Адамов сын

Мост Фуюки, скованный стальными балками, казался бесконечной дорогой ведущей в никуда, освещённой лишь редкими всполохами далёких городских огней. Ветер с залива приносил запах соли и надвигающейся бури. — Райдер, смотри... — Неровно выдавил из себя молодой маг. Скача на Буцефале по пустынному полотну моста, юноша судорожно вцепился в поводья. Прямо по курсу сумеречный воздух начал искажаться, закручиваясь в золотую воронку из сияющих частиц. Из этого марева, словно из солнечного света, медленно соткался силуэт. Арчер стоял посреди дороги, его доспехи отражали свет фонарей с холодным, почти божественным блеском. Искандер натянул поводья, заставляя огромного коня остановиться и недовольно всхрапнуть, чувствуя исходящую от противника мощь. Царь Завоевателей скосил взгляд на бледного ученика, сидящего перед ним. — Тебе страшно, парень? — В голосе Александра не было насмешки, только глубокое, рокочущее спокойствие. — Да, страшно. Выражаясь твоими словами - дух захватывает. — Честно ответил магос, сглатывая комок в горле. Его била дрожь, но он не отвёл взгляда от фигуры впереди. Македонский усмехнулся, и эта улыбка, полная дикого, необузданного жизнелюбия, на мгновение разогнала ночной мрак. — Наконец-то ты меня понимаешь! Насладись этим трепетом, Вейвер. Это и есть вкус жизни перед лицом вечности. — Он бросил суровый, оценивающий взор на Короля Героев. Целую минуту два величайших правителя в истории просто смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой только гулом ветра в тросах конструкции. Затем всадник тяжёло спешился. Оставив мальчишку на своём жеребце, тот начал сближаться с оппонентом. Его грузные шаги отдавались в металле моста глухим, мерным стуком. — Они что... собрались здесь пить? — Пробормотал юнец. Его очи округлились, когда он увидел, как из воздуха материализовались два золотых кубка и кувшин, наполненный вином, чей аромат вмиг заполнил пространство вокруг. — Где же твоя любимая колесница, Царь Завоевателей? — Вопросил Гильгамеш, грациозно ожидая, пока гигант наполнит кубки. — Колесница, говоришь? — С печалью произнёс тот, осторожно разливая вино, стараясь не пролить ни капли драгоценной влаги. — Стыдно признаться, но её уничтожила Сейбер. Мой «Гордиев Узел» пал под ударом её легендарного клинка. — Мужчина вылил себе последние остатки, а затем аккуратно опустил опустевший сосуд на асфальт. — Ты забыл о моём решении? — В своём выражении небожитель стал суше. — Я сказал, что сойдусь с тобой в бою, только если ты будешь в полной силе. — — Верно, я сегодня не при полной экипировке, — Райдер поднял кубок, салютуя противнику. — Александр, которого ты видишь сейчас, несовершенен. Но именно это - его потери, его шрамы и его решимость идти до конца даже без колесницы - делает его совершенным как человека. — Блондин прикрыл веки, будто прислушиваясь к самой сути сказанных слов. — Понимаю тебя. Это правда... от тебя сегодня исходит более мощная аура, чем когда-либо. Похоже, ты действительно веришь, что у тебя есть шанс против сокровищницы Урука. — Раздался чистый, мелодичный звон - кубки столкнулись. Оба монарха выпили божественный напиток залпом, не сводя друг с друга глаз. — Царь Вавилона, хочу задать вопрос. Последний на нашем пиру, — Александр вытер рыжею бороду тыльной стороной ладони. — Дозволяю, задавай. — Милостиво кивнул Золотой Король. — Если вооружить моих Ионийских Гетайров твоими Вратами Вавилона... — Взор Македонского вспыхнул азартом. — Если дать каждому моему воину оружие из твоей сокровищницы, получится сильнейшая армия, которую когда-либо видело мироздание. — — Хм. И что с того? — Златовласый скрестил руки на груди. — Становись моим союзником! — Проревел его соперник, делая шаг вперёд. — Если мы объединим усилия, нам не хватит земли для завоеваний. Мы сможем покорить само небо, захватить звёзды и дойти до края Вселенной! — Подобное дерзкое заявление вызвало искренний, заливистый смех. В нём не было привычного презрения - лишь удивление перед масштабом чужого безумия. — Ты не перестаёшь меня забавлять! — Отсмеявшись, вымолвил Арчер. — Уже много веков я ни над кем так не смеялся, кроме своего единственного друга, моего "шута". Но я вынужден отказать. У меня уже есть один союзник, и больше мне не нужно. Как не нужно и двое царей в одном