«Между страхом и школой»

В попытке понять всю сложившуюся ситуацию я услышал внезапный звонок. Спускаясь вниз по лестнице, моя голова чувствовалась как чугунная после всего, что произошло. Я не понимал, действительно ли Алиса и другие звери не хотят мне зла или это просто пыль мне в глаза, чтобы сделать что-то страшное со мной. Прервал поток мыслей голос на другой стороне трубки. — Привет, Тоша! Как у тебя дела? Дома всё хорошо? Есть ещё что кушать? — Привет, мам, да, дела хорошо, дом в чистоте, холодильник почти полный! «Прочиканив, как будто репетировал этот звонок», — подумал я. Нужно ли маме рассказать, что было перед домом, но всё же ничего не произошло. — Тоша, мы дома будем только завтра вечером, ты точно не голодаешь там? — Мам, я же не маленький, конечно, если что, я приготовлю себе что-то, а что там с Олей? — Оле уже намного лучше. Ладненько, Тош, там врач зачем-то зовёт, давай, мы скоро будем, выучи уроки и ложись спать, не засижуйся. — Да, хорошо, мам, пока. Услышав гудки, я положил трубку на место и пошёл в свою комнату. Сев за стол, я решил всё же сделать все уроки. Мне тяжело было сконцентрироваться: голова была забитая всем чем угодно, но не учёбой. Но по итогу я, превозмогая, смог закончить все заданные на завтра уроки. Это всё меня так вымотало, что я даже до конца не помню, как провалился в сон. Но в моменте я почувствовал леденящий холод, будто я на улице!? Не до конца понимая, как я очутился в глухой чаще, я начал плестись просто вперёд в надежде найти какую-то тропинку или увидеть хоть какой-то свет домов. Но мои поиски остановили какие-то голоса. Они доносились оттуда, из тьмы, они что-то шептали: одни звали меня, другие просто несли какую-то несуразицу. Но с каждым шагом они становились всё громче, всё чётче, будто бы они были у меня в голове. Они начали давить на меня, они говорили мне: — Мы разочарованы. — Мы не ждали предательства от тебя. — Мы думали, мы друзья. Они стали невыносимо громкими. Я начал задыхаться, каждый глоток воздуха был на вес золота, с ушей у меня лилась кровь, но голоса были настойчивыми, они не желали уходить, они продолжали твердить своё. И я почувствовал на себе тяжёлый взгляд кого-то или чего-то. Через силу подняв взгляд, я увидел обезображенных животных, которые кружились вокруг меня, словно шакалы, загонявшие жертву. Последнее, что я почувствовал, — это клыки, впившиеся в мою шею. Мир поплыл, я понимал, что это мой финал. Но вдруг я очнулся в своей кровати, весь в поту, с криками, наполненными агонией. Я ещё долгое время не мог поверить, что всё, что со мной было, — это просто сон. Сны не бывают такими реалистичными. Я чувствовал тот укус, тот вкус крови, заполняющий всю полость моего рта, я чувствовал весь холод. Вернуло меня в этот мир звонок будильника. Я понял, что мне уже пора собираться в школу. Подготовив быстро, приняв душ и позавтракав, я выдвинулся в школу, думая про произошедшее перед домом, про сон, про всё, что происходило со мной экстраординарного только за один день. Идя по посёлку, я видел, как местные дети спешили на уроки. Заходя на территорию школы, я увидел своих одноклассников, курящих на крыльце прямо перед школой. Проходя мимо них, я просто кивнул им, но тут Рома выпалил: — О, Тоха, а мы тебя ждали, после школы сможешь немного задержаться, надо будет перетереть. Я насторожился: неужели они тоже считают, что в пропаже той свиньи виноват я и хотят отомстить за своего приятеля? — А что случилось, Рома? — Да так, на разговор важный есть. — Ну так чё? — Хорошо, только говорить будем тут. — Базар, ну так тут. Я немного расслабился, что в случае чего мне хотя бы смогут помочь и остановить их. Забежав в класс в последний момент перед звонком, я поздоровался с Полиной и пошёл на своё место. Начался первый урок, но в середине него в кабинет постучались, и после разрешения Лилии Павловны в кабинет вошёл местный участковый и его помощник. Они представились: Константин Владимирович Тихонов, старший лейтенант, и Геннадий Павлович