Глава 13. Он помог.

Время тянулось нескончаемо долго. Евгений отошел подальше от толпы, чувствуя вину перед ними. За то, что открылся его секрет, за кровь на своих руках. За то, что они застряли здесь. За то, что подвергал каждого опасности. И в событиях их жизни. Даже тех, за которые он был не в ответе. Татьяна уже с минуту косилась на приунывшего Евгения, который вдруг начал дышать урывками, словно пытался удержать внутри себя слезы или дикий крик. А, может, боролся с панической атакой, внезапно нахлынувшей как волна на берег. Юрий проследил за обеспокоенным взглядом поклонницы и вопросительно наклонил голову. Он вздрогнул от резкого маха руки Армагеддона и встал следом за ним. Однако, подойти не решился. Когда светловолосый поднимал взгляд на Цаплю, в его глазах была надежда, что она прольет свет. Но в голосе врача было такое же беспокойство, что и в глазах музыкантов. Егоров не сразу отозвался на имя. Он словно погрузился в свои мысли, откуда не хотелось вырываться. Армагеддон поднялся к девушке с вопросом в глазах, пытаясь скрыть метавшееся волнение и безумие в них. Цапля тяжело вздохнула. Ей не пришлось ничего говорить. Она утянула за руку босса туда, где их никто не увидит, и попыталась успокоить кудрявого. - Никогда не видела у тебя паничку... - Я держу себя в руках на людях. - с дрожью в голосе негромко ответил Евгений и зажмурился, сжимая кулаки, чтобы те не дрожали, словно от холода. - А что сейчас? - Я не знаю... Я привык к пустоте внутри себя, но сейчас она... словно заполняет мой мозг. А он начинает паниковать... - Еще б он не паниковал. Ты надеялся, что тебе показалось тогда отвращение в зале... - Но ведь показалось! - Да, но они знают, что твои руки по локоть в крови. - мягко напомнила Цапля. - что-то мне подсказывает, что ты за убийства аморальных уродов винишь себя гораздо больше, чем за события в детстве. Кудрявый хотел воскликнуть, чтобы она замолчала. Но то ли язык, то ли боль в челюсти не дали вымолвить и слова. А, может, просто осознание, что она права. Ему оставалось только таращиться на врача перед собой и пытаться успокоиться. Цапля развела руками. По принципу, ты сам все знаешь. - Приведи свои мысли в порядок здесь, чтобы на тебя непонимающе не смотрели. Я не знаю, как тебя успокоить, ведь говорить, что все будет хорошо, тебе бессмысленно. - Точно. - не стал отрицать Евгений, складываясь пополам, будто это должно было спасти от дрожи во всем теле. София прикрыла глаза. Она колебалась недолго и, не придумав ничего другого, обняла Армагеддона, зажмурившись. Словно он должен был убить ее за это. Да если и должен был, то кудрявый растерялся, не зная, как еще на это реагировать. В итоге, Егоров просто замкнул руки за спиной девушки. Паническая атака отошла на второй план. Цапля отвлекла от нее. Экс-вокалист буркнул, что к его великому удивлению ему стало лучше. Врач посмеялся и отошел от босса, не став испытывать его терпение. Она искренне была рада, что смогла помочь ему. Вернулся Евгений уже более воодушевленным. Почти половина зала подняла на него глаза, но он молча вернулся к сцене ждать, когда что-то решится. Полиция молчала. Двери изредка пытались выбить, но баррикады были надежны. После того, как противник обнаружил себя среди них, Голуби проверили их. В толпе выразили беспокойство о прочности баррикад, но Евгений с улыбкой на уголках губ заверил, что уверен в них. Если только, конечно, у окруживших не найдется РПГ или что-то в этом духе. Петр не сдержал усмешки, услышав знакомые слова. Но под недовольным взглядом виновато потупил взгляд и переключился на толпу, которая еще хотела получить