мире. Повелитель должен быть только один. — — Тогда при всём уважении к твоим убеждениям, я бросаю тебе вызов. — Твёрдо отрезал Искандер. Его голос, усиленный величием Героического Духа, раскатился над водами залива, перекрывая шум ветра. Полубог развеял золотой кубок и на его губах застыла тонкая, предвкушающая улыбка, однако в алых глазах блеснуло нечто среднее между уважением и глубоким разочарованием. — Твой пыл достоин похвалы, Райдер, но посмотри на себя, — Царь Урука обвёл ленивым жестом мощную персону. — Ты пришёл на пир богов без своей колесницы, истощённый прошлыми схватками. Ты предлагаешь мне танец, в коем у тебя подрезаны жилы. Для меня, обладателя всех сокровищ мира, такая победа будет лишена вкуса. Она будет... скучной. — — Победа есть победа! — Великий широко улыбнулся, кладя руку на рукоять спата. — Или ты боишься, что даже "несовершенный" Александр заставит тебя потесниться на твоём троне? — — Боюсь? Ха! — Гильгамеш запрокинул голову, испустив короткий, резкий смех. — Ты забавный шут, Македонец, но раз уж ты так жаждешь скрестить мечи, я дам тебе этот шанс. Однако при одном условии. Будучи не при полном вооружении, тебе придётся доказать, что твоего нынешнего духа достаточно, чтобы стоять передо мной. — Пространство зарябило золотом и из Врат Вавилона вылетели не мечи или копья, со скрежещущим звуком оттуда начал тягуче выдвигаться массивный объект. Вельвет, до сего заворожённо наблюдавший за диалогом, почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. — Этот... этот запах... — Прошептал он, вжимаясь в гриву Буцефала. — Опять он! — На поверхность моста с оглушительным грохотом упал чёрный каменный саркофаг. Тот самый, что ещё недавно томился в подвале поместья Тосака, запертый в тишине и забвении. Цепи Энкиду, плотно обвивавшие камень, соскользнули, растворяясь в воздухе. — Сначала ты закончишь свой неоконченный бой, — Осадил блондин, указывая на гроб. — Срази это чудовище, и тогда я признаю тебя достойным своей личной аудиенции. — Крышка саркофага сдвинулась. Изнутри повалил густой туман, пахнущий сырой землей и запёкшейся кровью. Из темноты показалась татуированная рука, вцепившаяся в край камня. Пробуждённый поднялся, его костлявая фигура была почти призрачной в свете фонарей, а серые очи, полные первобытной пустоты, сразу нашли свою цель. — Слушай меня, Первенец, — Обратился к нему небожитель, и в его голосе послышались нотки истинного искусителя. — Ты слишком долго сидел на цепи. Тебе нужна свобода? Тебе нужно право снова проливать кровь на эту землю, не спрашивая разрешения у ничтожных магов? — Авель чуть наклонил голову, прислушиваясь. Его татуировки вспыхнули тусклым багрянцем. — Победи этого человека, — Арчер указал на Искандера. — Победи Царя Завоевателей. Если ты одолеешь его, ты будешь волен делать всё, что пожелаешь. Хочешь - вырежи этот город. Хочешь - утопи весь этот прогнивший мир в крови, как ты сделал это когда-то в начале времён. Я не стану тебе мешать. — На мосту повисла мёртвая тишина. Вейвер побледнел настолько, что казался белее лунного света. — Он... он отдаёт ему мир? Это же безумие! Райдер, мы не можем... — — Тише, парень, — Слуга выставил руку, прерывая панику Мастера. Его взгляд был прикован к мяснику. В данном существе он видел не просто врага, а саму стихию, которую невозможно приручить, но можно попытаться сломить. — Условия приняты, Золотой Царь. Хотя твоя щедрость за чужой счёт и отдаёт дурным тоном. —Александр сделал шаг вперёд, выхватывая меч. Громовой голос огласил окрестности: — Слышишь, тень Эдема?! Мой путь - это путь созидания империй! Твой - путь их разрушения! Сегодня мы узнаём, чья воля сильнее - той, что ведёт за собой тысячи душ, или той, что намерена оставить их в одиночестве могилы! — Неупокоенный только развёл руки в стороны и провозгласил: — Я принимаю вызов, но предупреждаю: твоя судьба, как и судьба сего мира уже предрешена. Ваш единственный исход - забвение. — — Что ж... — Король Героев величественно отступил в сторону, усаживаясь на перила моста, словно в ложу театра. — Развлеките меня. — Один из участников грядущго поединка не стал более тратить времени на пустые угрозы. Он вернулся к переминающемуся с ноги на ногу скакуну и одним плавным движением взмыл в седло. Его пассажир, сидевший впереди, почувствовал, как