14 глава «Побег из Дикой Охоты»

      Утром, натянув снова свой гражданский наряд — длинную шерстяную юбку и кофту, Уэнсдей спустилась на кухню, ведомая запахом готовящейся еды с первого этажа. И увиденное выбилось из привычной матрицы для Аддамс. На её обыкновенно пустой кухне, которой она пользовалась лишь в том случае, когда ей надо было разогреть уже готовую еду или сварить кофе, Тайлер в своём вчерашнем костюме стоял у плиты и жарил яичницу с помидорами, закатав рукава своей рубашки. Незаметно наблюдая за ним из-под опущенных век, Уэнсдей приготовила им кофе как раз к тому моменту, когда Галпин подал блюдо на стол.       Сохраняя каменную невозмутимость, девушка заняла своё привычное место, и парень тут же пододвинул к ней свой стул и, усевшись, коснулся её ноги бедром. По правде говоря, Уэнсдей не любила есть яйца, жаренные на канцерогенном масле, но на этот раз они приятным помидорным соком растекались по её рту, радуя вкусовые рецепторы, хоть она и не подавала виду. За завтраком Тайлер не раз поймал Аддамс за подглядыванием за ним и лишь улыбался, не издавая ни звука.       — Ты готов? Мне надо зайти в участок и отметиться, — сказала Уэнсдей и поставила свою посуду в раковину.       — Мне… нужно будет зайти домой за чистыми трусами, — сказал Тайлер просто как на духу.       — То есть вчера, заваливаясь ко мне, ты планировал потрахаться со мной, а поменять трусы — нет?       — Для обоих действий не нужны чистые трусы, — он обыкновенно пожал плечами и поставил свою посуду в раковину.       Уэнсдей медленно обернулась на него и посмотрела с ужасом, пока Тайлер наскоро мыл тарелки и столовые приборы.       — Почему от разговоров с тобой у меня дежавю о моих родителях? — задала она риторический вопрос.       — А это плохо?       Порой Тайлер просто обескураживал Уэнсдей своей недалёкостью. Она стояла в ступоре и смотрела на Галпина, не моргая, пытаясь понять, что она испытывала в тот момент. Как ни странно, эта черта, которую самым мягким образом Уэнсдей называла просто глупостью, не вызывала в ней отвращения или презрения. У неё не возникало импульса тыкнуть парня в его «точку роста», к тому же невозможного. В её животе не зрело ощущение тошноты, как от родительских нежностей друг ко другу, граничащих со слабоумием, развившимся из-за сильной любви. Тайлер вдруг показался ей забавным, милым, и уголок её губ почти дёрнулся наверх, но она успела остановиться.       — Дежавю о родителях сопровождается приступом тошноты, будто все кишки хотят отделиться от ушей, которые слышали эти слова, — заявила Уэнсдей и развернулась в сторону прихожей. — Я выхожу.       — Подкинешь меня ко Флюгеру? — Тайлер быстро сполоснул свою тарелку и поставил её сушиться.       — Чтобы весь город увидел, с кем ты сегодня спал?       — Пожалуйста.       Тайлер вытер руки и подошёл к Уэнсдей, вставшей у входной двери.       — Выброшу тебя за пару кварталов, — сжалилась она, даже не потребовав уговоров.       — Спасибо, — Тайлер быстро по-женатому чмокнул её в губы. — Удивительно, как ты до сих пор не поставила мне лимит на поцелуи.       — Не подавай мне идеи для твоих наказаний, — Уэнсдей тут же отворила дверь и вышла на улицу, демонстративно прогоняя Галпина со своей территории.       — Специально выбираешь сексуальные формулировки? — шепнул он, нагнувшись к её уху.       — Это всё твоя извращённая фантазия. В машину.       В участок Уэнсдей зашла одна, сбросив Тайлера заранее, и держала обыкновенно расслабленное выражение лица. Единственное, что выдавало её, — это лёгкая бодрость походки, чуть больше обычного. Как раз, когда Уэнсдей отметилась в табеле и была готова уходить, рядом сверкнули светлые волосы Энид, а из-за неё показался тяжёлый силуэт Сантьяго.       — Доброе утро, — Синклер широко улыбнулась, но её глаза горели огнём определённого характера, который было ни с чем не спутать. Девушка сияла так, будто самым явным образом знала, как её подруга провела ночь. — Выглядишь живой. Не свойственно для Уэнсдей Аддамс.       — Когда жителей становится меньше, и мой сон улучшается, — отметила детектив, не поддаваясь на провокацию.       — Выдержишь поездку с… Тайлером? — спросила Энид с сыгранным беспокойством, которое вряд ли могло сойти за истинное, и Сантьяго закатила глаза, зная, что спектакль был для неё.       — Он — наименьшее из зол, — коротко ответила Уэнсдей.       По правде, Аддамс даже не соврала. Она с содроганием представляла, как будет тяжело провести больше суток в компании парней, испытывающих к ней интерес. Ей никогда не нравилось находится в центре внимания, но в данном случае Уэнсдей неизбежно становилась на чёртов корабль посреди моря между Сциллой и Харибдой. Ни тот, ни другой вариант не сулил ей безмятежной поездки.       — Я думала, Ксавье тебе нравится больше, — подметила Энид, продолжая играть всем очевидную пьесу.       — Торп мне не нравится вовсе, — резко обрезала Уэнсдей, возмущенная таким предположением.       — Конечно, ведь в твоём обществе может быть только один человек с высоким интеллектом, хорошими манерами и внушительным состоянием, — саркастически произнесла наконец Сантьяго.       Импульсивно развернувшись к Ричи, намереваясь произнести колкость, Уэнсдей увидела, как в коридоре мелькнул знакомый ей силуэт Галпина в новой одежде, а за ним в полном обличии появился Тайлер. На нём была кожаная куртка, джинсы и чёрная водолазка — типичный наряд полицейского в гражданском, если бы не объёмные кроссовки, которые возвращали ему вид обычного молодого человека. Как только общий офис стал открыт ему, его глаза тут же нашли Аддамс и зацепились за неё, а губы поджались, подавляя непроизвольные движения лица.       — Детектив Аддамс, Энид, шериф Сантьяго, доброе утро, — сказал Тайлер с холодной интонацией агента ФБР. — Я иду взять еду в дорогу. Тебе чего купить? Я угощаю, — он положил руку Уэнсдей на плечо и помял его, отчего у неё возмущённо расширились глаза.       — На твой вкус, — выпалила она и отшагнула, но он лишь вытянул руку, чтобы продолжать держать контакт с ней.       — Я возьму, что сам решу, а ты потом будешь сидеть голодная и недовольная.       Уэнсдей была в таком затруднительном положении, что даже не могла подать сигнал глазами. А Тайлер явно наслаждался её неудовольствием.       — Ладно, — прошипела Уэнсдей. — Мясные чипсы, лакрица. Всё. Исчезни.       — А пить? — Тайлер не отставал, и она раздражённо поджала губы и таки указала глазами на Сантьяго. — Возьму колд-брю, — сверкнув улыбкой, он покинул её общество.       — Надеюсь, ты узнаешь в Бейкон Хиллс что-то стоящее, — намекнула Ричи. — Возвращайся скорее и не трать время зря. На любого из двоих.       — Главное, помни: с тобой два джентльмена. Не забывай пользоваться ими, не делай всё сама, — хихикнула Энид.       Уэнсдей вышла из участка, вдавливая подошву своей обуви в пол от злости. Распахнув входную дверь на эмоциях, Аддамс вышла на парковку к своей машине. Она могла бы наслаждаться тишиной и спокойствием безлюдных улиц утром, когда ещё лёгкий туман блестел в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь толщу туч. Но Аддамс лишь раздражённо сжала кулаки, стоя у своей машины, готовая зарядить Галпину рукой в лицо или между ног.       Через пару минут наконец показался Тайлер с пакетами еды. Как только они снова встретились глазами, и он улыбнулся ей, её агрессия стала таять в душе, и она разжала руки, желая прикоснуться к нему, не причиняя боли. И от этого злилась на себя только сильнее.       — Чего улыбаешься? — съязвил Тайлер, ведь на лице Уэнсдей ничего даже отдалённо напоминающего улыбку.       — Ты специально это сделал? — она легко ударила его тыльной стороной ладони по плечу.       — Ты о том, что проявил к тебе телесную нежность при твоих подругах, чтобы посмотреть, оттолкнёшь ли ты меня снова? — он хитро улыбнулся.       — Наш секс не значит, что мы вместе, и ты не можешь публично предъявлять на меня права. Мы это обсуждали, — непреклонно заявила Уэнсдей.       — Я и не пытаюсь, — он замолчал ненадолго, размышляя. — Может быть, я показываю другим, что я принадлежу тебе, но я не претендую на тебя.       — Как галантно, — Уэнсдей фыркнула, не веря ни единому слову. — Кинь еду в машину, пока ждём Ксавье.       — Он уже идёт.       Кивком Тайлер указал Уэнсдей за спину, и она кинула взгляд туда, где Торп выходил из закрытого ресторана, видимо, работающего всё равно для такого важного гостя. Он был в худи и джинсах, висевших на нём как мешок из-за его выдающейся худобы. В таком наряде Ксавье напоминал того заносчивого подростка, которым Уэнсдей запомнила его со школы. Да, с тех пор он стал чуть шире, оброс мышцами, а широкая улыбка многих могла заставить забыть о том, каким невыносимым он был до совершеннолетия. Уэнсдей не верила, что четыре года в университете могли так изменить человека, но надеялась, что мир, где заканчивалось влияние его отца, сделал из Ксавье более податливого человека.       — У тебя тут что-то… — прервал её мысли Тайлер.       Галпин приблизился, закрывая её спиной от Ксавье, и тут же его горячие руки оказались у неё на холодных щеках. Тайлер крепко поцеловал её, не теряя времени. Со спины могло показаться, что он просто убирает у неё соринку из глаза. По крайней мере, Уэнсдей надеялась на это, ведь она не планировала провести поездку в компании недовольного лица Ксавье.       — У нас впереди пять часов дороги в одной машине, где я не смогу тебя трогать, так что я должен был… — Тайлер опустил руки, поправив её одежду.             Чем ближе подходил Ксавье, и чем сильнее слепила его улыбка, Уэнсдей всё глубже дышала, чтобы успокоиться перед отправлением в бурю. Взгляд Аддамс был устремлён к тёмному небу. Серые облака над ними сгущались, предвещая гром и молнии, будто Дикая Охота ждала их появления втроём.       — Привет, Уэнсдей, — Ксавье остановился между Галпином и Аддамс. — Я взял нам еду в дорогу от Хуана, — он продолжал намеренно игнорировать Тайлера. — Так что не придётся есть помойные полуфабрикаты на заправках, — Торп ядовито покосился на Галпина.       — Тогда в путь, — сказала Уэнсдей, даже не вслушиваясь в слова Ксавье.       Аддамс обошла машину спереди, чтобы занять водительское сидение, как услышала перепалку сзади и обернулась на своих компаньонов. Галпин и Торп держались за ручку переднего пассажирского места, и никто из них не собирался уступать. Ксавье был выше Тайлера на полголовы, но всё равно был в более лёгкой весовой категории. Если бы это был бой, то Уэнсдей точно ставила бы на Галпина, и не из-за личных предпочтений.       — Нихера. Садись назад, — произнёс Тайлер так холодно и жёстко, что удивил Аддамс.       — Я выше тебя, у меня ноги устанут, — не сдавался Торп.       — Ксавье, Тайлер нужен мне спереди, прости, — поспешила примирить их Уэнсдей. — Он должен показывать мне дорогу.       Будь Аддамс и Галпин наедине, она бы ему высказала за то, что они своим маскулинным дуэтом решали её судьбу на ближайшие шесть часов. Уэнсдей бы несомненно сравнила их обоих с патриархальными рыцарями, которые сражались за сердце дамы, не спросив её мнения. Но конфликт было необходимо уладить быстро, а на гордость Ксавье ей было плевать. Уэнсдей и так знала, что его самооценка настолько высока, что падение с такого пьедестала впишет мальчишку в плоть земли на атомном уровне.       Ксавье недовольно насупился и отпустил ручку.       — Ладно, растянусь сзади, — Торп попытался скрыть подавленный тон, но прозвучал как обиженный мальчишка, чью игрушку унесли из песочницы. — Уэнсдей, если захочешь поменяться, только скажи.       Беспрекословно Ксавье прыгнул в машину, чему Аддамс была рада.       — Он так покладисто ведёт себя с тобой. Это потому что вы одного ранга? — спросил Тайлер серьёзным тоном.       — Потому что со мной нельзя вести себя как цыган из гетто.       