Эпизод 1/ Глава 3

! Дисклеймер ! 1. Автор не хочет кого-то обидеть если ОЖП является не Т/и. Хотя сама главная героиня может являться вами 2. Автор не ручается за характеры персонажей, так что они могут быть не совпадать с оригиналом. 3. Все ситуации и случаи-выдумки 4. Концерты, действия персонажей выдумка! 5. Прошу не читать сам фанфик если не интересует такая тематика Приятного чтения Эпизод 1/ Глава 3 Ты стояла перед парнем, чувствуя странную неловкость — будто он сейчас сделает что-то нелепое или же ты. Его руки безвольно опустились вдоль тела, но взгляд был внимательным, цепким. Одежда бросалась в глаза своей странной, почти вызывающей красотой: футболка с принтом, поверх — кожаная накидка, будто случайно наброшенная. Чёрные ногти, подведённые глаза — ты заметила это только сейчас, словно картинка сложилась с опозданием. И ничего такого… если бы ты не видела подобное так редко. Джинсы на низкой посадке, чёрный ремень, кеды — всё выглядело продуманно, но не нарочито, как будто он просто привык быть таким. — Я Билл, его брат-близнец, — внезапно сказал он, нарушив паузу. — Не подумай, что я тоже клеюсь. Просто…ты старше него. Нам по шестнадцать. И.. сама понимаешь- — Шестнадцать?! — вырвалось у тебя, и ты инстинктивно отшатнулась назад. Билл лишь кивнул, поджал губы и машинально провёл языком по ним, будто сам ожидал такой реакции. — А тебе? — Девятнадцать… — Я так и думал. Ты нахмурилась, слова сами сорвались с языка: — Но почему вы тут учитесь? По-моему, вы… должны быть в девятом классе. Билл переминался с ноги на ногу, словно разговор начал его тяготить, и пожал плечами: — Мы группа. Только начинаем, но фанатов уже хватает. Занимаемся дома. А тут универ — говорят, хорошо английский преподают. Вот и решили попробовать, точнее Йост сказал Ты тихо, нервно усмехнулась, глядя на него, и вдруг поймала себя на страхе открыть листок, который всё ещё сжимала в руке. В голове гудело. Ты снова отступила назад — лёгкий шок не отпускал. Быстро кивнув, ты развернулась и почти сбежала. Подруг ты заметила сразу. Туфли без каблука почти не издавали звука, когда ты подошла к ним. Волосы будто встали дыбом — ты машинально пригладила их на ходу. Голубые глаза метались, и в них читался один вопрос. — Сколько лет Тому? — спросила ты, всё ещё сжимая записку. — Эм… мы не знаем, — Сара широко раскрыла глаза и огляделась вокруг, будто ответ мог быть написан на стенах. — Ну где-то восемнадцать-девятнадцать, — отмахнулась Лия, глядя в зеркальце и поправляя помаду. Её губы выглядели так, будто их рисовала чья-то слишком уверенная рука. — Понятно… — пробормотала ты и направилась в столовую. Тома там не было. Они куда-то уехали. «Что за чушь…» — пробормотала ты на родном языке (ОЖП является родом из Японии), и это немного успокоило. Но вопросов становилось только больше. Никто толком не знал их возраста. Кто-то говорил — семнадцать, кто-то — девятнадцать. Лишь немногие неуверенно называли шестнадцать. Ты шла по коридору, свернула в столовую и только там наконец развернула листок, про который почти забыла. Короткая надпись резанула взгляд: «Мышонок, тебе нравится Райан?» Ты удивилась — быстро, странно, с лёгким уколом внутри. В этой фразе будто пряталась ревность. Но вряд ли.