напряглись стальные мускулы владельца животного. — Слушай меня внимательно, парень, — Тихо, чтобы никто не услышал, заговорил Искандер без следа прежней весёлости; то был полководец перед решающей битвой. — В прошлый раз одно лишь присутствие этого существа начало разрывать моё Зеркало Души на части. Мы не можем позволить себе затяжной бой. Если небеса Ионии рухнут, пока мы внутри, наши души поглотит пустота. — Молодой человек сглотнул, крепко сжимая поводья побелевшими пальцами. — Значит... нам нужно уничтожить его до того, как он уничтожит мир? — — Именно. Один удар. Вся мощь моей армии, обрушенная единовременно. — Искандер вновь вытащил спат из ножен и лезвие со свистом рассекло ночной воздух. Ветер вдруг усилился, превращаясь в ревущий шторм, несущий с собой запахи раскалённого песка и сухой степи. Царь Завоевателей вскинул меч высоко над головой, сходно маяку во тьме. — Придите же, братья мои! Сегодня мы станем величайшими легендами в истории! — Секунду спустя мир содрогнулся. Ослепительная вспышка белого света поглотила мост, стальные тросы, тёмные воды залива и самих героев. Когда свет померк, ночная прохлада сменилась палящим зноем. Бескрайняя золотая пустыня раскинулась во все стороны под безоблачным зенитным небом. Позади Александра, сливаясь в единый бронзовый океан, стояли десятки тысяч воинов - Ионийские Гетайры, готовые пойти за своим предводителем в пасть самой смерти. А впереди, на расстоянии полёта стрелы, стояли двое: сияющий золотом Гильгамеш и сотканный из мрака и пепла Авель. Первый окинул взглядом бесчисленную армию, а затем перевёл насмешливый взор на своего "пленника". — Какое трогательное зрелище. Он привёл всех своих мёртвых друзей, чтобы они умерли ещё раз. — Хмыкнул златовласый, складывая руки на груди. — В прошлый раз ты довольно непринуждённо ломал эту реальность, однако сейчас Царь Завоевателей намерен раздавить тебя одним броском, прежде чем ты успеешь испортить его песочницу. Мне любопытно, Адамов сын... как ты собираешься выиграть в этот раз? — Убиенный безмолвно воззрился на надвигающуюся армию, оставив вопрос без ответа. Вскоре тот вытянул правую длань и пространство рядом с его ладонью исказилось, покрываясь сетью мелких трещин сходно разбитому стеклу. Из разлома появился не обычный чёрный меч. Шумерский правитель слегка прищурился. Его чутьё, инстинкт обладателя всех сокровищ мира, нежданно забило тревогу. То, что ходячий труп извлекал из пространственной трещины, не принадлежало человеческой истории. Это был Клинок Бездны. Когда-то, на заре времён, бывший Мерцающим Клинком - символом надежды, но теперь его лезвие поглощало сам свет солнца Ионии, от него исходил невыносимый смрад пустоты меж мирами, неведомый аромат тёмного колдовства исчезнувшей Колдовской Империи Дэвитов. Он пульсировал энергией Великой Бездны — того космического мрака, где копошатся хтонические боги вроде Алого Короля. — Это... — Гильгамеш сделал полшага назад, его лик стал непривычно серьёзен. В оном оружии тот почувствовал концепцию, до ужаса похожую на его собственный Эа. Концепцию абсолютного разрушения и первозданного Хаоса. — Этим клинком я рассёк небеса, когда Багровый Владыка попытался поглотить творение, — Тихо прошелестел Авель, двумя руками сжимая рукоять, покрытую древними, кровоточащими рунами. — Я вызвал Потоп, который стёр мир и заставил его родиться заново, очищенным от его скверны. — Неутомимый воин поднял своё орудие, и свет вокруг него начал искажаться, затягиваясь в лезвие, как в чёрную дыру. Небо над пустыней, до этого ослепительно синее, пошло грязными пятнами. — То, что остановило жатву Алого Зверя... без труда смоет этих призраков. — На другом конце поля боя Искандер почувствовал, как воздух стал густым и удушливым. Песок под копытами Буцефала мелко задрожал. Македонский понял: промедление смерти подобно. — В АТАКУ! АЛАЛАЛАЛАЛАЕ!!! — Громовой рёв разорвал тишину пустыни. Десятки тысяч глоток подхватили боевой клич. Бронзовая волна, сотрясая землю, на полном ходу рванулась вперёд. Легендарные герои и именитые полководцы, объединённые одной волей, неслись прямо на одинокую парочку. Смуглокожий мужчина глядел на приближающееся цунами из плоти и стали. На его губах не было улыбки, только хладнокровная решимость палача, опускающего топор. Он отвёл