Глава 8: Размышления и утренняя сладость

Сознание после сна возвращалось медленнее, чем обычно, возможно, на это повлияло то, как я провёл вчерашний день, или из-за того, что полностью расслаблен. Не знаю и знать пока не очень хочу. Мягкий матрас моей кровати проминался под тяжестью моего и Аталанты тел, а бархатное одеяло приятно прилегало к коже и согревало. Однако помимо постельного белья я почувствовал уже знакомое ощущение чужой руки на своём животе и тяжесть головы с жёсткими волосами на груди. Открыв глаза, я увидел уже ставшую за такое короткое время для меня обыденностью картину. Крепко спящая Аталанта обнимала моё тело, как какую-то плюшевую игрушку, и мирно сопела на моей груди. Честно, я совершенно не ожидал, что наши отношения перейдут в такое русло, особенно за такой временной промежуток. У нас слишком много всего за плечами: боли, сражений, травм, знакомых и истории. Каждый день я вижу воспоминания из своего далёкого прошлого, которые иногда заставляют меня просто замереть и просмотреть их, как какой-то кинофильм, благо что я научился подавлять это. Что же касается охотницы, то... Не знаю. Могу лишь судить по её поведению. Стало гораздо меньше ярости, исчезла та застарелая боль во взгляде, и появилась некая новая жизнерадостность в улыбке и энергичность в движениях. Так что думаю, что у неё всё хорошо, по крайней мере сейчас. И мои собственные голоса из прошлых жизней стали гораздо тише, раньше они были подобны звуку удара молота по наковальне, а сейчас снизились до простого шёпота, который не вызывает даже дискомфорта. Значит ли это, что моя боль прошлого начала исцеляться? Не могу сейчас сказать, прошлого слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы, но начальные проявления мне нравятся. Переведя свой взгляд на потолок, я начал думать над тем, как провести сегодняшний день. Совершенно ясно, что первым делом мы должны возобновить подготовку к войне, отдых, конечно, хорошо влияет, но если всё время ничего не делать, то нас с лёгкостью сметут и не заметят. А я не могу подобного допустить, только не сейчас, не тогда, когда на кону возможность получить Первую Магию, а моё сердце быстро бьётся за ту, что надеется на исполнение её мечты с помощью этой силы. Поэтому надо разработать примерную стратегию против каждого оставшегося типа противника. Ассасин уже выведен из игры, причём достаточно рискованным способом, в следующий раз нужно будет сводить подобные моменты самоуверенности к минимуму. Аталанте я доверяю, но ни один человек не застрахован от ошибок. Дальше у нас остались Лансер, Кастер, Берсерк, Райдер и Сейбер. Основные паттерны Лансера и Райдера заключаются в использовании манёвренности и превосходящей противника скорости передвижения. Сейбер в основном вступает в открытую конфронтацию, одерживая верх навыками владения меча и физической силой. Кастер же действует более осторожно, подготавливает территорию и зачастую старается затянуть противника на свою арену, где будет иметь преимущество. Берсерк же... тёмная лошадка, чья изюминка заключается в безумной ярости и непредсказуемости. Это может быть его преимуществом и одновременно слабостью перед теми, кто сможет изучить его манеру боя. Также немаловажную роль играет личность конкретного Слуги, она может рассказать о нём гораздо больше, чем предполагаемые теории исходя из класса. Не всегда Лансер будет использовать манёвренность и не всегда Сейбер будет вступать в открытый бой, это только общая информация, основанная на моих предположениях, которые могут иметь с реальностью ничего общего. Но мой, как я думаю, большой опыт позволяет делать такие суждения с большой долей уверенности в их правоте. Ладно, кратко пройдусь по основе: — Против Лансера лучше действовать на территории, которую ты можешь контролировать, и создавать ему препятствия для ограничения его мобильности. — Против Кастера стоит использовать тактику выманивая, после хотя бы на малое время отрезать его от доступа к магической энергии или как-то заблокировать его способность творить заклинания, так он станет лёгкой добычей. — Против Берсерка... Возможно, стоит провокацию, чтобы просадить его интеллект в его же ярости, и после исходить из ситуации. — Райдер же представляет опасность из-за своей мобильности ещё больше, чем Лансер, но дополнительно у него может быть какой-то призываемый скакун, который может быть кем угодно. Конечно, редко встречаются Слуги, способные управлять кем-то вроде дракона, но искусный воин может даже с обычной лошадью обращаться таким образом, что его будут бояться. Против таких желательно использовать ловушки для ограничения перемещения. — Наконец, Сейбер, практически самый предсказуемый и одновременно, возможно, самый опасный из всех Слуг. Он может следовать