Часть 6

Вечер подходил к концу тренировки у Кирилла. Я начала собираться, одевшись потеплее, не зная, куда мы отправимся. Когда я была готова, я пошла в ледовый дворец. Я стояла и ждала Кирилла, параллельно переписываясь с сестрой. Вдруг я почувствовала, как кто-то закрывает мне глаза. — Угадай, кто? — спросил Кирилл. — Кирилл, — ответила я. — Давай я сейчас сумку закину в свой номер и пойдём гулять, ты не против? — предложил Кирилл, слегка встряхнув спортивной сумкой, которая висела у него на плече. Я улыбнулась и кивнула: — Конечно, без проблем. Я подожду здесь или лучше пойду рядом? — Пойдём вместе, — он чуть склонил голову набок и жестом пригласил следовать за ним. — Так будет быстрее. Мы направились к зданию гостиницы, что стояла неподалёку от ледового дворца. Вечерний воздух становился всё прохладнее, и с каждым выдохом перед лицом появлялось маленькое облачко пара. Я запахнула куртку поплотнее, но холод уже не казался неприятным — скорее бодрил, наполнял ожиданием чего‑то приятного. По дороге Кирилл что‑то рассказывал — кажется, вспоминал смешной случай с тренировки, который произошёл пару дней назад. Его голос звучал легко и непринуждённо, а в конце каждой фразы в уголках губ мелькала улыбка. Я слушала, изредка вставляя короткие реплики, и ловила себя на мысли, что просто идти рядом с ним уже само по себе здорово. Вскоре мы оказались у входа в гостиницу. Кирилл провёл картой‑ключом, и дверь с тихим шипением открылась. — Подожди пару минут, я мигом, — бросил он и быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Я осталась у ресепшена. Огляделась: вокруг царила уютная атмосфера — мягкий свет ламп, несколько кресел у журнального столика, на стене — большая карта города в деревянной раме. В тишине было слышно, как тикают настенные часы. Не прошло и трёх минут, как Кирилл уже спускался обратно — без сумки, зато с лёгкой улыбкой на лице. — Всё, я готов, — сказал он, поправляя воротник куртки. — Куда пойдём? Может, в парк — там сейчас красиво, фонари уже включили, а вдоль дорожек снег так причудливо подсвечивается… Или есть другие идеи? Я задумалась всего на секунду: — Парк — отличная мысль. Пойдём! Кирилл кивнул, открыл дверь, пропуская меня вперёд, и мы снова оказались на вечерней улице — навстречу прогулке, которой так ждали. Мы неспешно шли по парку, утопающему в вечерних огнях. Деревья, припорошённые снегом, казались сказочными: их ветви поблёскивали в свете разноцветных гирлянд, а под ногами мягко похрустывал свежий снег. Воздух был морозным, но не колючим — таким, что дышится легко и свободно. Вдалеке, за ажурной оградой, виднелся каток. Он манил яркими огнями, музыкой и весёлым гомоном людей — кто‑то смеялся, кто‑то осторожно делал первые шаги на льду, а кто‑то ловко выписывал круги под зажигательную мелодию. — О, смотри, каток! — оживился Кирилл, кивнув в ту сторону. — Пойдём? Будет весело! Я замерла на мгновение и слегка улыбнулась, глядя на оживлённых катающихся. — Кирилл, я… не умею кататься, — призналась я, слегка смутившись. — Вообще ни разу не стояла на коньках. Боюсь, я буду там как пингвин на льду. Кирилл рассмеялся — легко и искренне, без тени насмешки. — Да ладно, ничего страшного! — он махнул рукой. — Все когда‑то начинали. Я тебя научу. Честное слово, через полчаса будешь кататься как профи. Он сделал шаг ближе и посмотрел мне прямо в глаза: — Обещаю, я буду рядом всё время. Держать тебя не стану, но подстрахую — если вдруг поскользнешься, я тут как тут. Ну что, рискнём? Я замялась, колеблясь. С одной стороны, было страшно: вдруг я буду мешать другим, или упаду прямо посреди катка, или просто испорчу вечер. С другой — в глазах Кирилла светилось столько энтузиазма и поддержки, что страх понемногу отступал. — Ладно, — наконец решилась я, и в груди затрепетало что‑то лёгкое и радостное. — Но только если ты будешь рядом. И не будешь смеяться, если я вдруг растянусь на льду! — Ни в коем случае, — серьёзно кивнул Кирилл. — Я буду самым серьёзным и