкать речи. — Будто оттуда специально все вынесли. А парни… они… Когда мы нашли их, они были на грани. Это и немудрено: столько времени без еды и воды. Но на следующий день уже ходили, говорили, смеялись. Слишком быстро пришли в норму, понимаете? — Ну да, понимаю, меддроид накачал их стимуляторами и питательным раствором. Такой коктейль даже экзогорта поднимет. У вас, кстати, хороший меддроид, поздравляю. — Голос Фокса был ровным, идеально вписывающимся в окружающее его стерильное пространство. — К тому же организмы клонов выносливы. А смех… Истерика. Или бравада. Пока что я никак не могу уловить сути вашего беспокойства, сержант. — Это была не истерика, — уперся Танк. — Они смеялись все вместе… как по команде. Двигались… синхронно. А еще они не моргали. Ну почти не моргали. Вернее, когда я заходил к ним с утра, они не моргали. А один вообще впал в ступор, пока его не встряхнули. А еще у них были совершенно пустые глаза, а потом они опять стали нормальными, и мы даже играли в саббак… Фокс молчал, давая возможность сержанту выговориться. Одной рукой он подпер щеку, другой чуть слышно постукивал по столешнице — первый признак зарождающегося раздражения. — А ночью, — зачастил Танк, чувствуя, что окончательно теряет контроль над ситуацией, — я услышал странные звуки. Пошел проверить, а они… Они сидели на койках и что-то напевали. Монотонный такой звук, тягучий. Я такого языка никогда не слышал. Молотобой сказал, что песня помогает им заснуть. И… — Танк сглотнул, — мне стало не по себе. И я ушел. Он не стал рассказывать коммандеру о своих чувствах той ночью, о том, как ему захотелось поддаться чарующему мороку, что окутал его в тот момент, и какой животный ужас охватил его потом. — Играли в саббак, говорите? И, разумеется, ничего не пили в тот вечер? — В голосе Фокса впервые послышалось усталое раздражение человека, которого отрывают от важных дел из-за чепухи. — Нет, — Танк для убедительности даже замотал головой, — конечно нет. Я вообще не по этой части. Только каф. Кстати, о кафе. Я, когда вернулся из медотсека, опрокинул стоящую на столе кружку. А с утра стол был чистый, хотя кафа в кружке не было. Значит, кто-то заходил ко мне, когда я заснул. Кто-то хотел, чтобы я думал, что мне это все привиделось, но мне не привиделось. Коммандер, мне ни разу в жизни ничего не привиделось, никогда. У меня вообще очень туго с воображением. И я не употребляю дурь, не напиваюсь перед сном. А еще нас зачем-то посадили в грузовом ангаре, хотя переброски войск не было, военные точно стояли полупустыми. Я понимаю, как все это звучит со стороны, но… они правда напугали меня. Произнеся эти слова, Танк почувствовал облегчение. Он наконец-то признался самому себе в том, что чувствовал все это время, — страх. В кабинете повисла тягостная тишина. Фокс откинулся в кресле. Кожаная обивка тихо скрипнула. Он внимательно смотрел на Танка, но не как на брата, а как на отклонение в системе, решая, вызвано ли оно серьезной поломкой или это незначительное неудобство, с которым можно легко смириться. — Хорошо, сержант, давайте я резюмирую, — заговорил он наконец. — Вас смутили подозрительная чистота на станции, где нашли пропавших разведчиков, быстрая, но вполне объяснимая с медицинской точки зрения реабилитация, эпизоды нарочито группового поведения, что в условиях сильного стресса скорее норма, чем патология. Также вашу озабоченность вызвало ночное происшествие, хотя вы сами до конца не уверены, что вам это не приснилось. Единственное доказательство — кружка с кафом, который вы то ли допили, то ли нет. И еще гражданские службы как всегда все перепутали и посадили вас в грузовой док. Я ничего не пропустил? Танк угрюмо молчал. Когда коммандер разложил все вот так, по полочкам, история и правда превратилась в какую-то безумную параноидальную фантазию. — Можно было бы предположить, что в результате сильного стресса вы слишком остро среагировали на происходящее, — продолжил Фокс, так и не дождавшись ответа, — но ваша миссия прошла легко: вы прилетели, забрали группу, улетели. Ничего неординарного, ничего, что могло бы выбить командира коммандос из колеи. Ведь я прав, ничего такого не случилось? — Фокс особенно подчеркнул это «ничего», и у Танка от стыда запылали уши. — Ничего, — честно признался сержант, но потом упрямо повторил: — Но то, что я