У тома:

Он посмотрел на брата-близнеца и коротко цокнул языком — жест вышел раздражённым, почти резким. — Билл, передай той японке. Билл медленно повернул голову, недоверчиво прищурился. — Том, опять? Серьёзно? Сам не можешь? В ответ Том лишь закатил глаза, словно этот разговор уже происходил десятки раз, и молча протянул листок. — Молчи и сделай, ладно? — добавил он тише но его голос был уязвим, словно мольба. — Последний раз. Честно. За мной должок. —Том, ещё раз говорю, им всем по восемнадцать или больше. Мы им как надоедливые младшие братья. Том только закатил глаза, переминаясь с ноги на ногу и все ещё глядя на своего младшего. — Да какая разница.. Билл вздохнул, но спорить не стал. Том смотрел ей в спину, пока она удалялась, и внутри что-то неприятно скреблось. Его раздражало, как Райан наклонился к ней, будто хотел что-то сказать. Почему это его задело — он и сам не понимал. Почему вообще должно быть дело Ха. Вряд ли она вообще посмотрит на него. Вряд ли Сайя обратит внимание на громкого, самоуверенного плейбоя, привыкшего брать напором. Он не принадлежал её тихому миру — слишком шумный, слишком резкий. Но всё равно пытался ворваться туда, как пожар, не разбирая, что сгорит. Он стоял у выхода из универа. Рядом — две охраны, чуть поодаль — машина, в которой уже сидели Георг и Густав. Когда из здания вышел Билл, Том машинально поправил ремешок чехла от гитары на плече и вопросительно поднял брови. — Отдал, отдал, — буркнул Билл, обходя его и направляясь к машине. Том усмехнулся и пошёл следом, но в голове шумело. Вопросы накатывали один за другим, не давая сосредоточиться. В салоне он сразу стянул кепку и бросил её на сиденье — как ненужную, показную уверенность, которая вдруг перестала работать. — Репетиция до шести, — заметил Георг. — Потому что вчера кое-кто ушёл гулять с Мией и пропустил репетицию. — Я пришёл вовремя, — тут же отозвался Том, резко, почти обиженно. — Через двадцать минут, — фыркнул Билл. — За это время вы настраивали инструменты, — парировал Том. — А у меня всё было готово. Густав рассмеялся, наблюдая за привычной перепалкой. — Тому надо табличку: «Сто причин, почему я опоздал». — И медаль, — подхватил Георг. — А как же книга? — притворно серьёзно добавил Густав. — Толстая получится. Машину наполнил смех. Даже Билл не удержался и улыбнулся. Всё выглядело беззаботно, почти легко… Но Сайя не выходила у Тома из головы. Голубые, слишком чистые глаза. Белые руки. Спокойная улыбка. Волосы — чёрные, как смола. Она была не из тех, кто бегает за ним. Не липкая, не навязчивая. Гордая. И почему-то ему казалось — она способна на что-то большее, чем даже Мия. И что он мог с этим сделать? Он ловил себя на том, что бегает за ней, совершенно забыв слова «гордость» и «унижение». А планы — да, планы он уже обдумывал тщательно. Ох, и что же теперь делать? Ему хотелось разрушить эту «недотрогу», точнее — защитный круг из подруг вокруг неё. Хотелось подобраться ближе, сыграть с ней, мимолётно, легко — как бросить камешек в воду и смотреть, как расходятся круги. Но эти три подруги мешали. К шести вечера он был уже дома. Уроки — не его территория. Поэтому он просто лежал, прокручивая в голове варианты: что сделать, как подойти, как получить её внимание. ------ Ты стояла перед зеркалом, прижав телефон к уху. Отражение смотрело на тебя внимательно и чуть устало. Сара болтала без остановки — ей явно нравилось говорить о том, как приятно ей было с тобой подружиться, как она любит наблюдать за тобой, смотреть, как ты красишься, как выбираешь одежду. — Вот мне так нравится твой минимализм! — восторженно тараторила она. — Ты почти не красишься, юбка у тебя короткая но так подходит под твои гетры!, ты не надеваешь всё подряд. Честно, я бы не смогла быть такой, как ты! Её голос звенел, почти срывался в визг — будто она стояла перед сценой любимой группы и боялась упустить хоть секунду. — Сара, я же не заставляю тебя одеваться так же, — ответила ты спокойнее, медленно поворачиваясь перед зеркалом. В другой руке ты