заветные автографы и фотографии. Один раз подошли и к Евгению, который от удивления аж встал, но отказать не смог. Вот только от фотографии отказался, не став показывать свое помятое лицо на обозрение сети Интернет. За стеной внезапно все стихло. В толпе выразили надежду, что можно будет выйти из этой клетки. Но три Голубя хором возразили. Они хорошо изучили этих изуверов. Без трофеев никто и шага не сделает прочь от этого здания. Собравшиеся не должны выжить по их мнению. И объяснение тишины пришло буквально через несколько минут. Взрыв оглушил всех. И только «Алые Голуби» могли практически сразу действовать. Евгений схватил Петра и потащил его прочь от сцены, подальше от двери. - У меня де жа вю... - смотря на Егорова, застывшего над ним, усмехнулся Елфимов. Кудрявый уперся руками в пол, чтобы не упасть на блондина. Он усмехнулся, вставая, и подал руку упавшему. Первая группа была немногочисленной. Разведка, которой параллельно дали приказ пробиться в зал. Но никто не сказал им, что они могут умереть в первые минуты после прорыва. - Здесь нечего закрывать... - сокрушенно возмутился Евгений и прикрыл глаза. Ему выразили беспокойство из-за отсутствия полиции, которая давно уже должна была приехать. Но Армагеддону нечего было ответить. Он и сам над этим уже думал. А толпу расстраивать не хотелось. Да и полиция обязана была приехать. Вместо слов и пустых разговоров главный Голубь устроился прямо напротив бреши, наблюдая за тем, что происходит в коридоре. К себе никого не подпускал, ни с кем не разговаривал и не шевелился вовсе. Просто сидел и ждал, когда и какую дать команду. Сперва явились фетишисты. Но они не успели и выстрела сделать - группа захвата вломилась следом. К счастью, пострадавших среди зрителей и музыкантов не было. Евгений не считал себя тем, на ком следует заострять внимание. Да и он помнил про данное обещание. «Алые Голуби» найдут остатки потрошителей, если полиция не помешает им. Их присутствие при группе «Эпидемия» стало лишним. Вокруг них и без народных мстителей было достаточно вооруженных лиц, выданных государством. После фееричного разгрома потрошители не на шутку взволновались. Им передали новость, что «Алые Голуби» мешают всюду. И от этого их главный, Святозар, брат Ярослава, захотел только больше убрать с дороги Армагеддона. Он собрал приближенных к себе людей в мрачном и сыром заброшенном здании, по размерам похожее на склад. Они придали жилой вид одному из помещений поближе к выходу и расстелили по столу карту города. На ней было отмечены наиболее шумные здания. Но Святозар заинтересовался баром «Стрела». Спортивно сложенный широкоплечий молодой человек с густой светло-русой челкой, падающей на серые глаза. Он ткнул своим жирным пальцем на точку на карте и заинтересованно попросил рассказать об этом баре больше. Ему наперебой принялись рассказывать о нем, из-за чего стало настолько непонятно, что Святозар остановил всех и принялся выслушивать каждого по очереди. Так мужчина узнал, что в этом баре собираются абсолютно разные люди. И Армагеддон облюбовал «Стрелу» под пункт переговоров на нейтральной стороне. - Устроим еще один два в одном. - с азартом проговорил Святозар. - изучите, когда его можно там встретить. - Боюсь... - осторожно начал лысый. - лучше нагнать туда людей, да побольше и ждать, когда он придет. Переговоры всегда спонтанны. - А вы проследите. - прорычал Святозар. В голосе главного прозвучал холод, после которого спорить совершенно перехотелось. Ему синхронно кивнули сразу четыре головы, а после поспешили скрыться с глаз долой. За одну неделю они потеряли два десятка людей. За год - сотню. И все из-за «Алых Голубей». После такой статистики любой бы захотел отомстить Армагеддону и ходил бы лютым волком. А Евгению сейчас было кристально все равно, кому какое дело до него. Он вернулся в пустую квартиру и тяжело вздохнул. И оттолкнул тех, кто стремился к нему. Не надо. Лучше так, с разрывающимся от тоски сердцем. Уж лучше в одиночестве, чем вечно пытаться заранее понять, за что его к вечеру снова осудят. Он не виноват в том, что родился в неблагополучной семье. Не виноват в том, что не выдержал смерти сестры. Он тогда был ребенком одиннадцати лет. Да, может, стоило продолжить терпеть и окончательно в себе замкнуться, отрешившись от всего мира. Может, не надо было убивать собственных родителей. Но у кого хватило бы сил терпеть? Они оставались безнаказанными после любой дряни, которую творили. А, может, у Жени должен был быть еще брат? Или еще одна сестра? Кто помешал бы им убить и десяток собственных детей в пьяном бреду? Евгений закрыл за собой дверь и скатился вниз по ней с опустошенным взглядом. Да и когда у него в глазах было хоть что-то? Мечтатель пытался что-то внести светлого ему в душу... Но сейчас ему не позвонить и не спросить, что делать и как жить. Надо снова полагаться на самого себя. С детства не изменилось ровным счетом ничего. Только Женя вырос и стал Армагеддоном, грозой криминала. В дверь настойчиво постучали, вырывая хозяина квартиры из тяжелых дум. Он с тяжелым вздохом и встал и крикнул так, чтобы слышали на лестничной клетке о том, что обещался встретить с дробовиком любого, кто связан с музыкой. Но в ответ послышался спокойный голос Цапли. Она даже рук не подняла, когда открылась дверь. - Не строй из себя Армагеддона. - Я и есть Армагеддон. - напомнил Евгений, прищурившись. София нервно усмехнулась и мотнула головой. - Как по мне, тебе больше подходит другое прозвище... - И какое же? - с недовольным выражением лица наблюдая за тем, как врач закрывает за собой дверь, поинтересовался хозяин квартиры. - Камикадзе. - вполне серьезно ответила зашедшая и тут же пояснила. - ты вечно пытаешься всех спасти, невзирая на собственные проблемы. Не распространяешься о них, хотя они тебя глодают изнутри. Егоров мотнул головой и поинтересовался о цели визита, уверенный в том, что она не пришла только за тем, чтобы сказать об этом. И он не ошибся. В прочем, как и в большинстве других случаев. Цапля помнила про его рану и приехала, чтобы обработать ее, точно зная, что Евгений и не подумает позаботиться о ней. Армагеддон не стал сопротивляться или пытаться увильнуть. Все равно настоит на своем и сделает все, что нужно. Цапля пыталась с ним поговорить, но кудрявый словно не слушал ее, отрешившись от мира. Хотя он помнил, как она пыталась объяснить ему опасность наплевательского отношения к травмам. Но какое уже до этого дело? Не умрет сегодня, умрет послезавтра. Всем убийцам выставляют свой счет. Для чего или кого стараться, если он никому не нужен? Евгений не знал, что такое нормальная жизнь. Ему не дали и шанса вкусить добра или радости. Хотя нет. Дали, но не позволили надышаться этим всласть. А теперь его никто не примет, не поддержит. Армагеддону вдруг даже захотелось распустить «Алых Голубей». Бросить все. Забыть обо всем прежнем. Изменить свою жизнь кардинально... Но сколько он продержится без убийства? Ведь смерть и кровь вьются вокруг него, приклеившись хлеще пиявки. Евгений привык заступаться за слабых. О, сколько терзаний. Сколько распрей! Что же выбрать? Может, вообще пойти в полицию и выложить все на блюдечке с голубой каемочкой? Может, хоть там будет покой? Хотя... собственные мысли тоже