Часть 13

Утром ко мне зашла Лиза — в халате, с растрёпанными волосами и хитрой улыбкой. Едва переступив порог, она всплеснула руками: — Ну вы даёте, конечно, с Кириллом! Я всё слышала — и звуки, и вздохи! Вы вообще на адреналине что ли были?! И знаешь что? Кирилл, похоже, в этом плане совсем не изменился! Я подскочила на кровати, покраснела до ушей и забормотала: — Он… он ночью пришёл ко мне… И как‑то так вышло… — Как «так вышло»?! — Лиза прыснула со смеху, плюхнулась рядом и толкнула меня локтем. — Да у вас там целая симфония была! — Мы старались быть тише! — я закрыла лицо руками. — Правда! Но, видимо, не очень вышло… — Видимо, — Лиза покачала головой, но в глазах у неё не было осуждения, только веселье. — Ладно, красотка, пошли умываться. А то скоро все проснутся, и начнётся допрос с пристрастием. — Пошли, — я вздохнула, всё ещё красная, но уже улыбаясь. Мы направились к двери, и Лиза, прежде чем выйти, обернулась и подмигнула: — В следующий раз предупреждай, я берушки принесу! Я шлёпнула её по плечу, и мы обе расхохотались, выходя в коридор. По пути в ванную Лиза вдруг добавила, понизив голос: — Но если серьёзно — я рада за вас. Видно, что вам хорошо вместе. Я с благодарностью посмотрела на подругу и кивнула: — Да, очень. Спасибо, что понимаешь. — А как иначе? — Лиза взяла меня под руку. — Для того и нужна сестра. Мы вошли в ванную, включили воду и начали утренние процедуры, продолжая тихонько перешучиваться. В воздухе витала лёгкая, тёплая атмосфера — смесь смущения, радости и дружеского тепла. Пока мы умывались, я нерешительно спросила: — Родители‑то хоть не слышали? Лиза, ополаскивая лицо, пожала плечами: — Нет, я так думаю. Потому что у Кирилла они ничего не спрашивали, и папа нормально на него смотрит. Так что сомневаюсь. Она на мгновение замолкла, вытерла руки полотенцем и вдруг посмотрела на меня с нарочитой серьёзностью: — Кстати, вы хоть предохранялись? Я застыла с зубной щёткой во рту. Вода в раковине продолжала бежать, но я перестала двигаться, уставившись в зеркало. Мысли закрутились, я начала вспоминать детали прошлой ночи — и с нарастающей тревогой поняла: нет, мы не предохранялись. Лиза внимательно следила за моим лицом — и, увидев, как я побледнела, всё поняла без слов. — О‑о‑о… — протянула она, медленно кивая. — Это попадос, сестрёнка. Я выключила воду, оперлась руками о край раковины и вздохнула: — Да… я только сейчас это осознала. Что теперь делать? Лиза подошла ближе, положила руку мне на плечо: — Во‑первых, не паникуй. Давай думать трезво. Ты на таблетках? Или может, у тебя какой‑то другой метод? — Нет… ничего такого, — я покачала головой. — Всё произошло слишком спонтанно. — Ладно, — Лиза на секунду задумалась. — Тогда первый шаг: узнай про экстренную контрацепцию. Но лучше сначала проконсультируйся с врачом или гинекологом. И ещё — если Кирилл для тебя не случайный человек, может, стоит с ним это обсудить? Вместе будет проще разобраться. Я кивнула, чувствуя, как паника понемногу отступает — подруга умела привести в чувство: — Да, ты права. Сначала успокоиться, потом действовать. Спасибо, что не начала меня пугать ещё сильнее. — Да ладно, — Лиза подмигнула и снова включила воду. — Мы же сёстры. К тому же, жизнь — штука сложная, но обычно всё как‑то устраивается. А теперь давай заканчивать с умыванием, а то точно опоздаем к завтраку. Мы быстро доделали утренние процедуры. По пути из ванной Лиза тихо добавила: — И знаешь что? В следующий раз просто будь готова. Лучше перестраховаться, чем потом метаться. Я улыбнулась, слегка краснея: — Учту. Обещаю. — Вот и отлично, — Лиза хлопнула меня по плечу. — А теперь — вперёд, к кофе и тостам. И виду не подавай, что у нас тут мини‑кризис. Мы рассмеялись и направились на кухню, стараясь выглядеть беззаботно — но теперь между нами витала новая тема для серьёзного разговора чуть позже. Перед тем как зайти