держала телефон-раскладушку, машинально играя крышкой. — Где ты ещё гетры взяла? Купи пожалуйста я деньги отдам! Честноо! — подруга чуть ли не ныла как отчаянная девушка —Сара я не знаю где продают, я брала у себя в Японии.. В доме было тихо. Мама мирно спала, а отец еле слышно шуршал на кухне — сидя в кресле, он читал газету, время от времени переворачивая страницы. Этот звук успокаивал. На голове у тебя была простая резинка, стягивающая волосы в косу. Ты сняла её, позволив волосам рассыпаться по плечам, и, продолжая слушать Сару, медленно поднялась по лестнице. Босые ступни касались холодной кафельной плитки, и ты, чтобы не поскользнуться, сжимала перила свободной рукой. Сара всё ещё рассказывала о своём любимом фильме, перескакивая с мысли на мысль. Плюхнувшись на кровать, ты глубоко выдохнула — будто вместе с этим вышел весь напряжённый день. Матрас мягко принял тебя, тянул вниз, обещая сон. Голос Сары стал глухим, расплывчатым, словно доносился издалека. Собрав последние силы, ты приподняла телефон. — Сара… я спать, — пробормотала ты. — Хорошо. Сладких снов! — ответила она, и после этих слов наступила тишина. Ты отложила телефон, накрылась одеялом и почти сразу уснула. На этой неделе — ничего особенного. Никаких событий, о которых стоило бы рассказывать вслух или записывать в календарь. Просто ноябрь тихо, почти незаметно уступил место декабрю, будто устал сопротивляться. Воздух стал холоднее, резче, и утром изо рта уже вырывался пар. Снег пошёл всего один раз — редкий, нерешительный, как пробный кадр перед настоящей зимой. Он лёг тонким слоем на асфальт, на подоконники и крыши, а к вечеру почти весь растаял, оставив после себя грязные разводы и ощущение недосказанности. Даже Том притих. Обычно он шумный, с вечными репликами, шутками невпопад, но на этой неделе словно выключился. На парах сидел молча, уставившись в тетрадь или куда-то сквозь доску, не поднимая глаза. После второй пары он, не задерживаясь, собирал вещи и сразу уходил вместе с Биллом. Они шли рядом, не торопясь, иногда что-то коротко обсуждая, иногда просто молча, засунув руки в карманы курток. В коридорах было шумно, как всегда, — кто-то слушал музыку в наушниках плеера, кто-то спорил, кто-то смеялся, — но всё это проходило мимо. Казалось, неделя застыла между сезонами и состояниями: не осень уже, но ещё и не зима, не начало чего-то нового, но и не конец. Просто время, которое тянется и запоминается не событиями, а ощущениями. И всё же было ясно: Том что-то скрывал. Но, возможно, дело было не только в нём. Каждый раз, когда разговоры подруг текли своим привычным руслом — вперемешку из смеха, обсуждений и случайных сплетен, — он появлялся рядом. Слишком уверенный, слишком спокойный, с этой своей репутацией, о которой знали все и которую он, казалось, даже не пытался опровергнуть. Иногда он прерывал беседу, будто между делом, обращаясь именно к тебе. Не громко, не нагло — скорее с той лёгкой уверенностью, которая всегда вызывала настороженность. Но подруги тут же вмешивались. Кто-то вставал ближе, кто-то перебивал его вопросом, кто-то нарочно уводил разговор в сторону, делая вид, что Тома рядом вообще нет. Было понятно: они не хотят подпускать его к тебе. Не доверяли. Считали, что он — тот самый плейбой, от которого лучше держаться подальше. Том это чувствовал. Он не спорил, не настаивал. Лишь коротко усмехался, отступал на шаг и, не задерживаясь, уходил — быстро, будто у него и правда были дела поважнее. Иногда, проходя мимо, он наклонялся и тихо, почти между прочим, бросал: — Я ещё поговорю с тобой, мышка. И хотя слова звучали легко, в них было что-то цепляющее. Не обещание и не угроза — скорее уверенность, которая раздражала и одновременно заставляла задуматься. Подруги делали вид, что ничего не слышали, разговор тут же возвращался к прежней теме, но ощущение оставалось. Как будто кто-то попытался открыть дверь — и её тут же захлопнули. «Малолетний идиот… мимолетная симпатия» Думала ты глядя ему в след и усмехаясь его интересом к тебе.