Клинок Бездны назад, готовясь нанести удар, который разверзнет сами небеса этой хрупкой реальности и устроит новый, локальный Потоп из всеуничтожающей пустоты. Армада неумолимо приближалась и её вооружение блестело в лучах полуденного солнца, а неумолимый клич заглушал даже свист ветра. Великий вёл своё войско в последний, отчаянный рывок, готовый растоптать врага. Тот же в свою очередь даже не смотрел на солдат. С утробным, выворачивающим наизнанку звуком он взмахнул мечом, ударяя не по надвигающейся армии, а снизу вверх, прямо по самой ткани реальности сего измерения. Лезвие, пропитанное энергией Великой Бездны, оставило за собой в воздухе рваную, кровоточащую чёрную полосу. На секунду время в Зеркале Души замерло, а после раздался оглушительный треск ломающегося мироздания, буквально расколовшегося пополам. Из гигантской расщелины, пронзившей небосвод, хлынул не свет, а абсолютная, всепоглощающая тьма. Сие был не просто мрак, а первозданный космический холод, тот самый Потоп, коим сын Адама когда-то смывал скверну богов Дэвона. Чёрная жижа Бездны обрушилась на золотые пески, в мгновение ока растворяя всё, к чему прикасалась. — Что за... — Райдер резко натянул поводья Буцефала, ошеломлённый тем, как первые ряды его бессмертной армии исчезают в надвигающемся чёрном приливе без единого крика. Арчер, стоявший неподалеку, ощутил, как леденящий холод пустоты коснулся его кожи. Инстинкты, отточенные тысячелетиями, взвыли об опасности. Это не было обычным разрушением, что можно отразить щитами. Это характеризовалось как стирание самого понятия существования. — Тц... Грязный дикарь решил утопить нас всех в проклятых водах небытия. — Скривился правитель Вавилонии. Поняв, что вместо изящной битвы он рискует быть стёртым из реальности вместе с Македонцем, личность в золотых доспехах не стала медлить и, не говоря ни слова, шагнула в раскрывшийся портал, скрываясь в безопасном, изолированном измерении своей личной сокровищницы, прежде чем дремучая волна накрыла то место, где он только что стоял. Границы Ионии рухнули окончательно, поглотив Царя Завоевателей, его преданного юного Мастера и его верных подданных в пучину сущего ничто. Резкий порыв солёного ветра ударил в лицо и иллюзия раскалённой пустоши испарилась так же быстро, как и появилась. Авель снова оказался на красном мосту Фуюки посреди царящей тишины поздних сумерек. Ни следа от Искандера, ни следа от его товарищей. Лишь Клинок Бездны в руке слабо дымился, источая запах озона и мёртвых звёзд, прежде чем раствориться в дыму. В нескольких метрах от него пространство замерцало золотом Врат Вавилона, и из них неторопливо вышел Гильгамеш, на чьей броне не осталось ни пылинки. — Впечатляюще, — Протянул тот, оглядывая пустующий мост. — Ты не просто убил их. Ты вырвал с корнём сам их мир. Должен признать, в твоей грубой силе есть своё очарование, Первенец. — Воскресший повернулся к златовласому, дыша полной грудью, и впервые за тысячи лет ощущая некую свободу. — Я выполнил твоё условие, царёк. — Глухо процедил он, требуя исполнения данных перед ним обязательств. — Верно. Слово Короля - закон, — Небожитель высокомерно прикрыл глаза. — Я обещал тебе свободу, и я дарую её тебе. Больше никаких цепей, никаких скулящих магов-хозяев. Иди и делай то, для чего ты был создан. Убивай, разрушай, упивайся хаосом этого жалкого мира. Ты волен стать той чумой, которой так боятся эти современные слабаки. — Отпущенный ничего не ответил. Услыхав всё, что хотел, он задержав последний, долгий взгляд на своём пленителе, развернулся и пошёл прочь, растворяясь в ночном тумане, стелющемся по мосту. Его шаги были практически бесшумны. Царь Урука проводил того взглядом, и на его губах заиграла злая, предвкушающая улыбка. Быть может он и ни словом не обмолвился о том, что прямо сейчас, всего в немногих милях отсюда, в Общественном Центре Фуюки, собираются оставшиеся Мастера и Слуги, что именно там, в подземельях, вот-вот материализуется Святой Грааль, и начнётся заключительная, самая кровавая битва этой войны, тем не менее, пока истинные короли будут делить главный приз, "цепной пёс" непременно почует запах крови и придёт на праздник... что ж, тем веселее будет финал. Блондин развернулся в сторону пылающих вдалеке огней искомой постройки и рассеялся в золотом сиянии.