на кухню, я всё‑таки решила спросить у сестры: — Лиз… Может, подождать? И пронесёт? Ну не может быть от одного раза… Лиза остановилась прямо перед дверью, повернулась ко мне и слегка приподняла брови. Она скрестила руки на груди, но взгляд у неё был не строгий, а скорее участливый. — Лучше поговори с Кириллом об этом, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Думайте вместе. Это касается вас обоих, и решать надо сообща. Она сделала шаг ближе, понизила голос и добавила: — Но если хочешь подождать — можешь подождать. Только помни: ожидание тоже стресс. А чтобы перестать гадать, можно сдать кровь на ХГЧ через неделю. Это самый точный способ проверить на раннем сроке. Я нервно сглотнула, теребя край рукава: — А если… если да? Что тогда? Лиза вздохнула, но голос её остался ровным и поддерживающим: — Тогда сядете с Кириллом, обсудите всё спокойно. Подумайте, что вы оба чувствуете, чего хотите, какие есть варианты. У тебя есть я, есть родители — если понадобится помощь, ты не одна. Но сначала — факты. Без них только нервы себе испортишь. Я кивнула, чувствуя, как паника понемногу отступает. Лиза всегда умела говорить так, чтобы не пугать ещё сильнее, но и не умалять серьёзности ситуации. — Спасибо, — тихо сказала я. — Просто это так неожиданно… Я совсем не была готова к такому. — Я понимаю, — Лиза мягко улыбнулась, положила руку мне на плечо и слегка сжала. — Никто не бывает готов на сто процентов. Но ты справишься. Ты умная, рассудительная, и у тебя есть люди, которые тебя поддержат. Она чуть отстранилась, подмигнула и добавила уже веселее: — А теперь — вдох-выдох, улыбка, и на кухню. Иначе мама начнёт подозревать, что мы тут тайный совет проводим. Я рассмеялась, хоть и немного нервно: — Да, точно. Ещё не хватало, чтобы она решила, будто мы что‑то замышляем. Мы обменялись заговорщическими взглядами, поправили волосы и, стараясь выглядеть беззаботно, направились к кухне. По пути Лиза тихо шепнула: — Помни: я рядом. В любой момент — обращайся. Что бы ни случилось. — Знаю, — я благодарно кивнула. — И это очень много для меня значит. Мы вошли в кухню. Кирилл поднял глаза от чашки кофе, улыбнулся мне — и на мгновение мне стало легче. Может, Лиза права: вместе мы разберёмся. Мама, помешивавшая что‑то на плите, обернулась и весело спросила: — Ну что, сони, наконец проснулись? Садитесь, завтрак готов. Мы с Лизой переглянулись, улыбнулись и послушно направились к столу. После завтрака я подошла к Кириллу и сказала, что нам нужно серьёзно поговорить. Он на мгновение замер, потом кивнул и тихо ответил: — Да, лучше нам поговорить тет‑а‑тет. Мы решили поехать к нему. Всю дорогу в машине повисла тяжёлая тишина — я смотрела в окно, а Кирилл нервно постукивал пальцами по рулю. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от тревоги, но понимала: откладывать разговор нельзя. Приехав к нему и зайдя на кухню, я сразу начала разговор — без предисловий, прямо в лоб: — Кирилл, скажи честно: ты кончил в меня? Он замер у стола, опустил глаза, провёл рукой по волосам. Видно было, что он пытается вспомнить детали той ночи — и это только усилило моё беспокойство. — Я… не помню, — наконец ответил он, поднимая на меня взгляд. — Честно, не помню. Всё произошло так спонтанно, я был не в том состоянии, чтобы отслеживать такие вещи. Прости. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — То есть ты не уверен? — Не уверен, — он подошёл ближе, но не стал касаться меня. — Понимаю, что это хреново звучит, но я правда не могу дать точный ответ. Я отвернулась к окну, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились десятки вопросов, но самым острым был один: что теперь делать? — И что нам делать? — тихо спросила я, всё ещё глядя в окно. — Я не готова к… к такому развитию событий. Кирилл подошёл вплотную, осторожно положил руки мне на плечи: — Давай сначала разберёмся в ситуации. Есть варианты. Можно подождать и посмотреть, будут ли симптомы. Или сдать кровь на ХГЧ через неделю — это самый надёжный способ проверить. Я повернулась к нему, встретив его взгляд: — А если да? Что тогда? Он глубоко вздохнул, помолчал пару секунд, а потом ответил твёрдо: — Тогда мы будем решать это вместе. Я не собираюсь исчезать или перекладывать всё на тебя. Мы оба в этом замешаны, значит, и отвечать будем вдвоём. Его слова немного успокоили меня — я увидела, что он не пытается отстраниться, не ищет оправданий. — Спасибо, что хотя бы не убегаешь от разговора, — я слабо улыбнулась. — Да куда уж тут, — он слегка усмехнулся. — Это моя ответственность тоже. Давай договоримся так: ты узнаёшь про варианты экстренной контрацепции, если считаешь нужным. А через неделю — сдаём анализ. И уже по результатам будем думать дальше. Я кивнула: — Хорошо. Так будет правильно. Кирилл слегка обнял меня, и на мгновение я почувствовала, как напряжение начинает отпускать. — Мы справимся, — сказал он тихо. — Вместе. Я прижалась к нему, закрыв глаза. Впервые за утро мне показалось, что, несмотря на всю неопределённость, у нас действительно есть шанс со всем этим разобраться. — Ладно, — я отстранилась, вытирая случайно выкатившуюся слезу. — Давай пока не будем загадывать. Сначала — факты. — Согласен, — Кирилл кивнул. — А пока… может, чай? Или что‑то покрепче? Я рассмеялась сквозь слёзы: — Чай. Точно чай. Он улыбнулся в ответ, отпустил меня и направился к чайнику. А я села за стол, чувствуя, что, какой бы ни оказался результат, мы хотя бы начали говорить об этом — и это уже большой шаг вперёд. Всю неделю я была как на иголках. Каждое утро начиналось с тревожного самоанализа: нет ли каких‑то новых ощущений, признаков? Я пыталась вести себя как обычно — улыбаться за завтраком, обсуждать с Лизой планы на выходные, — но внутри всё сжималось от тревоги. Мама, конечно, всё заметила. Я ловила её обеспокоенные взгляды, видела, как она несколько раз открывала рот, будто хотела что‑то спросить, но в последний момент передумывала. Однажды вечером она просто подошла, обняла меня сзади и тихо сказала: — Если захочешь поговорить — я здесь. В любое время. Я сглотнула комок в горле и кивнула, не в силах произнести ни слова. Её тактичность и поддержка без давления были сейчас важнее всего. И вот прошла неделя. Каждый день тянулся бесконечно, но я старалась занять себя учёбой, прогулками с Лизой, даже взялась помогать маме на кухне — лишь бы не зацикливаться на ожидании. В назначенный день я записалась в женскую консультацию, чтобы сдать кровь на ХГЧ. Утром, стоя перед зеркалом, я долго смотрела на своё отражение: бледные щёки, тёмные круги под глазами — неделя нервов оставила свой след. Глубоко вдохнув, я надела куртку и вышла из дома. Дорога до поликлиники показалась бесконечной. В очереди перед кабинетом я нервно теребила край свитера, стараясь унять дрожь в руках. «Спокойно, — повторяла я про себя. — Сначала — факты. Потом будем думать». Медсестра в процедурном кабинете улыбнулась мне ободряюще: — Всё будет хорошо, девочка. Это просто анализ, ничего страшного. Я кивнула, протянула руку и отвернулась, пока брали кровь. Несколько секунд — и всё было позади. Выйдя из кабинета, я достала телефон и написала Лизе: «Сдала. Жду результат. Страшно». Через минуту пришёл ответ: «Я с тобой. Что бы ни было — мы справимся. Держись!» Я улыбнулась сквозь слёзы и глубоко вздохнула. Теперь оставалось только ждать. Но впервые за неделю я почувствовала, что сделала важный шаг — перестала прятаться от реальности и начала действовать. Сев на скамейку в холле, я закрыла глаза и мысленно повторила мамины слова: «Если захочешь поговорить — я здесь». И вдруг поняла, что готова. Когда всё закончится, я обязательно с ней поговорю. Сейчас главное — дождаться результата. Я сразу же поехала к Кириллу. Дорога заняла всего пятнадцать