могут выесть мозг. В какой-то момент врач заметил тень тяжелых размышлений на лице главного и поинтересовался, над чем можно так глубоко задуматься. И только позже женщина подумала о том, что ей вряд ли ответят. Однако, Евгений удостоил ее ответом, но в своем духе - не лезь, я сам разберусь. Но на этот раз София решила настоять. Ей не нравилась эта молчаливость и тяжесть во взгляде хозяина квартиры. Уж лучше пустота. Евгений ответил ей неохотно, но где-то внутри себя он понял, что так будет лучше. Пусть хоть кто-то выслушает, как же все-таки тяжело ему самому разобраться в самом себе. - Если хочешь распустить Голубей, распускай. - не подумала и отговорить Цапля. - то будет твое решение. Но на твое место придет другой. - Ты будто хочешь, чтобы я ушел, но боишься другой власти... Врач пожал плечами со вздохом. Женщина задумалась на пару мгновений, а после пояснила. - Я вижу, как ты маешься. Тебя самого все это тяготит. - Ты ж не психолог... - Но я видела настоящую войну. И да... в полицию не смей идти. Тебя не погладят по голове. - А кто меня вообще гладил по голове!? - с горькой усмешкой поинтересовался Егоров. София с хитрой улыбкой осторожно провела по волосам главного. Кудрявый небрежно дернул головой, убирая руку с себя. - Я не просил. - А мне показалось, что попросил... - Цапля... - строго проговорил Егоров, но не закончил, потупив взгляд. Но зеленоглазая поняла все и без слов. В ответ она только тяжело вздохнула и постаралась найти слова успокоения. Вот только сказать, что все образуется, у нее не нашлось сил. Они оба понимали, что это будет ложью. Наглой, грязной ложью, которая оставит после себя неприятный осадок. - Так ты твердо решил больше не пересекаться с «Эпидемией»... - Два года прожил без них, проживу и остаток жизни. - вполне уверенно заявил Евгений, а сам пониже опустил голову. Ему было обидно, что все так сложилось. Там, вокруг них, были зрители, поклонники творчества группы. Они заряжали позитивом друг друга, дарили надежду на лучшее. Но там нет места Евгению. Он оставил неприятный осадок перед своим уходом. Они разошлись на неприятной ноте. И ее уже никогда не забыть. Не начать с чистого листа. Цапля сдержала при себе усмешку, увидев, что Егоров пытается убедить сам себя. Он старается начать все сначала и построить новую жизнь. Она закончила с раной, помыла руки, сложила все в рюкзак и, попрощавшись, ушла. Ему надо побыть одному и переосмыслить все, что произошло за последнее время. Евгений, казалось, вовсе и не заметил, как ушел врач. Он скатился на пол минуты через три после того, как в квартире снова остался только один хозяин. Лихорадочная дрожь во всем теле накрыла внезапно. Армагеддон не сразу ее вообще заметил. Сначала ему показалось, что телу стало холодно. Но, прислушавшись к себе, он понял - дрожь послал ему собственный мозг, пытаясь достучаться до него и дать понять, что с таким комом проблем кудрявому нельзя оставаться одному. Но Егоров схватил телефон, надел толстовку и скачками помчался вниз, на первый этаж. На свежий воздух. Лишь бы не сидеть в четырех стенах. Он сел за руль и вдавил педаль газа в пол. Его путь лег в неизвестную сторону по пустынной дороге в горизонт. *** Евгений не понял, как остановился у старого потрепанного подъезда. Его рука нервно дернулась, когда мужчина узнал район. Кудрявый тяжело вздохнул и взял пакет с заднего сиденья. Раз уж приехал, надо подняться. Армагеддон медленно поднялся по лестнице, словно шел на расстрел. Знакомая потрепанная дверь, которую он ни за что в жизни никогда не полюбит. Детство не стереть из памяти. Нет такого ластика. Зачем он хранил ключ от