Тайное оружие

Девочка семи лет с длинными и волнистыми тёмными волосами, заплетёнными в два хвоста чёрными лентами, одетая в белую рубашку с алым бантом, красную юбку и длинные чёрные носки, кое-как тащила несоразмерный своей владелице чемодан ко входной двери особняка. Её лакированные туфли гулко стучали по натёртому до блеска паркету, а увесистая кладь то и дело задевала резные ножки антикварной мебели, стоявшей вдоль стен холла. Она уже почти достигла выхода, когда её окликнул мужской голос: — Привет, Рин. — Спускаясь по широкой дубовой лестнице, чьи перила отливали матовым золотом в свете развешанных ламп, поприветствовал её высокий шатен в простом церковном облачении и золотым крестом на шее. Его шаги были пугающе бесшумными, а тень, ложившаяся на ступени, казалась неестественно длинной. Та удивлённо осеклась и посмотрела на него, а после сразу же переменилась в лице, неприлично нахмурившись. — Здравствуй, Кирей. — В её голосе проскользнул холод, не свойственный ребёнку, но вполне достойный наследницы великого рода магов. — Уезжаешь? — Вопросил он подходя ближе и оценивая габариты её багажа. Его очи, лишённые всякого блеска, равнодушно скользили по фигуре девочки. — Какой у тебя большой чемодан. — Да! — Нехотя подтвердила она, напыщенно отворачивая голову от мужчины и стараясь не смотреть в его сторону, демонстративно поправляя выбившуюся прядь волос, борясь с желанием поскорее оказаться по ту сторону входной двери. — Мы поживём немного у Дзен-Дзё! — Впрочем, взяв небольшую паузу, и по прошествию пары мгновений всё же сбавив недовольный тон, заговорила, параллельно таки отпуская одну руку с ручки и осмеливаясь поднять косой взгляд на человека напротив: — А ты останешься и будешь сражаться вместе с моим отцом? — В данном вопросе, замаскированном под обычное любопытство, скрывался страх, который малышка отчаянно пыталась подавить. — Да, ради этого я и приехал сюда, как его ученик. — Всё ещё терзаемая сомнениями насчёт смутного друга её папы, дитя c подозрением произнесла: — Кирей, я могу тебе доверять? — Этот неожиданный вопрос немного смутил священника, вынудив его изумлённо поднять брови и приоткрыть рот. На миг в прихожей повисла тягостная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов в углу. — Ты обещаешь защищать моего отца до самого конца? — Всё не унималась юная Тосака, давя на собеседника непростыми вопросами. Однако тот, возвратив себе прежнее сухое и серьёзное выражение, ясно ответил: — Боюсь это невозможно. Будь эта война так проста, что я смог бы дать подобное обещание, нам бы не пришлось отсылать отсюда тебя и твою маму. — Услышав ровный и беспристрастный голос Котомине, от честности коего по спине ребёнка пробежал холодок, та вновь устремила уже явно недобрый взор на иностранца и несколькими секундами погодя, посверлив его физиономию собственными выразительными глазами цвета морской волны, разочарованно изрекла: — Всё-таки не зря, ты мне не нравишься. — — Рин, нельзя так прямо говорить всё, что думаешь, иначе люди могут плохо подумать о твоём отце, который воспитал такую дочь. — Возмущённая этими словами младшеклассница тут же попыталась заступиться за главу семьи, в оном порыве даже вскинув сжатый в негодовании кулачёк, грозно глядя и притоптывая ножкой на нисколечки не пугающегося её гостя. Просторный холл, заставленный портретами предков, будто бы, насмешливо вторил её детскому негодованию. — Мой отец тут ни при чём! Слушай, Кирей, если отец пострадает из-за твоих оплошностей, я ни за что на свете тебя не прощу, ты понял? — Тем временем, услышавшая перепалку её дочери с кем-то в прихожей, мать девочки решила разобраться в происходящем безобразии: — Рин, что случилось? Почему ты кричишь? — Обеспокоенно спросила женщина, заглядывая в помещение. Аой Тосака выглядела воплощением элегантности и печали; её мягкий взгляд тотчас смягчил напряжённую атмосферу. Вздорная девица незамедлительно прекратила гневную тираду и виновато обернулась к матери. — Ну... я... — Не находя, что сказать, заикалось провинившееся чадо, пока не вмешался другой взрослый: — Она просто хотела подбодрить меня на прощание. — Как ни в чём не бывало оправдал её церковник, вызвав тем самым неоднозначную, но вероятно не совсем обрадованную таким раскладом реакцию вспыльчивой молодой особы. Кирей слегка склонил голову, скрывая тень усмешки, которая ненадолго тронула его губы. — Давай помогу. Чемодан для тебя тяжеловат. — Ничуть не держа на неё обиду за её недавние нехорошие слова, тот предложил подсобить с укладкой, а потому протянул свою большую, бледную ладонь, что на фоне маленькой ручки Рин казалась неестественно мощной. — Ничего, сама справлюсь! — Не желая принимать помощь от такого как он, девочка только в очередной раз нахмурив бровки отвернулась и поволокла вещицу дальше своими силами, оставляя на светлом дереве пола едва заметные царапины. — Котомине, позаботьтесь пожалуйста о моём муже. Помогите осуществить ему его желание. — С уважительным поклоном и просьбой обратилась к рабочему партнёру её суженного Аой. В её голосе звучала покорность судьбе, которую магосы принимали как должное. — Я сделаю всё, что в моих силах. Не беспокойтесь. — Заверил в собственной преданности делу жену наставника Котомине, наравне с этим наблюдая за тем, как спрятавшаяся за её спиной нахальная девчушка вредничает ему на зло.