благородным убеждениям и из-за них вступать в открытый бой, может быть настолько сильным, что попросту не видит смысла в другом стиле боя, а может и то и другое. Можно сыграть на этом, ловушки, приемы по типу песка в глаза и т. д. Также не стоит забывать, что я сражаюсь не один, а с Арчером. Аталанта является выдающимся лучником, который заслужил свою славу благодаря опыту и усердному развитию, а не таланту. Такие индивиды бывают гораздо ценнее и опаснее тех, кто привык просто делать то, что у них получается лучше всего. Ещё не стоит забывать, что у каждого Слуги есть свой Мастер, который может быть как хорошим стратегом, так и самоуверенным идиотом. Зачастую Мастерами становятся Маги, которые могут себе позволить приобрести какой-нибудь катализатор для призыва Слуги, а это очень богатое удовольствие, и чтобы иметь такие средства, надо их заработать. Мгновенно их навряд ли сделаешь, а значит, что у такого Мага за плечами будет иметься внушительный опыт, который он в полной мере будет реализовывать в этой Войне. Очень много факторов могут влиять на выбор той или иной стратегии против конкретного противника. Надо получить больше информации об остальных участниках Войны, а то от перечисления всех возможных переменных у меня может заболеть голова. — А что, если... Слова сорвались с моих губ практически бесшумно, вместе с внезапным осознанием. Моя магия строится не на расчётах и схемах, а молитвах и взаимодействии с Богами. Теми, кто сильнее человека, теми, кто может управлять людьми, и теми, кто может видеть про них больше, чем они сами. Что мешает мне попросить у Богов информацию про остальных Слуг и Мастеров? Абсолютное ничего, даже если не получится, то попытаться явно стоит того. Однако это стоит отложить хотя бы на пару часов, так как ресницы Аталанты уже начали подрагивать, а это значит, что она скоро проснётся. Практически без команды мозга я вытащил свою левую руку из-под одеяла и нежно провёл ладонью по щеке... Кого? Слуги? Подруги? Любовницы? Пока не могу дать точный ответ, но эта девушка уже успела стать для меня важным человеком, к которому я готов проявлять нежность и заботу. Раньше она была для меня несправедливо израненной душой, за которую я требовал у Богов прощения, но теперь... — Мррр~ Промурлыкала Аталанта, открыв свои зелёные глаза, чуть прищуренные от лучей солнечного света, и чей взгляд был прикован к моему лицу. Меня до сих пор немного поражает новообретенная нежность в её взгляде. Все мои жизни были практически круговоротом войны, крови, смертей и споров за отстаивание своей позиции. Я даже позабыл, какого это — быть человеком, о котором... заботятся. — Доброе утро. Мой голос был немного хриплым от продолжительного сна, и я ощутил сухость в горле. Надо взять за привычку ставить возле кровати бутылку или стакан воды перед сном. Ответа от Аталанты не последовало, вместо этого я ясно видел, как она слегка приподняла своё тело, приблизила своё лицо, приоткрыла губы и поцеловала. В том, с какой силой она сжимала мои губы своими, чувствовалась некоторая властность, и это пробудило во мне небольшую искру соперничества. Мой язык выскользнул изо рта и тут же, словно солдат, штурмующий вражескую крепость, ворвался в её уста и энергично начал опоясывать немыслимые узоры по её небу, зубам, не забывая переплетаться с юрким язычком самой охотницы. Не больше минуты длилось наше сладострастное сражение, прежде чем Аталанта с тихим вздохом отстранилась на пару сантиметров от моего лица. — Доброе, милый. Сказала она с дерзкой улыбкой, а в глазах плясали огоньки какого-то неизвестного мне веселья, но я явно видел скрытое смущение. Видимо, кто-то только что начинает раскрывать мне свою игривую сторону, это интригует. — Хорошо спалось? Спросил я, прежде чем облизал свои влажные после нашего поцелуя губы. — С каждым разом лучше, в прошлый с тобой... тихо и спокойно. Ответила охотница, ещё больше покраснев и слегка запнувшись, когда увидела мои действия. Но как бы мне не хотелось сейчас продолжить эту игру и перевести её во что-то большее, сейчас есть вещи более важные чем утренний секс... А хотя пусть идут лесом все на время, у меня уже колом стоит от поцелуя. Разум, твердивший о стратегиях и войне, сдался без боя. Он просто отключился, затопленный куда более древним и властным инстинктом. Мысль о том, чтобы отстраниться сейчас, казалась не просто глупостью, а прямым оскорблением тому теплу, что пульсировало между нами. Я не сказал ни слова. Вместо этого моя рука, лежавшая на её щеке, скользнула вниз, обвила её шею и мягко, но неотвратимо потянула её лицо обратно к себе. Мой второй поцелуй был не штурмом, а утверждением права. Более медленным, более глубоким, намеренно лишающим её остатков воздуха, чтобы в её лёгких не осталось