Уэнсдей и Тайлер наконец сели в машину и пристегнулись. Пока она выезжала с парковки, Галпин расположился с едой и напитками как стюардесса. Ксавье сел у окна и недовольно пялился на Тайлера через зеркало заднего вида, раскинув ноги так, что его худое острое колено упиралось в переднее сидение. Почувствовав эту «горошину», «принцесса» Галпин дёрнул за рычаг сбоку и резко двинулся назад, прижав креслом ноги Торпа ему почти ко груди.       — Это детектив Аддамс, — передала в рацию Уэнсдей, заставляя своим голосом и строгим взглядом обоих прекратить препирания. — Южное шоссе чисто? — она сверкнула глазами Тайлеру, чтобы тот подвинулся.       Даже не закатив глаза, Галпин без уговоров вернул кресло на прежнее место и довольно улыбнулся, позволяя Ксавье удобно расположить ноги.       — Чисто, но тучи сгущаются, — ответили по рации.       Ехать по пустым улицам, когда страх заставил жителей не выходить из дома и не пользоваться машинами, было невероятно удобно. Уэнсдей даже подумала, что будет скучать по такому режиму.       Спасаясь от гнетущей атмосферы внутри машины, Аддамс приоткрыла окно, но оттуда тянулся лишь липкий душный воздух, предвещающий грозу. Все трое напряжённо молчали, прислушиваясь к шуму вокруг, но был слышен лишь гул мотора и шум колёс. Уэнсдей вела машину ровно, поглядывая в зеркало заднего вида, где Ксавье безуспешно пытался принять позу «расслабленного пассажира».       Поднялся ветер, и в салон залетели несколько сухих листьев через приоткрытое окно, но было всё так же подозрительно тихо. Уэнсдей завернула на Южное шоссе и стала потихоньку набирать скорость. По обе стороны от дороги стоял густой хвойный лес, ветви деревьев, тянущиеся к земле под собственным весом, напоминали длинные пальцы. Впереди над асфальтом шоссе было только бескрайнее серое небо, темнеющее над ними, как проступающая клякса.       Внезапно небо осветилось огромной молнией на мгновение, и Уэнсдей чуть не вжала педаль тормоза в пол, но лишь сбавила немного скорость. Тайлер схватился за поручень на двери и, хмурясь, пристально вгляделся в боковое зеркало.       — Мистер Торп, пристегнитесь, — шепнул Галпин, и Ксавье быстро шаркнул своим ремнём, обеспечивая себе безопасность.       Над ними раздался гром, заглушивший все другие звуки, и тут же молния ударила в дорогу перед машиной, разлетаясь клубами дыма и искр. Уэнсдей резко затормозила, забыв посмотреть, ехал ли кто-то за ними, но, к её счастью, шоссе было абсолютно пустым. Пока из клубов дыма не показалась рука в перчатке, направляющая пистолет на них. Всадник стоял на месте. Его ковбойская шляпа была обуглена, плащ тлел, а вместо лица — всё те же чёрные дыры, которые смотрели прямо на них. Лошадь под ним нетерпеливо била копытом, и звон шпор разнёсся по пустынной трассе.       — Он будто знал, где мы будем, — напугано произнёс Ксавье, а у самого глаза стали как блюдца. — Уэнсдей, скорей разворачивайся!       Аддамс уже это видела — в записи с регистратора машины Агнес. Ждать чуда было бессмысленно. Но и промедление всадника казалось странным сопутствующим обстоятельством. Пока Ксавье паниковал, Уэнсдей взялась за рычаг коробки передач и коротко взглянула на Тайлера, который тут же кивнул ей, чтобы она делала то, что задумала.       Педаль газа была мгновенно выжата в пол, с громким визгом колёс её кадиллак, наконец, исполнил свою цель — разгон до 100 километров в час за 6 секунд. Слегка изменив траекторию пути, Уэнсдей на всей скорости без сомнений врезалась во всадника левой стороной капота, отчего он, шурша своими плащами и оставляя грязный след на машине, перелетел через капот и упал на землю слева от их удаляющейся машины. Уэнсдей была уверена, что на её идеальном кадиллаке останется вмятина.       Тайлер повернулся назад, чтобы убедиться, что всадник остался лежать на трассе, и так и было. Тёмный силуэт никуда не испарился.       — Да! Выкуси! — Тайлер закричал во всё горло и сжал кулаки от радости. — Уэнсдей, я люблю тебя!       