минут, но они показались вечностью. В голове крутились одни и те же мысли: «Что будет, если да?», «Как мы это будем решать?», «А если он испугается и отстранится?». Кирилл открыл дверь почти сразу — видимо, ждал у окна. Он молча отступил в сторону, пропуская меня внутрь, и я вошла, чувствуя, как дрожат колени. — Я сдала анализ, — выпалила я с порога, не дожидаясь, пока мы пройдём в комнату. — Сказали, что результат пришлют на почту. Он кивнул, закрыл дверь и повернулся ко мне. На его лице читалась та же тревога, что и у меня, но он старался держаться спокойно. — Хорошо, — сказал он, слегка сжимая кулаки, будто пытаясь взять себя в руки. — Значит, ждём. Сколько времени? — Обычно один‑два дня, — я сняла куртку, повесила её на крючок и села на пуф в прихожей. — Они пришлют уведомление на почту, как только будет готов. Кирилл присел рядом, не касаясь меня, но так, чтобы я чувствовала его присутствие. — Давай договоримся сразу: что бы ни было в этом письме, мы узнаем вместе, — произнёс он твёрдо. — И обсудим всё спокойно, без паники. Хорошо? Я подняла глаза и встретила его взгляд — в нём не было ни страха, ни желания сбежать. Только решимость и готовность разделить со мной эту неопределённость. — Да, — тихо ответила я. — Вместе. Мы поднялись и прошли на кухню. Кирилл включил чайник, достал две кружки. — Может, пока отвлечёмся? — предложил он. — Расскажешь, как прошла неделя? Я видел, что тебе было непросто. Я вздохнула, сжала пальцами край стола: — Да уж… Я всё время думала об этом. Проверяла симптомы, искала признаки. Мама заметила, но не лезла — просто была рядом. Это очень помогало. — Ты ей доверяешь? — осторожно спросил Кирилл. — Если что, она может стать хорошей поддержкой. — Думаю, да, — я кивнула. — Просто пока я сама не до конца понимаю, что чувствую. Боюсь, что если начну говорить, то просто расплачусь и не смогу остановиться. — Это нормально, — он поставил передо мной чашку с горячим чаем. — Страх, неопределённость — это всё естественно. Главное, что мы хотя бы начали разбираться, а не прячемся от проблемы. Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Спасибо, — сказала я искренне. — За то, что не убегаешь. За то, что готов быть рядом, даже когда страшно. — Ну а куда я денусь? — он слегка улыбнулся. — Мы же в этом вместе. И будем решать вместе. Что бы ни пришло в том письме. В этот момент телефон в моём кармане тихо вибрировал — пришло новое уведомление. Мы оба замерли, переглянулись. — Оно? — хрипло спросил Кирилл. Я достала телефон дрожащими руками, открыла почту. Письмо было от лаборатории. Тема: «Результаты анализа ХГЧ». — Да, — прошептала я. — Пришло. Кирилл подвинулся ближе, положил руку на моё плечо: — Открывай. Мы справимся. Вместе. Мы стали читать с Кириллом результаты. Экран телефона дрожал в моих руках, буквы расплывались перед глазами. Кирилл осторожно взял гаджет, приблизил к себе и вчитался в строки отчёта. — «Уровень ХГЧ: 5,2 мМЕ/мл», — медленно прочитал он. — Ниже порога беременности… Я замерла, пытаясь осознать сказанное. В груди что‑то сжалось — то ли от облегчения, то ли от странного, неожиданного разочарования. — То есть… нет? — тихо спросила я, всё ещё не решаясь поверить. Кирилл прокрутил экран ниже, нашёл пояснение лаборатории: — Вот, смотри: «Референсный диапазон для небеременных женщин: 0–5 мМЕ/мл. Пограничные значения: 5–25 мМЕ/мл. При показателях выше 25 мМЕ/мл подтверждается беременность». Наш результат — 5,2. Это в пределах погрешности. Скорее всего, отрицательный. Он поднял глаза на меня, и я увидела, как напряжение постепенно уходит с его лица. — Получается, мы можем выдохнуть? — я всё ещё боялась радоваться раньше времени. — А вдруг ошибка? — Давай перестрахуемся, — предложил Кирилл. — Через пару дней повторим анализ. Так будет надёжнее. Но шансы, что результат изменится, очень малы. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи всю неделю, начинает рассеиваться. — Боже… — прошептала я, прикрывая рот рукой. — Целую неделю я жила в этом кошмаре. Думала о будущем, которое могло бы быть, представляла, как всё изменится… А теперь… теперь это просто «если бы». Кирилл встал, обошёл стол и присел рядом со мной на корточки, взял мои руки в свои: — Ты молодец. Ты прошла через это с огромным достоинством. И знаешь что? Я горжусь тобой. За то, что не стала прятаться, не стала делать вид, будто ничего не случилось. Ты взяла и разобралась. По‑взрослому. В горле встал ком, но на этот раз — от благодарности. — Спасибо, — я сжала его пальцы. — Спасибо, что был рядом. Что не сбежал, не начал обвинять или паниковать. Что просто… был. Он улыбнулся и слегка сжал мои ладони: — Ну а как иначе? Мы же команда. Даже когда всё висит на волоске. Я рассмеялась — впервые за много дней искренне, свободно: — Команда… Мне нравится это слово. Мы помолчали немного, потом Кирилл встал и протянул мне руку: — Пойдём? Сделаем что‑нибудь совсем обычное? Закажем пиццу, посмотрим глупый фильм — без драм и трагедий? Просто… жизнь. — Да, — я поднялась и крепко обняла его. — Просто жизнь. Именно то, что нам сейчас нужно. Он обнял меня в ответ, и на мгновение всё стало на свои места: тревога отступила, будущее перестало пугать неизвестностью, а рядом был человек, который готов идти со мной дальше — что бы ни случилось. Я сдала анализ ещё раз через неделю. В лаборатории сказали, что результаты будут готовы к вечеру — их пришлют на почту. Мы с Кириллом договорились: как только письмо придёт, я сразу ему позвоню. Но была одна проблема: у Кирилла выездная игра с хоккейной командой, и вечером он уже будет в другом городе. Он уезжал днём, и мы успели встретиться перед отъездом. — Значит, так, — Кирилл стоял у подъезда с спортивной сумкой, нервно поглядывал на часы. — Если письмо придёт, пока я в дороге, просто сохрани его. Я позвоню, как только доберусь до гостиницы и разберу вещи. И тогда вместе посмотрим. Договорились? Я кивнула, стараясь не показывать, как мне тревожно: — Да. Но… если там что‑то не то, я буду одна ждать твоего звонка. Это как‑то ещё страшнее. Он положил руки мне на плечи и посмотрел прямо в глаза: — Слушай меня внимательно. Что бы ни было в этом письме, ничего не изменится. Мы уже прошли самую сложную часть — приняли решение разобраться. Теперь просто узнаем факт. И отреагируем на него вместе, даже если будем в разных городах. Поняла? — Поняла, — я слабо улыбнулась. — Просто… это ожидание. Оно убивает. Кирилл обнял меня на прощание: — Держись. Я буду на связи. И помни: я рядом — пусть даже не физически. Он сел в командный автобус, помахал мне из окна, и машина тронулась. Я стояла и смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Весь день я пыталась занять себя: помогала маме с уборкой, позвонила Лизе, погуляла с собакой соседей. Но мысли всё время возвращались к почте. Телефон лежал рядом, экран был повёрнут вверх — я боялась пропустить уведомление. К шести вечера письмо наконец пришло. Я замерла, глядя на заголовок: «Результаты анализа ХГЧ». Руки дрожали, когда я открывала сообщение. «Уровень ХГЧ: 3,8 мМЕ/мл. Заключение: беременность не подтверждается». Я выдохнула — долго, протяжно, будто держала дыхание всю неделю. На глаза навернулись слёзы облегчения. Сразу набрала Кирилла. Он ответил почти мгновенно: — Ну что? — в его голосе звучала такая же тревога, как и у меня. — Отрицательно, — сказала я, и голос дрогнул. — 3,8. Всё в порядке. На том конце провода послышался глубокий вздох. — Фух… — Кирилл рассмеялся с облегчением. — Ну и неделя, а? Я рад, правда рад. Ты как? — Лучше. Гораздо лучше, — я вытерла слёзы. — Просто… устала бояться. — Понимаю, — он помолчал пару секунд. — Слушай, тут команда уже зовёт на ужин. Но я буду писать тебе каждый час, ладно? Чтобы ты не чувствовала себя одной. И завтра после