***

Неупокоенный шёл по улицам Фуюки, и город расступался перед ним. Люди, спешившие по своим делам, инстинктивно замирали, когда мимо проходила эта высокая, худощавая исполосованная пугающими и жуткими демоническими татуировками фигура с оливковой пепельной кожей, от коей веяло хладом от разрытой могилы или чего-то сверхъестественного и потустороннего. Убиенный остановился у витрины магазина электроники, где десятки экранов транслировали бессмысленный по его меркам шум. Взирая на собственное отражение в стекле, Авель видел воина, чьё имя было забыто всеми, кроме самой смерти. — «Мир изменился», — Погрузился в думы он, и его мысли были похожи на скрежет камней. — «Люди выстроили горы из стекла и стали, они заковали молнии в лампы и научились летать по небу. Но внутри... внутри они остались теми же испуганными детьми, что дрожали в тени первых костров. Они всё так же жаждут крови. Они всё так же строят свои империи на костях близких и друзей.» — Мясник шёл не ища битвы, а ведомый странным, едва уловимым зовом. Всё запахло знакомым, старым, застоявшимся проклятием. Палач человеческий миновал жилые кварталы и вышел к району Синто, где находилось массивное белое здание. Там, в недрах земли, пульсировала огромная масса энергии. Для любого мага это был Святой Грааль, исполнитель желаний, для пришедшего же к нему субъекта это была рана в виде гноящегося отверстия в ткани мира, через которое пыталось прорваться нечто омерзительное и настолько же древнее, как и он сам. Тот был уже совсем близко, когда сумерки внезапно разорвал ослепительный, невыносимо чистый золотой свет. Сие не было золото Арчера - надменное и тяжёлое, то был свет веры, свет самопожертвования, обжигающий своей чистотой. Экскалибур. Король Рыцарей нанесла свой решающий удар, против собственной воли уничтожая сосуд Грааля. Авель остановился, прикрывая глаза ладонью. На краткий миг этот свет напомнил ему о том, что было потеряно в Эдеме - о присутствии Творца, о мире до того, как первая кровь окропила землю. Его сердце, давно превратившееся в кусок камня, на секунду болезненно сжалось. Впрочем, свет быстро погас и с этим наступило затишье. Затишье перед концом. Смуглокожий мужчина поднял взор на открывшуюся над Общественным Центром чёрную и окаймлённую кроваво-красным сиянием дыру, пульсирующую, словно открытый глаз безумного бога. Из неё, нарушая все законы физики, начал изливаться поток. Это не была вода, а густая, вязкая чёрная жижа, пропитанная ненавистью, проклятиями и всеми грехами человечества. Море порчи обрушилось на Фуюки, превращая городские просторы в реки огня и гнили. Всё, чего касалась эта субстанция, вспыхивало и разрушалось. Крики людей, заживо сгорающих в этом аду, слились в единый стон. Восставший из мёртвых не побежал, продолжив стоять на перекрестке, глядя на приближающуюся стену тёмного пламени. На его губах появилась горькая иронизирующая ухмылка, а затем чернильный вал ударил в него всей своей массой. Порча Грааля мгновенно охватила его тело, проникая в поры, впиваясь в татуировки, силясь дезинтегрировать его сущность. Обычный Слуга исчез бы в ту же секунду, сойдя с ума от боли и проклятий, однако сын Адама был иным, будучи привычен к боли, а потому не сопротивлялся, когда бешеный поток подхватил его, увлекая в самую гущу катастрофы, позволяя жиже затянуть себя на глубину, туда, где адекватная реальность окончательно исчезала, сменяясь бесконечным кошмаром. Его сознание начало понемногу угасать, расплываясь в шёпоте миллионов голосов, каждый из коих кричал об убийстве, предательстве и ненависти. Авель закрыл глаза, проваливаясь в бездну, где его уже ждал тот, кто был отражением Всего Зла Этого Мира.