Уэнсдей широко открытыми от неожиданности глазами посмотрела на Галпина, и тот сразу осёкся и прочистил горло.       — В смысле как напарника, — Тайлер украдкой глянул на Ксавье, всё ещё вжатого в кресло.       Глянув на зеленоватое лицо Ксавье и его попытки отдышаться, Тайлер протянул ему свободный пакет, который худощавые пальцы Торпа тут же схватили, и раскисший мальчишка прочистил желудок прямо туда. Юный Торп, не привыкший к испытаниям судьбы, не ожидал, что Уэнсдей даст всаднику отпор, а не убежит прятаться. Аддамс бы закатила глаза, если бы не следила за дорогой, но сморщиться от презрения вождение ей не мешало. В каком пузыре надо жить, чтобы до сих пор быть таким чувствительным к малейшим препятствиям?       — Уэнсдей, не остановишь машину? — попросил Ксавье, пялясь на неё помутневшими глазами.       — Остановка через два часа, как договаривались. Не подвергай нас большему риску, — ответила она. — Завяжи свой блевотный пакет и высуни голову в окно.       Отрезвляющая речь заставила Ксавье послушаться и превратиться в мебель, чтобы прийти в себя, и Тайлер с Уэнсдей, потеряв его из виду, стали наслаждаться поездкой и выбросом адреналина. Аддамс была рада, как Торп отвлёк всех своей рвотой от фразы, которую на эмоциях выдал Галпин.       Раскаты грома продолжали преследовать их, молнии вспыхивали на небе, и столбы искр взрывались на шоссе, но уже позади них. Уэнсдей не останавливалась, не замедлялась, имея полную свободу на пустой дороге. Ей было плевать на нарушение скоростного режима.       Вскоре показался конец туч, где дорога была залита светом, а затем они сами выехали из-под облаков. Солнце ослепило Уэнсдей, и она надела солнцезащитные очки. Молнии прекратились, а гром становился всё тише. Пока Ксавье был занят своим самочувствием, Тайлер начал аккуратно подкармливать Уэнсдей, подсовывая ей лакрицу прямо к губам, чтобы она могла есть, совершенно не отвлекаясь.       Поковырявшись в радиосистеме, Галпин покрутил громкость, и в салоне заиграла всем знакомая «Country Road», навевающая тоску по дому. Короткого взгляда Уэнсдей на Галпина было достаточно, чтобы понять, что в тот момент парень вспоминал свой город, свою квартиру и семью, которую покинул, и теперь не мог вернуться. Если бы Тайлер был главным героем книги, то Аддамс представляла его напыщенным детективом, который находился уже по уши в гуще событий. И его вид дал ей понять, что Галпин ещё не прошёл точку перерождения, чтобы стать надёжным партнёром в их деле, а потому ей не стоило возлагать на него большие надежды.       В общем, Уэнсдей делала всё, чтобы отвлечь себя от его неосторожных слов, чтобы быть невозмутимой, будто она не прокручивала тот момент в голове раз за разом.       — To the place I belong, — подпевал Тайлер, и когда посмотрел на Уэнсдей, его взгляд посветлел. — Мистер Торп, впереди у нас два часа без остановки, а сейчас всего лишь семь утра. Вы можете поспать, — предложил он, даже не поворачиваясь ко Ксавье. — Вы наверняка давно не вставали в такую рань.       — Кто рано встанет, тот графом станет, — ответил Торп всё ещё слабым голосом. — Правда, графский титул мне ни к чему. Я унаследую от отца титул маркиза. Но это так, к слову. А что вы наследуете от отца? Или сперва придётся побороться с многочисленными братьями и сёстрами? — каждая новая фраза будто возвращала парню силы.       — Я единственный ребёнок в семье, так что всё богатство достанется мне. А вот вам придётся делиться с сестрой, — Тайлер наигранно задумался. — Поэтому вы натравили на неё Дикую Охоту? Не хотели титул делить?       — Титул достаётся первому ребёнку, тут делить нечего, — быстро ответил Ксавье, будто это был насущный вопрос. — К тому же она выйдет замуж, ей нужно лишь приданное, а не наследство.       — Но это лишь ваши предположения, мистер Торп, — продолжал язвить Тайлер. — Если ваш отец не оставит завещания, то всё будет поделено пополам.       — Вы напрасно пытаетесь меня вывести или задеть, — спокойно отвечал Ксавье. — Но раз вам так интересно, то завещание уже составлено.       — Но не в вашу пользу, верно? Может, ваш отец так решил, что вы должны доказать, что достойны титула и богатств. Я могу это понять.       Не встревая в разговор, Уэнсдей была увлечена расследованием, чего же добивался Тайлер этими провокациями: он просто хотел поддразнить Ксавье из-за соперничества или вывести на эмоции, чтобы тот по неосторожности выдал себя.       — Ты-то можешь понять? — презрительно усмехнулся Торп. — Ты единственный наследник, но чего? Долгов, ипотеки и поддержанного Шевроле.       — Но «всё» — это больше, чем «половина» или… «ничего», — Тайлер выделил последнее слово и бросил взгляд на лицо Ксавье через зеркало.       — Пожалуй, мы никогда этого не узнаем, потому что эти доли не относятся к моему делу, — Торп поставил жирную точку в их неочевидном споре.       — Уэнсдей, а какой у тебя титул? — легко и повседневно спросил Галпин, переключая тему разговора.       — Титул достаётся после смерти текущего главы семьи, — пояснила девушка ещё раз. — Аддамсы не дворяне, наши предки были из коренных народов, поселившихся в Америке за много столетий до того, как сюда приехали Фрампы. А моя герцогиня-бабушка живее всех живых.       Непринуждённый разговор так и не вышел. Ксавье кое-как занял удобное положение и, по наставлению Тайлера, таки уснул, запрокинув голову назад, отчего у него открылся рот, и по подбородку потекла слюна.       Рука Галпина то кормила Уэнсдей, то нежно поглаживала её по бедру, то легко скользила по плечу или поправляла прядь волос из чёлки. Прикосновения были лёгкими и заботливыми, а сам Тайлер периодически поглядывал на спящего пассажира. Галпин беззаботно напевал песни, звучащие тихонько по радио.       — Уэнсдей, — шепнул Тайлер, сжав пальцы на правой руке. — Я не отказываюсь от своих слов. Ты спасла нас, а за спасению рыцарю полагается награда, — он говорил серьёзно, как его руки потянулись к пуговицам рубашки. — Я подарю тебе ночь таких удовольствий, чтобы ты почувствовала то же…       — Тайлер, прекрати! — она ударила его по руке, не отвлекаясь от дороги, и Галпин захихикал.       — Я сделаю всё, что ты захочешь, — его рука поползла по её бёдру, но он не переставал смеяться.       — Из благодарности не отвлекай меня.       — А ты не отвлекайся, — хихиканье прекратилось, сменившись томным шёпотом, когда его рука скользнула под юбку.       Его ладонь двигалась медленно по чулку, а затем — по голой коже, пока не достигла края плотных трусиков. Уэнсдей тут же сжала ноги, поймав в тиски его твёрдые пальцы, но Тайлер не торопился их вытаскивать. Её жёсткость только подстёгивала его настырность, как, впрочем, всегда и было. Некоторая резкость от Уэнсдей уже воспринималась как флирт, и именно так девушка использовала эти жесты. Риск быть замеченными обострял ощущения, и Аддамс еле сдерживала своё дыхание, частота которого выдавала её трепетное желание. Так его рука и оставалась зажатой на некоторое время, пока Ксавье не зачавкал во сне, после чего Уэнсдей настойчиво вытащила пальцы Тайлера и кинула их ему же на колени. Галпин только хихикнул и поджал губы.       По составленному маршруту Аддамс заехала на заправку в какой-то глуши через два часа. Воздух там был совсем другим: гуляющим, свежим, напитанным. Заправка стояла на границе леса и ровного поля, блестевшего такой яркой салатовой травой, что она светилась жёлтым на солнце. Уэнсдей спасали только тёмные стёкла очков. Само здание было повидавшим жизнь: обшарпанным и обесцвеченным. Такая отдалённая от города точка точно использовалась для встреч бандитов и продажи нелегального. Уэнсдей была уверена, что продавцы здесь расслабились, и ей было достаточно сунуть руку под полку с табаком, чтобы найти «запретный плод».       