ответственным инструктором. Пошли за коньками! Он улыбнулся, слегка коснулся моего локтя, и мы направились к павильону проката. Музыка с катка звучала всё ближе, огни манили, а внутри зарождалось новое, волнующее ощущение — предвкушение чего‑то необычного и приятного. Мы подошли к павильону проката, где пахло морозным воздухом и свежим деревом. Внутри было тепло и шумно: люди выбирали коньки, проверяли размер, а сотрудники быстро и ловко оформляли аренду. Я получила пару блестящих белых коньков и отошла в сторону, к одной из скамеек у стены. Присела, поставила коньки перед собой и попыталась зашнуровать. Но шнурки будто сговорились — скользили в пальцах, узлы получались кривыми, а петли то и дело распускались. Я затянула один ботинок, попробовала второй — и поняла, что левый явно перетянут, а правый болтается. Вздохнула, поправила прядь волос, упавшую на лицо, и попыталась снова. Пальцы уже немного замёрзли, движения выходили неловкими. — Давай помогу, — раздался рядом голос Кирилла. Он присел рядом на корточки, взял в руки мой ботинок и слегка улыбнулся. — Ты просто ещё не привыкла к таким шнуровкам. Тут своя хитрость есть. Он ловко распустил шнурки и начал зашнуровывать заново — быстро, уверенно, с той самой отточенной точностью, которая приходит только с годами практики. — Видишь, — комментировал он, — сначала затягиваем в районе пальцев, чтобы стопа сидела плотно. Потом чуть слабее в подъёме — так будет удобнее сгибать ногу. А вот здесь, у щиколотки, снова потуже — для устойчивости. И обязательно перекрещиваем шнурки, чтобы они не съезжали. Его пальцы двигались с поразительной сноровкой: ни одного лишнего движения, каждый узел — чёткий и надёжный. Было видно, что для него это действительно на автомате — как дышать или завязывать обычные ботинки. Я молча наблюдала, стараясь запомнить последовательность. — Вот, — Кирилл закончил, проверил, как сидит ботинок, слегка потянул за язычок. — Теперь попробуй встать и походить на месте. Чувствуешь разницу? Я осторожно поднялась, сделала пару шагов. Коньки сидели идеально — нигде не давили, не болтались, стопа была надёжно зафиксирована. — Ого, — удивлённо выдохнула я. — Действительно совсем другое дело! Спасибо, Кирилл. Без тебя я бы тут застряла на полчаса. — Да не за что, — он поднялся, подмигнул и взялся за свои коньки. — Это часть программы «обучение катанию для начинающих». Теперь главное — не бояться льда. Всё получится, я рядом. Он быстро зашнуровал свои коньки — ещё быстрее, чем мои, — встал и протянул мне руку: — Ну что, идём? Я улыбнулась, вложила ладонь в его руку, и мы направились к выходу на лёд — навстречу первому в моей жизни катанию Мы вышли на лёд. Сначала я вцепилась в бортик обеими руками, боясь сделать даже шаг. Ноги дрожали, коньки скользили, а сердце билось так часто, будто собиралось выпрыгнуть из груди. — Не бойся, — спокойно сказал Кирилл, стоя рядом. — Сначала просто попробуй стоять ровно. Распредели вес по всей стопе, колени чуть согни — так будет устойчивее. Я попыталась повторить его позу. Он одобрительно кивнул: — Отлично. Теперь попробуй оттолкнуться одним коньком и прокатиться чуть‑чуть. Просто скользи — не спеши, не пытайся сразу ехать быстро. Представь, что ты не идёшь, а плавно плывёшь. Я неуверенно оттолкнулась правой ногой. Коньки дрогнули, я чуть не потеряла равновесие, но Кирилл тут же поддержал меня за локоть. — Всё хорошо, — его голос звучал уверенно и ободряюще. — Ты уже делаешь первый шаг. Попробуй ещё раз, только медленнее. И смотри не вниз, а вперёд — так легче держать баланс. Я подняла голову, посмотрела прямо перед собой и снова оттолкнулась. На этот раз получилось лучше: я проскользила почти метр, сохраняя равновесие. — Видишь? Уже получается! — улыбнулся Кирилл. — Теперь попробуй чередовать ноги. Оттолкнулась левой — прокатилась, оттолкнулась правой — снова прокатилась. Как на лыжах, только на льду. Мы начали двигаться вдоль бортика. Сначала я всё ещё держалась за него одной