Часть 1

Отражение Желания Воздух в гримерке был густым, пропитанным запахом лака для волос, легкой пыли и чего-то неуловимо электрического. Хёнджин стоял перед большим зеркалом, пытаясь собраться с мыслями перед выходом на сцену. Музыка уже звучала где-то вдалеке, нарастающий гул толпы проникал сквозь стены, но его внимание было приковано к собственному отражению. Он прогибается, запрокидывая голову, с такой отдачей, что на секунду под закрытыми веками вспыхивает смертоносное пламя. Это была часть хореографии, отточенная до совершенства, но сегодня в ней было что-то большее. Что-то, что заставляло его сердце биться быстрее, а кожу покрываться мурашками. Но оно быстро рассеивается, стоит Хёнджину приоткрыть глаза и взглянуть теперь в другое зеркало. За исчезающими золотыми языками, за собой, стоящим в столь откровенной позе, Хёнджин отчётливо видит покрытый татуировками торс и руки, тянущиеся к краю его рубашки. Чонгук. Он стоял чуть позади, в тени, но его присутствие ощущалось как яркий свет. Его глаза, обычно полные озорства и легкой усмешки, сейчас были сосредоточены, почти хищны. Черные чернила, покрывающие его кожу, казались живыми в тусклом свете гримерки, переплетаясь в замысловатые узоры, которые Хёнджин знал наизусть. Руки Чонгука, сильные и уверенные, медленно скользнули по ткани рубашки Хёнджина, словно исследуя каждый изгиб. Это было не просто прикосновение, это было обещание, безмолвный диалог, который они вели уже давно. Хёнджин почувствовал, как жар разливается по его телу, отзываясь на каждое движение Чонгука. Он не мог отвести взгляд от отражения. Видеть себя, такого уязвимого, и видеть Чонгука, такого властного, было одновременно пугающе и невероятно притягательно. Золотые языки пламени, которые он видел под закрытыми веками, теперь казались отражением того огня, что разгорался между ними. Чонгук наклонился ближе, его дыхание коснулось шеи Хёнджина, вызывая дрожь. Его пальцы, прохладные на ощупь, но обжигающие своей близостью, начали расстегивать верхние пуговицы рубашки. Каждый щелчок казался оглушительным в тишине гримерки. "Ты готов?" – прошептал Чонгук, его голос был низким и хриплым, словно бархат. Хёнджин не мог говорить. Он лишь кивнул, чувствуя, как его собственное тело отзывается на каждое прикосновение, на каждое слово. Он видел в зеркале, как рубашка медленно расходится, открывая взгляду бледную кожу и тонкую шею. И видел, как взгляд Чонгука скользит по этим открытым участкам, словно жадно впитывая каждый сантиметр. "Ты всегда готов для меня," – прошептал Чонгук, и в его глазах мелькнула та самая искра, которую Хёнджин видел в своем отражении. Это было не просто желание, это было признание, понимание, которое выходило за рамки слов. Хёнджин почувствовал, как его собственная рука непроизвольно потянулась к зеркалу, касаясь холодного стекла там, где отражалась рука Чонгука. Он хотел прикоснуться, почувствовать тепло, но между ними было лишь стекло. Но это стекло было лишь временным барьером. Скоро музыка зазвучит громче, свет прожекторов ослепит, и они будут на сцене, танцуя вместе, сливаясь в едином порыве. И тогда, возможно, это отражение станет реальностью. Чонгук отступил на шаг, его пальцы задержались на последней пуговице. Он улыбнулся, и эта улыбка была той самой, что заставляла сердце Хёнджина замирать. "Иди. Покажи им, на что ты способен." Хёнджин сделал глубокий вдох, чувствуя, как адреналин смешивается с предвкушением. Он повернулся, оставляя позади отражение, которое теперь казалось лишь предвкушением грядущего. Взгляд Чонгука провожал его, полный невысказанных обещаний и той самой искры, что зажигала их обоих.