Жедаев. Тут же они спросили, кто Антон Петров. Я немного насторожился и начал думать ответы на различные вопросы, от самых логичных до тех, в которых не было полезной информации для сотрудника милиции. Тут Лилия Павловна выдала моё месторасположение: — Вот тот мальчик на последней парте в очках. Я невольно встал и вежливо поздоровался и представился полностью: — Здравствуйте, я Петров Антон Борисович. Со мной говорил Тихонов: — Здравствуй, Антон. Я слышал, что накануне пропажи Семёна у тебя был с ним конфликт, это так? — Да, но после того, как мы поговорили после школы, я не видел его. — А вы с ним говорили наедине или есть свидетели? — Нет, с ним был Роман и Игорь, а также это видела Полина. Рома и Бяша посмотрели на меня с каким-то непонятным взглядом, и только я хотел попросить Полину подтвердить факт того, что Семён ушёл намного раньше меня, меня перебил Рома: — Да, тогда мы были там, и Семён ушёл намного раньше Антона, и тем более мы большую часть дороги шли с Семёном. Я не то что опешил — я охуел, что Рома защищает меня, это что-то новенькое. Тут же Полина заговорила, подтверждая его слова: — Я видела, как они разговаривали, и после этого Семён ушёл первым, а я ещё разговаривала с Антоном минут десять. Мне оставалось только кивать головой и в мыслях благодарить ребят за показания и думать, что я оправдан хотя бы на время. И тут я услышал мерзкий, шипящий голос: — А вы не хотите рассказать, что ваш «разговор» — это драка была, и Семён хорошенько приложился к нашему Антошке, да-да-да. Ох, я бы всё отдал за разрешение врезать этой склизкой твари. Лейтенант с помощником посмотрели с явным подозрением, но произнёс: — Мг, Антон, а врёшь-то зачем, что вы «разговаривали», и друзей подговорил? — Мне было стыдно, что получил и не смог ничего сделать. На лице милиционера можно было прочесть осознание, что он выставил меня посмешищем перед классом, но это он так думал, так как все знали, что я ударил Семёна первым, но что правда — получил я гораздо сильнее. — Ну, если есть свидетели, что ты пошёл позже него, будем искать его дальше. И тут я понял, что искать-то уже некого, и я начал думать насчёт слов Алисы, что они мне помогли, оберегли меня. Лейтенант закончил свой опрос и позволил мне сесть и начал рассказывать про то, что пока не найдут причину пропажи детей, чтобы мы не гуляли по вечерам и не заходили в лес. Дальнейшие уроки я провёл в размышлениях: зачем я Алисе, что она от меня хочет, зачем она мне «помогла», и причину, зачем Ромка решил инициировать этот разговор. После уроков я нехотя начал собираться. Целый день меня окутывали взгляды моих одноклассников: кто-то смотрел на меня мельком, а кто-то — Катя — она смотрела на меня с непонятной эмоцией, а также мотивацией так делать. Чем же я ей так насолил? Собравшись, я вышел на порог, меня уже там ждали. Подойдя, я сразу решил поблагодарить за показания: — Спасибо, Ромка, что рассказал это всё лейтенанту, но прости за нескромный вопрос: с чего ты решил помочь? — Да не за что, да затем, что, как мы поняли, пацан ты ровный, и кидать своих не по-нашему, не по-пацански. Я удивился, с чего всё же такое изменение в отношении и когда я успел стать своим. — Но Семён вроде как друг твой? — Да достал Семён, постоянно какую-то херню делал, а отдувались все. — В натуре, на. — Но раз я помог тебе, поможешь и мне? Ну вот и сложился весь пазл: сейчас деньги потребует или домашку заставит писать им. — А в чём эта помощь заключается? — Ну ты же с Полинкой в хороших отношениях, и, надеюсь, ты не катишь яйца к ней? — Ну да, в хороших, ну она мне нравится, но как друг. Сейчас меньше всего я хотел получать прямо перед школой, но если он правда просто хочет, чтобы я помог ему, я только за. Но всё же мои чувства к Полине были немного больше, чем дружеские, но всё же Полине выбирать. — Ну вот и славно. Не хочешь подсуетиться и замолвить за меня словечко, что Ромка вообще мужик, что исправился и всё такое, ну и подтянуть меня в паре предметов, ну для пущей убедительности. Ну