игры сразу вернусь. Договорились? — Договорились, — улыбнулась я. — И, Кирилл… спасибо. За всё. — Не за что, — мягко ответил он. — Это только начало. Мы ещё много всего пройдём вместе. А сейчас — иди и хорошенько выспись. Никаких тревог, поняла? — Поняла, — я наконец расслабилась. — Удачи на игре. — Спасибо. До связи! Я положила трубку и впервые за долгое время почувствовала, что могу спокойно вдохнуть полной грудью. Тревога отступала, а на её место приходило ощущение опоры — Кирилл сдержал слово: даже находясь в другом городе, он был рядом. После разговора с Кириллом я сразу же зашла в комнату к сестре. Она сидела за столом, разбирала какие‑то бумаги, но, увидев меня, тут же отложила всё в сторону и внимательно посмотрела на меня. — Ну что? — тихо спросила она, и в её глазах я увидела ту же тревогу, что чувствовала сама всю неделю. — Пришёл результат? Я закрыла дверь, подошла ближе и села на край кровати — так, чтобы видеть её лицо. — Да, — выдохнула я. — Пришли сегодня вечером. Отрицательно. Уровень ХГЧ — 3,8 мМЕ/мл. Беременность не подтверждается. Сестра замерла на мгновение, потом резко встала, обошла стол и обняла меня так крепко, как умела только она — по‑родному, по‑настоящему. — Слава богу, — прошептала она мне в волосы. — Я так за тебя переживала… Ты хоть представляешь, как я волновалась? — Представляю, — я прижалась к ней, чувствуя, как напряжение, копившееся столько дней, наконец отпускает. — И спасибо, что не давила. Что просто была рядом. Она отстранилась, взяла моё лицо в ладони и внимательно посмотрела мне в глаза: — Ты моя сестра. И что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Даже если ты будешь злиться, огрызаться или прятаться — я всё равно буду здесь. Поняла? Я кивнула, в горле встал ком. — Поняла, — сглотнула я. — Просто… знаешь, я думала, что буду прыгать от радости, когда узнаю результат. А сейчас чувствую только облегчение. И какую‑то странную пустоту. Будто готовилась к большому испытанию, а его вдруг отменили. Сестра улыбнулась и села рядом со мной на кровать: — Это нормально. Ты уже успела представить другую жизнь, другой сценарий. А теперь можно вернуться к тому, что есть, и двигаться дальше. Но знаешь что? Она взяла меня за руку: — Ты прошла через это очень достойно. Не убежала от проблемы, не стала прятаться, не начала паниковать без причины. Ты взяла и разобралась. По‑взрослому. И я тобой горжусь. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы: — Спасибо… Спасибо, что так говоришь. Мне правда было очень страшно. И даже не столько из‑за самого результата, сколько из‑за того, как всё это повлияет на мою жизнь, на отношения с Кириллом… — Но ведь Кирилл оказался на высоте, да? — сестра слегка сжала мою руку. — Он не сбежал, не начал обвинять, а поддержал. Это дорогого стоит. — Да, — я улыбнулась. — Он пообещал писать мне каждый час, пока не вернётся из поездки. И сказал, что мы всё пройдём вместе, что бы ни было в том письме. — Вот видишь, — сестра подмигнула. — Значит, у тебя есть и поддержка, и опора. И я тут, рядом. Так что пустота быстро заполнится чем‑то хорошим. Мы помолчали немного, потом она встала и подошла к шкафу: — А теперь слушай мой план. Сейчас мы с тобой заварим твой любимый мятный чай, возьмём шоколадное печенье, которое ты так любишь, и посидим тут, в тишине. Будем пить чай, болтать ни о чём и никуда не торопиться. Никаких тревог, никаких «а что, если». Только мы, чай и печенье. Идёт? Я рассмеялась: — Идёт. И… спасибо ещё раз. За всё. За то, что ты такая. — Всегда пожалуйста, — она уже гремела чашками на маленькой кухонной тумбе в углу комнаты. — А теперь марш мыть руки. Чай сам себя не выпьет! Я встала, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от предстоящей чашки чая, а от осознания, что я не одна. У меня есть семья, друзья, любимый человек — и этого достаточно, чтобы справиться с чем угодно.