видел, — я видел. Фокс вздохнул. Коротко, неслышно. Он провел рукой по лицу, и на мгновение в его глазах мелькнуло то самое очень человеческое, очень понятное раздражение, которое Танк видел у многих офицеров, когда к ним лезли с ерундой. — Хорошо, — кивнул Фокс, и Танк понял, что это конец. — У вас прекрасный послужной список, сержант, поэтому я приму ваш рапорт к сведению. Направлю соответствующий запрос в АрмиМед, пусть они проведут дополнительные сканирования. Я просмотрю досье группы «Молот». Но вы должны понимать, что на данный момент я не могу дать хода этому делу, потому что дела нет. Громкий смех и странные песни посреди ночи, безусловно, могут раздражать, но реальной угрозы не несут. Вы свободны, сержант. Возвращайтесь к своим обязанностям. — Так точно, коммандер, — буркнул Танк, отрывисто козырнул и зашагал к выходу. — И, Танк… Сержант обернулся. Коммандер Фокс впервые смотрел на него как на брата: внимательно и немного сочувственно. — Не усложняйте. Обычно самое простое объяснение и есть единственно правильное. Чаще всего странный боец — это просто вымотанный боец. Идите в казармы и хорошенько отдохните. * * * — Сенатор Чучи! Райо обернулась. — Советник Кардракс. — Она склонила голову в приветливом поклоне. Главного советника экономического блока Моргрена Кардракса смело можно было назвать человеком величественным. Он был уже в летах, но прожитые годы нес с достоинством, не как бремя, а как величайший дар судьбы. Время не стерло черты его лица, как это часто бывает у стариков, напротив, подчеркнуло их, сделав поистине скульптурными. Высокий, с почти военной выправкой, которую не испортили ни часы, проведенные в сенатских креслах, ни пережитое горе, он вышагивал по вестибюлю, и гомонящая сенатская толпа расступалась перед ним, как разношерстные торговые суденышки разлетаются перед заходящим на верфь аккламатором. Его все еще густые волосы холодного серебристо-седого цвета были аккуратно уложены в пышную прическу, которой позавидовали бы и молодые корусантские хлыщи. Его глаза — светло-серые, почти прозрачные, как ледниковая вода, — смотрели без вызова, но и без снисхождения. В них читалась усталость, но не изнуряющая, а та, что приходит с опытом: знание, что любые драмы преходящи и все на этом свете можно пережить. Его костюм — темно-серый, почти черный сюртук, рубашка цвета слоновой кости и темно-бордовый шейный платок — выглядели сдержанно, почти аскетично, но при этом ярко выделялись в пестрой толпе. Это был человек, который не стремится быть замеченным, но неизменно приковывает к себе внимание. — Сенатор Чучи, — повторил он, подойдя к Райо и учтиво целуя ее небольшую изящную руку. — Мы так давно не виделись. Не выпьете ли со мной кафа, не уважите ли старика? Мои дамы из приемной донесли, что сегодня в кафе подают какие-то совершенно необыкновенные пирожные. Советник улыбнулся, очень озорно и по-доброму, и окутывавшая его аура величественности в ту же секунду испарилась, словно ее никогда и не было. Взгляд его глаз, устремленных на Райо, был ласковым и немного грустным. — Ну прямо-таки давно, — рассмеялась Райо. — Всего лишь неделю. Она была такой суматошной, бесконечные заседания, делегации… Но я конечно же с радостью выкрою окошко в своем расписании и выпью кафа с таким импозантным мужчиной, который к тому же еще и прекрасный собеседник. — Вы меня все время так хвалите, Райо, совсем как моя дочь… — По лицу советника пробежала тень, и Райо напряглась, но Моргрен быстро справился с собой и предложил ей руку: — Позвольте проводить вас. — С радостью, — широко улыбнулась Чучи и подхватила его под локоть. — Вы как будто грустите или злитесь на что-то, — произнес Моргрен, когда они направлялись к одному из лифтов. — Что-то случилось? Вас кто-то расстроил? — Вы так проницательны, — вздохнула Райо. — Но никто меня не расстраивал, Моргрен, потому что я и сама прекрасно с этим справляюсь. Я действительно злюсь, но на себя. Я опять повела себя глупо и неловко. — Вы постоянно наговариваете на себя, Райо. — Советник ободряюще похлопал ее по руке. — Вы еще слишком молоды, а опыт приходит с годами. Хотя, помимо молодости, у вас есть и еще один серьезный недостаток. — Что, еще более серьезный? — притворно ужаснулась Райо. — Да, вы слишком порядочны, и я очень надеюсь, что ваша порядочность вкупе с вашей