5. Признание

      Тихая, почти осязаемая ночь окутала пустынные земли, погружая в сон леса и непроходимые чащи. В самом сердце этой безмолвной тьмы, Фелисити проснулась. Рядом, на диване, Леон беспокойно ворочался, его тело вздрагивало, словно от холода, хотя в доме было тепло. Ноги судорожно подергивались, руки крепко прижимались к животу, пальцы с силой сжимали ткань футболки. Он хмурился и тихо стонал во сне — кошмары вновь завладели его разумом, терзая душу воспоминаниями о пережитых ужасах.       Крейн осторожно привстала с дивана и, стараясь не потревожить Леона, подползла к нему. Она легла на него, словно желая укрыть его своим телом от настигшего кошмара. Она чувствовала, как дрожат его руки, улавливала учащенное биение его сердца и жалобные стоны, вырывающиеся из сомкнутых губ. Фелисити внимательно наблюдала за его искаженным страданием лицом, пытаясь своей любовью и заботой избавить его от мучительных видений.       В какой-то момент рука Леона, словно ища спасения, переместилась на спину девушки, приобнимая ее, ища утешение в ее тепле. Фелисити не стала отстраняться, напротив, она прижалась к нему сильнее, желая, чтобы ее близость даровала ему спокойствие и безмятежный сон.       Она положила голову на его грудь, слушая ровный, спокойный ритм его сердца, постепенно успокаивающийся под ее теплом. Засыпая под эти нежные звуки, Фелисити чувствовала, что Леон расслабился и наконец-то может немного отдохнуть от преследующих его теней. В этот мимолетный момент, она ощущала безграничное желание помочь ему, видеть его сильным и бодрым, вернуть ему радость жизни, отобранную войной. С этими мыслями, она погрузилась в глубокий сон, ощущая удовлетворение и спокойствие от своей близости и поддержки.       Утро. Первым проснулся Леон. Глаза слипались от недостатка сна, в голове царил туман. Он потер глаза рукавом рубашки, пытаясь прогнать остатки кошмаров, и вдруг почувствовал что-то теплое и мягкое на своей груди. Он опустил взгляд и увидел, что покрыто одеялом, он схватился за край одеяла, осторожно приподнимая её. Под одеялом сладко спала Фелисити, удобно устроившись на его груди, словно это было самым естественным местом в мире. Невольная улыбка озарила его лицо, когда он долго и нежно наблюдал за ее спокойным, умиротворенным лицом. Легкий ветерок, прокравшийся в щель двери, коснулся ее щеки, Фелисити проснулась и, сонно щурясь, встретила взгляд Леона. Она расслабленно смотрела на него, ничуть не смущаясь тем, что уснула на его груди.       — С добрым утром, — прошептал он, и в голосе его звучала искренняя, теплая радость.       — Угу… — сонно отозвалась она.       Крейн сладко потянулась, смотря на мужчину, тот даже не убирал руку со спины, словно боялся, что она исчезнет.       — Пора вставать, — проговорила она, невольно зевнув.       Леон недовольно замычал.       — Так не хочу вставать, — лениво процедил он, продолжая нежно поглаживать ее спину.       — Нужно, — сказала она, вновь зевнув, — нам пора на работу.       Фелисити наконец поднялась с теплого местечка на груди Леона, потянулась всем телом, и ее пушистый хвост радостно завилял. Кеннеди все еще лежал на диване, не спеша вставать, и девушка это заметила.       — Давай подъем, — сказала она, легонько стукнув его ладонью по плечу. — Я хочу есть, приготовь нам поесть.       Кеннеди лениво поднялся с дивана, сладко потянувшись. Он давно не чувствовал себя таким отдохнувшим, и, если бы только мог, он бы ни за что не позволил ни себе, ни Фелисити встать с этого дивана. Но сейчас у них была важная миссия, и нельзя тратить время на сон и ленивое безделье, когда на кону — жизни людей. Пока он окончательно приходил в себя, девушка принесла охапку хвороста, и Леон, глядя на нее, не мог сдержать удивления.       — А где ты взяла столько хвороста в таком глухом лесу? — спросил он, нахмурив брови.       Фелисити поставила хворост рядом с камином и обернулась к мужчине.       — Я выкопала его под сугробом, я еще вчера набрала, ну на всякий случай, — ответила она. — А разве ты не так же сделал с дровами?       Леон усмехнулся.       — Я эти дрова купил в Вашингтоне, так как знал, что мы едем в глушь.       Фелисити удивленно посмотрела на него.       — Ты реально продуманный, Кеннеди! Даже хватило ума купить дрова, а не собирать их в лесу.       Кеннеди снова усмехнулся и направился к выходу.       — Ну, я по крайней мере не охотник за дровами и не лиса, чтобы рыскать в поисках хвороста.       Крейн демонстративно закатила глаза.       — Очень смешно, Кеннеди, вот шутить, как клоун, ты умеешь.       Кеннеди ничего не ответил и направился к машине, чтобы забрать канистру с бензином для розжига. Открывая багажник, он задумался. Их объятия на диване — что это значило? Это просто дружеская забота или нечто большее? Сердце болезненно сжалось от тоски. Он все еще любил ее, но признаться боялся, боясь разрушить хрупкую связь, установившуюся между ними.       Забрав канистру и пару упаковок с мясом, он вернулся в дом, чтобы разжечь огонь и приготовить завтрак. Пока он возился с костром, Фелисити помогала с мясом, нанизывая его на шампуры. В доме быстро стало тепло и уютно, а дразнящий запах жареного мяса наполнил все вокруг. Голодная Фелисити нетерпеливо наблюдала за Леоном, пока тот обжаривал мясо над потрескивающим огнем. Как только завтрак был готов, девушка, словно голодная волчица, набросилась на еду, уплетая кусок за куском за считанные секунды.       После завтрака они, сытые и довольные, устроились на диване, обсуждая дальнейшие действия.       — Ты идешь на юго-восток, я на север, мы должны найти наркоторговцев любой ценой, — решительно сказал Кеннеди.       — Согласна, — кивнула Крейн. — Вернемся с хорошими новостями.       Они вышли на улицу и разошлись в указанных направлениях, их мысли были сосредоточены только на миссии, на спасении людей, и страху не было места в их сердцах.       Фелисити быстро добралась до юго-восточного леса. Здесь было так же тихо и пустынно, как и на западе. Она шла вперед, не сворачивая, словно мертвый мир вокруг, остались лишь деревья с опавшими листьями, и ни звука жизни, ни намека на присутствие зверей.       Пройдя пару километров, она вдруг услышала пение птиц, доносящееся откуда-то из глубины леса. Однако это не было радостное пение, это скорее крик о помощи, полный отчаяния и страданий. Она поспешила на этот звук, и, приближаясь к месту, откуда он исходил, она услышала другие голоса — это были не птичьи трели, а стоны и мольбы, мысли других зверей, тоже просящих о спасении.       Добравшись до места, она увидела, сквозь деревья, большое, мрачное здание, похожее на заброшенную фабрику. Она нашла его — логово наркоторговцев. Она продолжала слышать крики о помощи, и сердце ее разрывалось от боли и бессилия. Она хотела броситься на выручку своим собратьям, но в одиночку она не справится. Она не знала, что ее ждет внутри этого зловещего здания, какие опасности таятся за этими стенами. С предельной осторожностью она направилась к фабрике, пробираясь сквозь густые заросли. Она почувствовала резкий запах крови, отчего ее охватил ужас. Она услышала приглушенные крики и стук тяжелых ботинок — внутри здания разгуливала охрана, готовая убить любого, кто попытается помешать их грязным делам. Ей нужно вернуться в дом и рассказать все Леону, вместе они должны обдумать план, как пробраться в здание и освободить пленных.       Как только Фелисити покинула территорию фабрики и попыталась затеряться между деревьями, она почувствовала чье-то присутствие. Она мгновенно опустилась на четвереньки и, стараясь оставаться незамеченной, спряталась в глубоком сугробе под сенью раскидистой ели. Она увидела человека, одетого как обычный подросток в толстовку и теплые штаны, но на его ремне висела кобура, из которой виднелась рукоятка пистолета. Фелисити почувствовала исходящую от него зловещую опасность. Если он ее увидит — он нападет, и у нее не будет шансов на спасение.       