Часть 2. «Новая должность»

Часть 2. «Новая должность»

В офисе начальства шёл разговор. Голос начальника, сухой и металлический, словно ржавый механизм, смешивался с робкими, прерывистыми репликами новичка — охранника по имени Хадсон. Спрингтрап уловил обрывки фраз, просачивающиеся сквозь щели в двери, будто ядовитый туман: — …опыт не нужен. Главное — не паниковать, если что‑то покажется… странным. — А что может показаться странным? — голос Хадсона дрожал, выдавая нарастающую тревогу. В нём слышалась наивная уверенность человека, ещё не осознавшего, куда он ввязался. — О, вы сами поймёте, — в усмешке начальника сквозила ледяная издёвка, будто он заранее знал финал этой истории. — Предыдущий охранник ушёл после первой же смены. Сказал, что видел… ну, скажем так, «нечто». Но не волнуйтесь — это всего лишь аттракцион ужасов. Всё, что здесь происходит, — всего лишь игра вашего собственного разума! Спрингтрап мысленно усмехнулся — безрадостно, почти болезненно. Хадсон выглядел как подросток, ищущий подработку на лето: неокрепший, с широко распахнутыми глазами, в которых ещё теплилась наивная надежда на лёгкую смену и скромный заработок. Скорее всего, он сбежит, как и все остальные, едва увидит его — ржавый экзоскелет, покрытый пятнами коррозии, дыры, сквозь которые виднеются человеческие кости, и этот вечный, немигающий взгляд пустых глазниц, будто застывший в вечном крике. Но было в Хадсоне что‑то ещё — едва уловимое, почти незаметное. Что‑то, что заставило Спрингтрапа напрячься. Возможно, это был запах — свежий, почти детский, резко контрастирующий с гнилостной вонью лабиринта. Или же интонация — неуверенная, но не лишённая любопытства, словно парень не столько боялся, сколько пытался разгадать тайну этого места. Спрингтрап прижался к стене, сливаясь с тенями. Он знал: новички всегда приходили с одной и той же надеждой — быстро заработать, пережить ночь, уйти. Но никто не уходил невредимым. Кто‑то терял рассудок, кто‑то — жизнь. А кто‑то… становился частью этого места. Из‑за двери донёсся скрип стула — начальник поднялся, и его тень, искажённая светом лампы, растянулась по полу, словно щупальце чудовища. — Вот ваш график, Хадсон. Первая смена начинается сегодня в полночь. И… — пауза, тягучая, как смола, — не забудьте: если увидите что‑то странное, просто скажите себе — это иллюзия. Всё здесь иллюзия. Хадсон сглотнул, его пальцы нервно сжали бумаги. Он кивнул, но в его глазах уже мелькнуло сомнение — то самое, что предшествует осознанию: здесь что‑то не так. Спрингтрап медленно отступил вглубь коридора. Он знал, что скоро Хадсон столкнётся с тем, для чего слова «иллюзия» и «игра разума» станут пустым звуком. Скоро он увидит настоящий ужас — тот, что прячется за ржавыми дверями, за фальшивыми улыбками кукол, за монотонным скрипом механизмов. И тогда… тогда всё изменится.