места ни для чего, кроме моего вкуса и запаха. Аталанта ответила сдавленным стоном, её тело обмякло, а пальцы впились мне в плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Та самая искра соперничества вспыхнула снова, но теперь это была не битва, а сладостный, обоюдный ритуал. Моя свободная рука нашла путь под бархат одеяла, скользнула по её бедру, ощутив под ладонью гладкость кожи и упругий мышечный рельеф. Она вздрогнула, когда мои пальцы достигли изгиба её талии, а затем мягко двинулись вверх, к груди. Её сосок, твёрдый и будто ждущий прикосновения, упёрся в мою ладонь. Я замер на секунду, дав ей привыкнуть к ощущению, а затем принялся рисовать медленные круги большим пальцем, наблюдая, как её дыхание сбивается, а в прищуренных зелёных глазах туманится не смущение, а чистое, не скрываемое желание. — Лев... Прошептала она, отрываясь от поцелуя, чтобы сделать короткий, прерывистый вдох. Её голос звучал хрипло и непривычно покорно. — Тише. Сегодня утром стратегия одна. Моё собственное дыхание тоже было неровным. Я перевернул нас, оказавшись сверху, не разрывая контакта тел. Одеяло сползло на пол с мягким шорохом. Утренний свет, проникающий сквозь шторы, заливал её тело, подчёркивая каждую линию, каждый шрам, каждое совершенство. Я пил её взглядом, как путник у источника, и видел, как под этим взглядом её кожа покрывается мурашками. Медленно, давая ей время осознать каждое движение, я опустил голову и коснулся губами её ключицы, затем — медленно двинулся вниз, оставляя влажный след по центру её груди. Она выгнулась, когда мой язык коснулся её соска, и её пальцы сплелись в моих волосах — не руководя, а лишь следуя. Нетерпение начало разъедать мою выдержку. Моя ладонь снова скользнула по её животу, теперь уже не задерживаясь, устремившись к тому месту, где её тепло было почти осязаемым даже на расстоянии. Она раздвинула бёдра в немом приглашении ещё до того, как мои пальцы коснулись влажной нежности между её ног. Первый её крик был тихим, сорвавшимся, когда я начал медленные, тщательные движения, изучая её отклик, находя те ритмы и точки, что заставляли её тело вздрагивать. Её ноги обвили мою талию, пятки уперлись мне в спину, притягивая ближе. В её глазах уже не было веселья — только тёмная, бездонная жажда. — Хватит... исследований. Иди... ко мне. Сейчас. Выдохнула она, и в её голосе снова пробилась знакомая повелительная нота, смешанная с мольбой. Её приказ был тем, чего ждало всё моё тело. Я больше не сдерживался. Направив себя, я одним долгим, плавным, но неотвратимым движением вошёл в неё. Её внутренности, горячие и тугие, сжались вокруг меня, вырвав у меня низкий стон. Мы оба замерли на мгновение, слившись воедино, привыкая к совершенству этого соединения. А потом началось движение. Сначала медленное, позволяющее ощутить каждую дробь, каждую пульсацию. Но постепенно ритм ускорялся, подгоняемый нашим общим дыханием, сливающимся воедино, стонами, которые уже не пытались сдержать. Моя рука под её спиной прижимала её ко мне, стирая последние миллиметры расстояния. Её ноги крепче сомкнулись на мне, её пальцы оставили следы на моей коже. Её лицо было рядом, её дыхание горячим шквалом обжигало мою шею. Я поймал её губы в ещё одном поцелуе — уже не игривом, не властном, а отчаянном и обречённом, поцелуе тонущих, которые нашли друг друга в водовороте. — Я... Лев, я... Она не могла договорить. Её тело начало содрогаться, напряглось как тетива, и затем её крик, приглушённый моими губами, прорвался наружу, а её внутренности сжали меня в спазме, который отозвался огненной волной внизу моего живота. Я продержался ещё несколько толчков, наслаждаясь её конвульсиями, а затем позволил волне накрыть и себя. Глухой рёв сорвался с моих губ, когда я погрузился в пучину, изливая в неё всё своё напряжение, все мысли, оставив лишь слепое, всепоглощающее ощущение здесь и сейчас. Тяжело дыша, я опустил голову ей на плечо, чувствуя, как её грудь быстро вздымается подо мной. Мир сузился до запаха её кожи, солёного вкуса пота на моих губах и невероятного чувства покоя, разливающегося по моему телу, которое, наконец, перестало изнывать от напряжения. Прошло несколько минут, прежде чем я смог заставить себя хоть немного приподняться. Аталанта смотрела на меня полуприкрытыми глазами. Дерзкая улыбка вернулась на её губы, но теперь она была мягкой, уставшей и глубоко удовлетворённой. — Ну что, центурион, план на утро выполнен? Прошептала она, проводя пальцем по моей груди. Я рассмеялся, коротко и хрипло, и снова опустился рядом с ней, притянув её к себе так, чтобы её спина прижалась к моей груди. — Тактическая пауза. Остальное подождёт. Пробормотал я в её волосы, чувствуя, как сон снова начинает подбираться ко мне, но теперь — сладкий и заслуженный.