Фелисити, словно тень, кралась на четвереньках, искусно используя снежный покров и густые заросли деревьев как укрытие. Каждый ее шаг, каждое движение было продумано до мелочей, чтобы не выдать своего присутствия. В то же время, незнакомец, не подозревая о затаившейся опасности, неспешно продвигался в сторону заброшенной фабрики. Его взгляд скользил по окрестностям, но, казалось, он видел лишь то, что хотел видеть. Фелисити, подобно дикому зверю, наблюдала за ним из лесной чащи, готовая в любой момент нанести удар.       Внезапно, тишину морозного леса нарушил предательский хруст сломанной ветки под ногой Фелисити. Звук, подобный выстрелу, достиг ушей незнакомца, и тот мгновенно обернулся, выхватывая из кобуры пистолет. Фелисити замерла, прижавшись к холодной земле, стараясь слиться с окружающей обстановкой. Затаив дыхание, она ждала.       Незнакомец, настороженно озираясь, медленно приближался к источнику шума. Фелисити понимала, что укрытие раскрыто, и у нее остается все меньше шансов избежать нежелательной встречи. В этот критический момент, словно по волшебству, в небе появился маленький воробей. Птица, бесстрашно кидаясь на незнакомца, начала отвлекать его внимание. Наркоторговец, раздраженно отмахиваясь от назойливой птицы, попытался пристрелить ее, но в этот момент Фелисити воспользовалась возможностью и, бесшумно перебирая руками и ногами, отступила вглубь леса.       Добравшись до лесной дороги, она остановилась, пытаясь отдышаться. Страх сковал ее тело, не давая сделать вдох. И как нельзя кстати, из чащи показался Леон. Заметив состояние Фелисити, он тут же бросился к ней, обеспокоенно коснувшись ее плеча. От неожиданности девушка вздрогнула.       — Крейн, что случилось? — в голосе Леона звучала искренняя тревога. — Ты вся дрожишь.       — Л…Леон, это было так близко… — прошептала Фелисити, пытаясь унять дрожь в голосе.       Леон обнял её, пытаясь успокоить.       — Пошли, — проговорил он, нежно приобнимая девушку за плечи.       Он повел её в дом, желая укрыть от пронизывающего холода и спокойно поговорить. Фелисити, дрожа то ли от страха, то ли от мороза, послушно следовала за ним. Рядом с Леоном она чувствовала себя в безопасности, и ей не терпелось поделиться важными новостями.       Войдя в дом, они опустились на диван. Леон заботливо укутал Фелисити теплым одеялом, пытаясь согреть её и успокоить. Крейн, немного придя в себя, с благодарностью посмотрела на Леона, который присел рядом и начал нежно поглаживать её спину.       — Ну, а теперь рассказывай, что произошло в лесу? — начал Кеннеди, не прекращая успокаивающих движений.       — Леон, я нашла! Я нашла их логово! — с восторгом воскликнула Крейн, в её глазах загорелся огонь победы.       Леон удивленно вскинул бровь. Он не мог поверить своим ушам. Неужели Фелисити действительно удалось обнаружить их тайное убежище?       — Ты молодец, Крейн! — похвалил он её, продолжая гладить по спине. — Наконец-то у нас развязаны руки. Теперь нужно составить план. Я пойду за оружием.       Кеннеди поднялся с дивана и направился к выходу, к машине. В этот момент Фелисити вспомнила о том, как чуть не попалась в руки наркоторговца, и осознала всю опасность предстоящей операции. Эти люди хорошо обучены и действуют быстро. Они, конечно, не молоды, и возможно, не так быстры, как раньше, но их опыт и жестокость не позволяли недооценивать их. Крейн за себя не переживала. Сильная и ловкая, она чувствовала в себе силу древней крови демона-лисы, которая с возрастом делала ее только сильнее и мудрее. Но Леон был обычным человеком, и время не щадило его. Он становился слабее, хотя дух его оставался по-прежнему несгибаемым.       Фелисити не желала подвергать Леона риску и, решившись, призналась в произошедшем.       — Я чуть не попалась одному из них, — тихо сказала она, опуская взгляд в пол.       Леон замер, услышав её слова.       — Что? Что ты имеешь в виду?       — Я услышала глухие крики, похожие на мысли зверей. Решила подойти узнать в чем дело, как поняла, что это их там пытают или еще хуже. Я осмотрела все внимательно и поняла, что где-то здесь вход, но вдруг появился один из наркоторговцев. Он, похоже, охранял территорию, — она подняла глаза на мужчину. — Я видела, на что он способен. Он реагирует мгновенно на любой шум. Если бы не тот маленький воробей, я бы уже не была здесь.       Лицо Леона помрачнело. Казалось, её признание вызвало в нем бурю противоречивых чувств.       — Зачем ты вообще пыталась пробраться в их логово? — спросил Кеннеди, с трудом сдерживая гнев. — Крейн, они могли тебя убить! О чем ты только думала?       В его голосе звучали строгость и возмущение. Он был зол на неё, а сердце разрывалось от переживания.       — На войне всегда нужно рисковать, Кеннеди. На кону — жизни миллионов людей, — ответила Крейн, стараясь сохранять спокойствие.       — Почему ты никогда не думаешь в первую очередь о себе?       — Я служу королеве, и моя жизнь всегда будет на втором месте. Это мой долг.       — Чушь Крейн! Ты не животное и не запрограммированный робот, чтобы жертвовать своей жизнью. Ты моя подруга, а для королевы ты не просто телохранитель, а верный друг её семьи. Она сама говорила мне, что очень уважает тебя и никогда не воспринимает как простого телохранителя.       Фелисити внимательно смотрела в его глаза, пытаясь понять, говорит ли он правду. Интуиция подсказывала, что он искренен, но она не хотела верить в это.       — Это ты сейчас придумал, чтобы убедить меня в обратном? — с усмешкой спросила она.       Лицо Леона исказилось от сдерживаемой злости.       — Когда ты поймешь, наконец, что ты — самый важный человек не только для меня?!       — Почему ты так отчаянно пытаешься меня защитить? — прищурившись, спросила Крейн.       — Потому что я до сих пор тебя люб… лю…!       Кеннеди осекся, мгновенно осознав, что сорвалось с его губ. Фелисити молчала, не находя слов. Она давно не слышала от него подобного признания.       — Что ты сказал? — переспросила она, будто не веря своим ушам.       Леон смущенно отвел взгляд в сторону, понимая, что отступать некуда, и ему придётся открыть ей свое сердце. Он подошел к ней и сел рядом, осторожно коснувшись её колена. Его глаза, полные тоски и любви, смотрели прямо на неё.       — Я до сих пор люблю тебя, — признался он, в его голосе звучала печаль и усталость. — Я мечтал прожить с тобой всю жизнь, представлял наше будущее, нашу семью. Когда мы были вместе, я забывал о работе, думал только о нас.       Фелисити приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле. Леон, невольно, коснулся её руки и поднес её к своим губам. Она почувствовала на своей коже тепло и легкую колючесть щетины. Сердце бешено заколотилось от его признания и нежности. Она и сама понимала, что по-прежнему любит его, но боялась признаться в этом даже себе. Она не хотела возвращаться в прошлое и разрушать их дружбу, но они оба страдали от этой скрытой боли. Фелисити не могла ответить ему взаимностью, пока не получит один очень важный ответ.       — А как же Ада? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Я слышала, что она была твоей первой любовью. Я чувствую, что ты все еще любишь её.       — Она в прошлом, — твердо ответил Леон. — Воспоминания о нашем прошлом слишком болезненны. Вспоминая тот день, когда она воспользовалась мной, чтобы заполучить вирус, я понял, что шпионкам верить нельзя.       Фелисити пристально смотрела в его глаза, пытаясь разглядеть правду. Его взгляд был серьезным и печальным. Она чувствовала, что он не лжет, и ей хотелось верить ему. Крейн понимала, что сердцу не прикажешь, и отрицать свою любовь было слишком мучительно.       Она мягко коснулась руками лица Кеннеди, притягивая его к себе. Её губы нежно коснулись его губ, увлекая в страстный поцелуй. Леон замер на мгновение, словно не веря происходящему. Его сердце бешено заколотилось, а щеки покрылись румянцем. Он ответил на её поцелуй, обнимая за талию и чувствуя тепло её тела сквозь одежду.       