***

Тяжёлая дубовая створка поддалась с едва слышным скрипом, впуская в коридор запах благовоний, старой бумаги и чего-то ещё... металлического и холодного, присущего запёкшейся крови. — Можно войти? — Задал вопрос находящейся в комнате персоне шатен, заранее постучавшись в дверь и приоткрыв её в ожидании разрешения на вход. — Ты как раз вовремя. Утром наконец пришли обе реликвии, которые я разыскивал. — Приглашающе одобрительно выдал хозяин магического дома. Полумрак кабинета, буднично дышащий спокойствием и аристократическим уютом, сейчас ощущался расколотым надвое. Токиоми стоял в центре него, нависнув над гостевым столом, на коем ныне пребывала открытая серая, изрядно потёртая таинственная коробка и кольцо с тремя ключами, а около него, прямо на дорогом персидском ковре, расположился каменный гроб воистину древнего вида. Казалось, что один его облик отнимал всё тепло у воздуха в помещении и заставлял содрогнуться каждого его узревшего. Тот словно поглощал солнечный свет, проходивший сквозь шторы и падавший на корпус, превращаясь в чёрную дыру посреди изящного интерьера. Крышку держали на месте три толстых цепи с увесистыми громоздкими замками, когда как сама крышка, равно как и весь саркофаг, была покрыта резными рунами, похожими на шумерские или аккадские. От сего предмета исходило чувство некой неправильности и признаваясь честно, ему здесь точно не следовало быть. — Взгляни. — Повелел подошедшему подопечному черноволосый озарённый лёгкой довольной ухмылкой аристократ, что кажись совершенно не замечал гнетущей ауры саркофага. Носящий козлиную бородку и белоснежную рубашку с длинным рукавом, а поверх неё малиновый смокинг с чёрными пуговицами и перевязывающей воротник синей ленточкой, он создавал то самое впечатление воплощения непоколебимой уверенности магоса. — Что это? — Осторожно проронил священнослужитель, вглядываясь в странный объект, представший перед ним. Его взор, изначально прикованный к циклопическому монолиту на полу, с огромным трудом переключился на содержимое маленькой коробочки на столе. — Окаменелая кожа первой змеи, сброшенная в доисторические времена. Если она послужит катализатором, и нам удастся призвать того, кого мы хотим, то победа нам гарантированна. — Мужчина молча кивнул, признавая немыслимую ценность артефакта. Призвать могущественнейшего Короля Героев - действительно соответствует заявке на абсолютное превосходство. Однако ледяной сквозняк, тянущийся по полу, заставил его снова отвлечься от созерцания их основного трофея и указать на иной: — А это... вторая реликвия? — Мастер самодовольно поправил манжеты и снисходительно посмотрел на каменную громадину. — О, это моя личная страховка, Котомине. Подарок от проверенных связей в британской оккультной организации. Он был найден английскими археологами в тысяча восемьсот девяносто первом году в долине реки Орхон Монголии. — С достоинством заявил маг, обходя гроб, словно сие был всего лишь занятный музейный экспонат. — В нём нет маны в привычном для нас понимании, но он излучает чистую концептуальную мощь. — — Вы собираетесь использовать его как катализатор для Ассасина? — Кирей сделал осторожный шаг вперёд. Рядом с саркофагом пустота в его душе, терзавшая его годами, будто нашла странный, пугающий отклик. — Бери выше, — Токиоми взял со стола кольцо с тремя ключами, и металл звякнул в образовавшейся тиши. — Мы интегрируем этот объект в тактику твоих Слуг. Мои исследователи уверяют, что внутри запечатано нечто, что древние колдуны и повелители крови почитали как "Абсолютное Оружие", голема или живое проклятие. Как только я вскрою эти замки и подчиню содержимое заклинаниям контроля рода Тосака, врагам нашей семьи придёт конец. Это будет идеальный козырь для зачистки. — Священник неотрывно смотрел на истёртые тысячелетиями руны. Он, посвятивший жизнь изучению экзорцизма и ветхих текстов, вдруг осознал одну леденящую кровь деталь. Символы не были молитвами об упокоении или заклинаниями призыва. Это были предупреждения. Отчаянные, полные первобытного ужаса крики, выбитые в камне теми, кто умолял потомков никогда не открывать эту гробницу. И его наставник в своей слепой, благородной гордыне собирался добровольно спустить это с цепи.