этой квартиры - Евгений не знал и сам, но закинуть в дальний ящик рука не поднялась. Мужчина открыл дверь и тут же схватился за оружие, услышав негромкие голоса на кухне. Он подкрался и выглянул из-за угла. Егоров аж опешил от удивления, увидев знакомую компанию в удрученном виде. Объевшийся молодильных яблок Дмитрий тяжело вздохнул в ответ на неожиданную правду от Юрия. Все четверо синхронно вздрогнули, услышав затвор пистолета в коридоре. - Я вас предупреждал!? - вполне спокойно уточнил кудрявый, целясь в барабанщика. Но руки подняли все. Мелисов нервно сглотнул. - Ты вроде сюда не приезжаешь... - Это третий раз, когда я сюда приезжаю после переезда. Когда выпить хочу. - Что не хочешь отравлять свой дом парами змея? - усмехнулся Илья и потупил взгляд, поняв, что позволил себе лишнюю храбрость. Вместо ответа Егоров вытащил из пакета бутылку дорого алкоголя и разбил ее о косяк двери, не подумав и вздрогнуть или увернуться от осколков. - Пачкать не хочу. - добавил он. - я не пью. - Ну да... кому ты заливаешь. - усмехнулся темноволосый гитарист. - Я не пил. Наливал - да. Бил - да. Но не притрагивался губами. - чеканя каждое слово, ответил хозяин ненавистной квартиры. - И не жалко тебе дорогой алкоголь впустую тратить? - Пустяки, еще куплю. - Ну да, точно. Можешь же мажоров запугать. - вспомнил Юрий и зажмурился, когда на него перевели оружие. - Три причины, по которой я должен отпустить вас живыми. - решив больше не тратить время на пустые разговоры, сказал, как отрезал, Армагеддон. - Ты будешь жалеть об этом потом. - в лоб сказал Илья. - Это надо было оставить на козыри. - сокрушенно шепотом проговорил старший Дмитрий. - Ты не сможешь увидеть наши поступки в качестве извинений за все. - вмешался Юрий. - Кажется, я уже говорил, что не собираюсь мельтешить перед вами. - напомнил Егоров и сделал предупреждающий выстрел перед ногами. - мимо. Здесь всем плевать на то, что творится у соседей. Поэтому не важно - выстрел с глушителем или без. Гитарист покосился на остальных, которые заметно притихли, не зная, что и придумать. Умирать как-то не хотелось, но сейчас все зависело от них самих. Армагеддона вряд ли уже можно отговорить от выстрела без аргументов. - Фанаты будут не в восторге. - осторожно проговорил Илья, надеясь, что не последует второго выстрела. - ты хочешь их оставить без своих кумиров? Евгений тяжело вздохнул и, прикрыв глаза на мгновение, кивнул. - Засчитано. И снова тишина. Долгая и скрипучая. Аж мороз по коже бегал. Армагеддон, к великому удивлению, не торопил их, хотя во взгляде читалось раздражение. - Разве этого недостаточно? - возмутился барабанщик после того, как они перебрали еще несколько вариантов, но не попали. - Дальше. - Мы не знаем. - честно сказал Юрий, разведя руками. - стреляй, если так хочется окончательно упасть во тьму. Егоров зажмурился. Нет. Ему этого совершенно не хотелось. Наоборот. Как же сильно хотелось Евгению хотя бы прикоснуться к мирной жизни без смертей и погонь. Выгнать из своей души эту тьму и вдохнуть воздух полной грудью. Рука опустила пистолет сама по себе. Ноги сами сделали шаг к стене, чтобы музыканты могли пройти мимо. - Уходите... - обреченно прошептал Армагеддон, открывая глаза. - и больше не приходите сюда. Пожалуйста. Конец предложения он сказал как-то жалостливо. Будто мозг не хотел видеть их, а душа молила, чтобы они остались. Юрий открыл рот, чтобы что-то сказать, но Илья потащил его за руку прочь из этой квартиры. Не хватало еще, чтобы в них все же выстрелили. Если надо, он всегда сможет найти их. Но Евгений же не захочет. Или не найдет в себе смелости потревожить их.