молодостью и красотой не сыграет с вами однажды злую шутку. Так что же случилось? — Сегодня я встречала делегацию с Чандриллы. И там был коммандер Фокс. Я хотела поблагодарить его за блестяще проведенную операцию, ведь он и его люди так много сделали для жителей подгорода. Гвардейцы вообще так много делают, но их так редко за это благодарят, скорее уж наоборот… Вот я и решила… И в итоге я, похоже, опять начала читать свои скучные лекции. Я совершенно безнадежна… — Послушайте, Райо, — голос советника Кардракса стал вдруг серьезным, он остановился и пристально посмотрел на Чучи, — сейчас я дам вам совет, к которому вы, я надеюсь, прислушаетесь: держитесь от Фокса подальше. Иначе ваша порядочность точно сыграет с вами злую шутку. — Но почему? — удивилась Райо. — Он всего лишь военный… — Да-да, военный, — глаза советника Кардракса вспыхнули злым холодным светом, губы презрительно скривились, — а еще, как многие считают, цепной пес канцлера, бездумно выполняющий любые приказы. А я вам скажу: он прекрасно умеет пользоваться теми преимуществами, которые дает расположение Палпатина. Посмотрите вокруг, Райо, неужели вы не видите, сколько власти взяла себе корусантская гвардия в последнее время? Они плюют на полицию, ни во что не ставят Корпус юстиции. Даже базирующимся на Корусанте силам ВАР они диктуют свои условия. Да, сейчас гвардейцы охраняют нас, но в один прекрасный день они из телохранителей могут превратиться в наших тюремщиков. И в этот день, милая Райо, коммандер Фокс войдет в ваш кабинет, прямо в своих блестящих доспехах плюхнется на ваш стул и положит ноги на ваш стол. И оттуда его уже будет не сдвинуть. — Боюсь, мой стул будет для него маловат, — нервно хохотнула Райо. — Да и почему на мой? Я далеко не самая важная здесь фигура. — Это я образно. — Моргрен глубоко вздохнул, беря себя в руки, жестокое выражение на его лице сменилось гримасой неловкости. — Я просто боюсь, что эта война заведет нас всех не туда, куда нам кажется. Я желаю вам всяческих успехов, но сейчас мне бы очень хотелось, чтобы вы и дальше оставались фигурой, как вы сами выразились, не самой важной. Тогда, если этот черный день придет, коммандер Фокс пройдет мимо вашего кабинета. — Вы говорите какие-то странные вещи, — поежилась Райо, и советник почувствовал, как ее маленькая ручка машинально сжала рукав его сюртука. — Я не собирался пугать вас, Райо. — Теперь советник Кардракс выглядел почти виноватым. — Просто я забочусь о вас… возможно, слишком сильно. Я совершенно не хочу стать для вас неподъемной ношей, неприятным знакомством, которое всеми силами избегают. Этаким надоедливым, вечно лезущим не в свое дело стариком. Простите меня. Вы говорили, что вы постоянно совершаете одни и те же ошибки. — Он грустно улыбнулся. — Видите, никто от этого не застрахован. Я тоже большой любитель почитать нотации. А уж по части испорченного настроения — в этом деле мне нет равных. — Ну что вы, — Райо сжала его руку, теперь осознанно, в знак поддержки, — я очень ценю вашу помощь, и наши беседы, и ваше внимание. Моя семья так далеко, и ваши забота и искреннее дружеское участие поддерживают меня. Я обещаю, что подумаю над вашими словами и буду держаться от коммандера подальше. Тем более мы с ним почти никогда не пересекаемся. А теперь пойдемте есть пирожные! А то, боюсь, дамы из приемных скоро не оставят нам и крошки. * * * Тусклый неоновый свет выхватывал из полумрака переулка фасады жилых модулей — аккуратные, с едва заметными швами между панелями. Немного тусклые голограммы на рекламных экранах то и дело мигали, пытаясь удержать картинку. Келлан и Нова опоздали на общественный лифт, а их спидер, вызванный по подписке, пронесся в вышине, не заметив сигнала. — Идеально, — пробормотал Келлан, слегка покачиваясь. От него тянуло аперитивом, запах мешался с ароматом дорогой туалетной воды, и у Новы от этого голова шла кругом. — Теперь либо ждать утра, либо топать через пол‑уровня. Висевшая на его руке Нова вдруг оживилась. Ее глаза блеснули. — Подожди-ка… У сервисного блока есть еще один. Служебный. Им почти не пользуются, но он должен работать. Мы успеем! Район, в котором они оказались, считался благополучным. Уютные ресторанчики и бары чередовались с жилыми блоками, где селились в основном чиновники средней руки и бизнесмены с устойчивым доходом. Здесь