Неожиданно Фелисити разорвала горячий поцелуй, словно вынырнула из омута страсти, и, коснувшись кончиками пальцев своих губ, с лукавой усмешкой посмотрела на Леона. Заметив ее смущенное выражение лица, Кеннеди с тревогой в глазах вопросительно посмотрел на нее.       — У тебя борода колючая, — произнесла она, прикрывая ладонью рот, скрывая игривую улыбку.       Заметив ее шутливое настроение, Кеннеди тоже усмехнулся, проведя рукой по своей щетине.       — После нашего задания обязательно побреюсь, — пообещал он, стараясь скрыть горячее дыхание.       Крейн с легким укором покачала головой и нежно коснулась ладонью его щеки.       — Тебе очень идет, — прошептала она, в ее голосе звучало искреннее восхищение. — Ты выглядишь как мудрый и… опасный волк.       — Хм… Что ж, я рад это слышать, — пробормотал он, стараясь не утонуть во взгляде ее бездонных глаз.       Очарованная его словами и нежным взглядом, она снова потянулась к нему за поцелуем, и Кеннеди, не в силах противиться зову сердца, ответил ей взаимностью. Их языки сплелись в диком танце, а пальцы, словно обезумев, впивались друг в друга, оставляя на разгоряченной коже следы страсти. Девушка, сбросив с себя одеяло, нетерпеливо расстегнула жилетку и скинула ее на пол. Леон, поддавшись ее напору, рывком сорвал с себя куртку и, не глядя, бросил ее в угол комнаты. Его рука, словно по наитию, скользнула под ее водолазку и сжала грудь Фелисити, вырывая через поцелуй тихие стоны и вздохи. Кеннеди довольно зарычал в ответ, чувствуя, как его тело загорается пламенем желания, которое он так давно не испытывал рядом с ней.       Его рука, словно ведомая невидимой силой, опустилась ниже, к самому сокровенному месту, и начала двигаться в такт ее прерывистому дыханию. Она, оторвавшись от него, запрокинула голову и начала судорожно дышать, не в силах сдержать стоны. Пальцы Леона, сквозь плотную ткань штанов, ощущали каждый изгиб ее тела, другая его рука, скользнув под воротник водолазки, медленно опускала его вниз, оголяя ее шею. Его губы, тем временем, переместились к ее шее, оставляя на нежной коже горячие поцелуи. Фелисити чувствовала, как ее тело отзывается на каждое его прикосновение. Он же словно таяла в его руках, готовая отдаться во власть его страсти.       Леон, желая поскорее избавиться от лишней ткани, потянул водолазку вверх, но Крейн, словно опомнившись, остановила его, коснувшись его руки своей ладонью.       — Стой, — с трудом выдохнула она, пытаясь унять дрожь в голосе.       Леон, непонимающе уставился на нее.       — Я сделал что-то не так? — встревоженно спросил он, боясь, что каким-то образом нарушил ее хрупкое душевное равновесие.       — Нет… просто… — запинаясь, проговорила она, в ее глазах металось смущенное желание. — Здесь… неудобно… Может, — она приблизилась к его уху и прошептала, — может, уединимся в другом месте? Например… в твоей машине…       Кеннеди, заинтригованный ее смелым предложением, удивленно приподнял бровь. Он уже давно не испытывал подобного возбуждения и нетерпения. Тело его горело от желания, и он просто не мог отказаться от ее предложения.       — Конечно, — с хрипотцой проговорил он, целуя ее в губы. — Ради тебя — все что угодно.       Крейн, усмехнувшись, прикусила нижнюю губу, а ее рука, словно играючи, скользнула по его бедру и нагло коснулась его паха сквозь плотную ткань штанов, заставив его содрогнуться от мучительного напряжения. Он, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее прямо сейчас, чувствовал, как любое ее прикосновение заставляет его дрожать и стонать.       Эта первобытная страсть захлестывала их раз за разом, не позволяя думать ни о чем, кроме как о желании обладать друг другом. Они оба не могли дождаться момента, когда, наконец, сольются воедино и без остатка отдадутся во власть своей любви. Страсти двух влюбленных сердец.