и запросы у него, конечно, но всё же он помог мне — помогу и я ему. — Хорошо, помогу. — Ну вот и договорились, спасибо тебе, Тох, давай до завтра. — Давайте. Почти всю дорогу я думал, что и как мне делать, чтобы помочь ему. Вечером приехали родители с Олей, с ней, благо, было всё хорошо, она чувствовала себя очень хорошо, и казалось, она была ещё бодрей, чем обычно. Родители были этому также рады, как и я. На следующий день я как бы невзначай в разговоре с Полиной начал упоминать Рому и говорить, что он правда очень хороший парень. Казалось, что Полина даже верила немного в это. Последующие два с половиной месяца я занимался с Ромкой дополнительно, периодически к нам присоединялся Бяшка. На моё удивление, Рома впитывал в себя информацию как губка, и действительно он начал учиться не на одни тройки, а поднялся до слабеньких четвёрок. «Но четвёрок же», — как он говорил. Зачастую мы занимались в школе, но иногда мы ходили ко мне домой и занимались там. Поначалу маму не сильно радовали визиты моего друга, но потом, через определённое количество таких уроков, она чуть ли не была готова усыновить его: хороший мальчик, но одевается и разговаривает иногда как бандюган. Мне тоже это удивляло: в нём как-то могло существовать две кардинально противоположные личности — хорошего друга, вежливого человека и обыкновенного гопника. Как ни странно, мы начали общаться действительно как друзья, мы начали гулять вместе, разговаривать о всяком. Его заинтересовали мои рисунки, он частенько просил нарисовать ему разных героев фильмов, игр. После моей помощи в учёбе Полина действительно начала обращать внимание на Рому, они начали общаться чаще, и я понял, что Полина сделала свой выбор, что, как ни странно, не сильно меня расстроило. Я, напротив, был очень рад за друга, и мы начали дружить нашей небольшой компашкой, в которую входили я, Рома, Полина и Бяша. Однажды, в последний день перед каникулами, мы вышли из школы, и тут я понял, что забыл свою сменку в кабинете. — Ребят, я тут сменку забыл, вы идите, и я вас догоню. Моя компашка синхронно согласилась, и я побежал обратно в школу. Как ни странно, школа была полной: многие наши одноклассники шли на концерт, посвящённый Дню защиты детей. Выйдя со сменкой из класса, я случайно подслушал чей-то разговор на повышенных тонах: — Как у тебя может быть по физике за годовой тест три? Зачем ты занимаешься с репетиторами, или я просто так плачу им? Ты полнейшее разочарование. — Мам, правда, я в следующем году у меня будет по всем предметам пятёрки. — Я просто не хочу тебя даже слушать, позорище, мать — учитель, а она так учится спустя рукава, что сказал бы папа? — Я правда просто забыла. — Всё, поговорим дома. После этого Лилия Павловна просто развернулась и ушла, а Катя побежала куда-то вся в слезах!? Я был удивлён этому: главная стерва класса — и вся в слезах. Но, услышав всё, что сказала Лилия Павловна, мне стало жалко Катю. Она не заслуживает таких грубых слов со стороны своей же матери, и, на удивление даже для самого себя, я решил хотя бы немного её утешить. Мне недолго пришлось её искать: она забилась калачиком в тёмном закутке, она рыдала навзрыд, сейчас она выглядела очень подавленной. — Катя, что случилось? — Отъебись, Петров, не твоего ума дело. — Но всё же, может, я чем-то могу помочь? — Если думаешь, что ты такой крутой, что подошёл утешать девочку, так вот — обломайся и без тебя разберусь. Тут меня накрыло двоякое чувство: злости и понимания, что после всего, что ей сказали, она не хочет никого видеть. Но тут я нашёл в себе какую-то странную смелость: я подошёл к ней и просто обнял её. По ней было видно, что она просто в шоке от такого, но всё же она обняла меня в ответ. Но через секунд десять она просто оттолкнула и, сказав только: — Извращенец, лишь попробуй рассказать про это кому-то, — просто убежала. Я вышел на улицу, меня уже заждались. — Ты где лазил? — Да так, мелочи, пойдёмте скорей. Вот так и закончился для меня мой самый старый учебный год в жизни.