рукой, другой опираясь на плечо Кирилла. Он шёл рядом, подсказывал: — Дыши ровно. Расслабь плечи. Не напрягай ноги слишком сильно — они должны быть гибкими, как пружины. Вот так, молодец! Постепенно я стала отпускать бортик. Сначала на пару секунд, потом на несколько метров. Кирилл не отходил ни на шаг — то шёл впереди, показывая движения, то рядом, готовый подхватить, если я начну падать. — А теперь попробуй сделать небольшой поворот, — предложил он. — Просто слегка наклони корпус в ту сторону, куда хочешь поехать, и чуть сильнее надави на внешний край конька. Я осторожно выполнила его указания. Коньки послушно изменили траекторию — я плавно свернула влево и даже не упала! — Получилось! — радостно воскликнула я, широко улыбнувшись. Кирилл рассмеялся: — Ну конечно получилось! Я же говорил, что у тебя всё выйдет. Видишь, уже не просто стоишь — а поворачиваешь! Мы сделали ещё несколько кругов вдоль бортика, потом отважились выйти ближе к центру катка. Я всё ещё иногда охала и хваталась за Кирилла, но теперь уже не из‑за страха, а от восторга. — Знаешь что? — сказала я, когда мы на мгновение остановились, переводя дух. — Это… правда весело! — Конечно весело, — подмигнул Кирилл. — И ты уже катаешься гораздо увереннее. Ещё пара таких прогулок — и будешь обгонять меня! Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло — не только от движения, но и от его поддержки. Лёд больше не казался враждебным, коньки — чужими, а мир вокруг — шатким. Теперь он был лёгким, скользящим, полным новых возможностей. — Поехали ещё круг? — предложила я. — С удовольствием, — кивнул Кирилл. — Только теперь попробуй немного ускориться. Я рядом — ничего не бойся. И мы снова покатились вперёд — медленно, осторожно, но уже с уверенностью, что всё получится. Мы ещё немного покатались — я уже уверенно скользила вдоль бортика, а пару раз даже отважилась проехать по прямой без опоры, крепко держась за руку Кирилла. Он подбадривал меня, показывал новые движения и сам катался вокруг — легко, свободно, будто парил надо льдом. Наконец, когда щёки уже горели от мороза, а ноги слегка устали, мы решили, что пора возвращаться в отель. Расстегнули коньки, сдали их в прокат и вышли из парка — в вечернюю тишину, усыпанную мягким снегом. Тропинка, протоптанная среди заснеженных кустов, вела нас к выходу. Мы шли рядом, слегка запыхавшиеся после катания, и делились впечатлениями: — Знаешь, это был лучший вечер за последнее время, — призналась я, улыбаясь. Кирилл только кивнул, глядя вперёд, но я заметила, как дрогнули уголки его губ. Вдруг он остановился, наклонился, быстро слепил снежок и, хитро прищурившись, кинул его в меня. Снежок мягко ударился о моё плечо, рассыпавшись пушистыми хлопьями. — Эй! — рассмеялась я. — Так нечестно! Не дожидаясь ответа, я тут же нагнулась, набрала пригоршню свежего снега, ловко скатала плотный шарик и запустила в Кирилла. Он притворно «увернулся», но снежок всё равно попал ему в рукав куртки. — О, вызов принят! — воскликнул он и начал лепить ещё один снаряд. Мы принялись кидать снежки друг в друга — сначала осторожно, потом всё азартнее. Я увернулась от одного, пригнулась от второго, но третий всё‑таки настиг меня прямо в капюшон. Я в ответ прицелилась точнее — и снежок попал Кириллу прямо в плечо. Он сделал шаг ко мне, потом ещё один — нарочито медленно, с шутливой угрозой в глазах. — Ах так? — произнёс он. — Теперь ты точно не убежишь! Я отступила назад, смеясь, но не рассчитала: нога скользнула на подмёрзшей тропинке, и я, взмахнув руками, плюхнулась прямо в глубокий сугроб у края дорожки. — Ой… — выдохнула я, утонув по пояс в снегу. В следующее мгновение Кирилл, не раздумывая, прыгнул следом — и оказался совсем рядом, в том же сугробе. Снег осыпался с веток над нами, а мы замерли, глядя друг другу в глаза. Между нами было всего несколько сантиметров. Его взгляд стал серьёзнее, дыхание смешивалось с морозным воздухом, а в глазах отражались огни далёких фонарей и что‑то ещё — тёплое, настоящее. Я перестала смеяться. Время будто замедлилось. Всё вокруг — снег, парк, шум города — отошло на задний план. Остались только мы двое, этот миг и странное, волнующее ощущение, что сейчас произойдёт что‑то важное. Кирилл осторожно протянул руку, стёр снежинку с моей щеки. Его пальцы были тёплыми, а движение — невероятно нежным. И тогда он меня поцеловал. Поцелуй получился лёгким, почти невесовым — как первый снег, как трепет в груди, как тот самый момент, когда ты впервые уверенно скользишь по льду. Но в нём было столько тепла и искренности, что у меня перехватило дыхание. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается что‑то светлое и долгожданное. Когда мы отстранились, Кирилл улыбнулся — по‑настоящему, открыто, счастливо. — Ну что, — тихо сказал он, — идём дальше? Или ещё посидим в сугробе? Я рассмеялась, отряхивая снег с волос: — Идём. Но только если обещаешь, что таких сюрпризов будет ещё много. Он протянул мне руку, помог подняться, и мы, всё ещё улыбаясь, пошли по тропинке к отелю — теперь уже совсем по‑другому, ближе, чем раньше. Я зашла в номер, закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной, пытаясь унять странное волнение, которое не отпускало с того самого момента в сугробе. Сняла куртку, аккуратно повесила её на вешалку, разулась и прошла вглубь комнаты. Переодеваясь, я старалась не думать о произошедшем — но мысли снова и снова возвращались к тому поцелую. Лёгкое прикосновение губ, тепло его рук, тот особенный взгляд… Всё это крутилось в голове, как заевшая пластинка. Я легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. В комнате было тихо и тепло, за окном едва слышно шумел город, но внутри меня бушевала целая буря противоречивых чувств. И тут в памяти всплыло имя — Лиза. Кирилл был её бывшим. Моей сестры. Сердце болезненно сжалось. Я села в кровати, обхватила колени руками и закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. «Как так вышло? — думала я. — Мы просто гуляли, катались на коньках, веселились… А потом этот снег, сугроб, его взгляд — и всё случилось само собой». Воспоминания о счастливом вечере вдруг окрасились тревожным оттенком. Я представила лицо Лизы — её улыбку, её смех, наши разговоры по душам. Мы всегда делились всем, поддерживали друг друга. А теперь я, получается, нарушила негласное правило, переступила невидимую черту. «Это неправильно, — твердил внутренний голос. — Кирилл — часть её прошлого. Это может всё испортить: наши отношения с Лизой, нашу семью, да и вообще всё…» Но другая часть меня сопротивлялась: «А если это не случайность? Если между нами действительно что‑то есть? Мы же не планировали этого — всё произошло естественно, искренне…» Я встала с кровати и подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города, снежинки кружились в свете фонарей. Всё казалось таким красивым, таким волшебным — но внутри меня не было той лёгкости, что была на катке. Вспомнила, как Кирилл держал меня за руку, как улыбался, как учил кататься… В его глазах не было ничего неискреннего — только тепло, забота, поддержка. Но это не отменяло главного: он был бывшим Лизы. «Что делать? — мысленно спрашивала я себя. — Рассказать ей всё сразу? Сделать вид, что ничего не было? Поговорить с Кириллом и попросить его больше не приближаться ко мне?» Варианты крутились в голове, но ни один не казался правильным. Я боялась причинить боль сестре, боялась потерять ту близость, что всегда была между нами. Но в то же время не могла просто взять и стереть из памяти сегодняшний вечер — он был слишком настоящим, слишком важным. Вернувшись в кровать, я снова укрылась одеялом. Мысли всё ещё метались, но усталость постепенно брала своё. Перед тем как уснуть, я прошептала в тишину комнаты: — Надо всё обдумать. Завтра. Завтра я решу, как поступить правильно. Глаза начали слипаться, а последние тревожные мысли растворились в полусне. Где‑то глубоко внутри теплилась надежда, что выход найдётся — такой, который не ранит никого из нас.