повсюду витал дух респектабельности: регулярная уборка, аккуратная реклама — ни кричащих образов, ни сомнительных предложений. Аэроспидеры, голопады последних моделей, органическая еда, скучная одежда из дорогих тканей. Никаких полуголых девиц, азартных игр или подозрительных развлечений. И повсюду камеры. Короткая прогулка по тихому переулку не сулила проблем, хотя в этот час на улицах уже никого не было. Келлана с Новой провожали только чуть слышный гул вентиляционных шахт, уходящих в недра подгорода, да мягкий шорох редких спидеров, спускавшихся к домам с верхних трасс. Лифтовая шахта пряталась в чистой нише. Панель вызова была темной, но стоило только Келлану нажать на нее, как она вспыхнула приглушенным зеленым светом. Где‑то в глубине звякнул и с ровным шипением пришел в движение механизм. Они переглянулись — повезло. Когда дверцы бесшумно разъехались, перед ними предстала стандартная кабина. В ней пахло моющим средством и еще чем‑то странным… Сладковатым, металлическим. Даже химическая свежесть не могла перебить этот тяжелый запах... Келлан и Нова застыли в проходе, с ужасом глядя вниз. На полу, привалившись к дальней стене лифта, лежал человек. Голова его превратилась в темную влажную массу, бесформенную, как раздавленный перезрелый плод. Свет потолочных диодов падал на аккуратный серый пиджак из добротной шерсти, на рубашку, чей цвет из-за впитавшейся крови теперь определить было нельзя. Руки в тонких кожаных перчатках были раскинуты, пальцы неестественно вывернуты. Ни сумки, ни оружия, ни следов борьбы. Нова даже не закричала. Она издала короткий придушенный звук, похожий на всхлип, и отшатнулась, прижавшись к прохладной стене коридора. Келлан замер. Легкое приятное опьянение испарилось без следа, оставив во рту отвратительный вкус поднявшейся желчи. Он потянулся к комлинку. Дрожащие пальцы скользили по гладкой поверхности, и ему никак не удавалось набрать номер… Полиция прибыла почти сразу — двое офицеров в отутюженной синей форме в сопровождении двух дроидов. Цепкий взгляд старшего лейтенанта Гриста скользнул по распростертому на полу телу, по заляпанным кровью стенам, по потолку, на который тоже попали брызги. Камер на привычных местах не было — выдраны с корнем. Свидетелей произошедшего они, естественно, тоже не найдут. У них не было ничего, кроме тела. — Скорее всего, ограбление, — обратился Грист к напарнику, кивком головы указывая на вывернутые карманы. — Камеры сняли заранее. Затащили в лифт, отобрали кредитные чипы, чтобы затруднить опознание — изуродовали. Напарник только тяжело вздохнул. Грист был человеком в возрасте. Он уже давно смирился — а точнее, искренне полюбил свою тихую службу на средних уровнях. Здесь все было предсказуемо: редкие карманные кражи, безобидные соседские разборки, сбежавшие домашние туки, да пара-тройка мелких аварий. Рутина. Спокойная, даже уютная рутина, где каждое дело можно уместить в три абзаца рапорта, а решение чаще всего сводилось к «предупредить, взять расписку, отпустить». И вот теперь это. Да уж, тремя абзацами тут не отделаешься. Пойдут проверки, запросы, визиты сверху. Начальство будет срочно требовать результатов и смотреть на него так, словно это он, Грист, лично виноват в том, что какой-то залетный головорез решил прибить в лифте этого коротышку. Он велел дроидам сделать записи и собрать все, что хоть отдаленно напоминает улики. К тому моменту уже прибыла группа медиков, послушно ждавших, когда можно забрать тело. За периметром оцепления собралась небольшая толпа взволнованных благопристойных граждан Корусанта. — Кровь на стандартный анализ, — бросил Грист дроидам, уже поворачиваясь к медикам. Надежды на то, что этот человечек в дорогом, но абсолютно стандартном костюме числится в каких-то полицейских базах, не было никакой. Он в полицейских базах и не числился. Зато числился в базах ВАР. Система стремительно сравнила ДНК и выдала совпадение. На экране вспыхнуло имя: «Лейтенант ВАР Эррик Довин». Ниже — номер удостоверения и лаконичная пометка: «Служба логистики». Грист зло уставился на строки. Да уж, теперь обычный висяк был бы благословением. На его территории убили офицера ВАР… Он уже слышал, как начальство орет на него так, что комлинк от натуги трескается, ощущал на своей шее тяжелую бронированную руку гвардии. Все, прощай спокойная жизнь.