Но, решив, что у них нет времени на задержание и составление протокола, Аддамс просто вставила шланг в машину, чтобы заправиться и поехать дальше. Тайлер не стал ждать её в душной машине и, выкинув блевотный пакетик Ксавье по доброте душевной, подошёл к Уэнсдей.       — Тоже хочу кое-что заправить, — шепнул Галпин ей на ухо, а его рука опустилась на её талию.       — Я не буду трахаться в туалете на заправке, — строго сказала Аддамс с укором.       Но, оплатив топливо, Уэнсдей встала с Тайлером напротив открытой двери в туалет, который мыли последний раз перед открытием. Вонь стояла такая, что Аддамс превратилась в давно иссохший родник в самой далёкой от воды части пустыни Сахара.       — Мы, пожалуй, потерпим ещё пару километров, — заключил Галпин, стараясь не дышать носом.       — Понимаю, я даже не пробовал отмыть эту клоаку, — сказал кассир с заправки. — Поэтому все ходят в заброшенное кафе, — он показал куда-то в поле, где виднелся деревянный домик.       Тайлер и Уэнсдей увидели посреди поляны, окружённой лесом, покосившуюся постройку. Цвет фасада совсем поблёк, так что на досках хорошо был виден мох, а на окнах — грязь и пыль. Тайлер переглянулся с Уэнсдей, и в голове его будто что-то загорелось.       — Да, мы тоже туда пойдём, спасибо, — легко и без намёка ответил Галпин. — Милая, ты же не хочешь писать в бутылку?       Уэнсдей посмотрела на парня так, что об этот взгляд можно было порезаться. Её отец называл это глазами гадюки. Но Тайлер стал улыбаться даже шире, приглашая её последовать за ним.       Не собираясь ждать провождения, будто бы она была дамой со своим кавалером, Уэнсдей шагнула в высокую траву первая, а Тайлер и не пытался перехватить главенство. Руки Аддамс практически не качались при ходьбе, а Галпин наоборот будто специально ими размахивал взад и вперёд, задевая ладонь девушки пальцами то легко, то со шлепком. Уэнсдей и так была напряжена, что продавец с заправки, вероятно, понимал, что они идут не просто в туалет, и мог взболтнуть лишнего, а тут ещё и Тайлер намеренно её подначивал.       — Прекрати играться! — резко шикнула она на парня, но его уже было этим не пронять.       — Прекратить что? — у него отлично выходило притворяться дурачком.       — Испытывать моё терпение. Я и так разрешила тебе поиграть в парочку перед этим продавцом.       — Так чтобы притвориться парочкой, надо держаться за руки, — сказал Тайлер и тут же скользнул между её пальцев и обхватил маленькую кисть.       — Да ты прям спец по прикрытиям, я смотрю.       Продолжая игру в недовольство, Уэнсдей дёрнула рукой, но та не была зажата, так что ладонь полетела вперёд, а девушка ненадолго потеряла равновесие. Пользуясь её замешательством, Тайлер расположил пальцы на её боках и принялся щекотать. Уэнсдей из-за всех сил старалась не поддаваться и не показывать слабости, но Галпин был настойчив.       — Галпин, это была твоя последняя остановка! — не выдержала Аддамс.       Оттолкнув его руки Тайлера, Уэнсдей резко развернулась так, что её юбка закружилась, и шагнула обратно в сторону заправки. Но не успела она хоть чуть-чуть убежать от Галпина, как он взял её за бёдра, присел и закинул девушку себе на плечо.       — Галпин. Я тебе не мешок с картошкой, — разозлённо сказала Уэнсдей, чувствуя, как гнев разжигает в ней огонь желания, и раздражалась от самой себя ещё больше.       — Да, ты обладательница самой сладкой попки.       Даже не видя лица Тайлера, Уэнсдей чувствовала его пристальный взгляд на своей заднице, как вдруг ей на ягодицу прилетела рука Галпина. Шлепок был лёгким, заигрывающим, а от того ещё более унизительным для Аддамс. Её тело, инструмент для достижения цели, её машина, обеспечивающая успех в работе своей выносливостью, стало объектом простого сексуального желания. Пальцы Тайлера то сжимали, то отпускали её упругую плоть, играясь, и Уэнсдей решила отплатить ему тем же. Аддамс со всего размаху залетела рукой ему по заднице.       — Ай! Вижу, ты мою попку тоже заценила, — Тайлер довольно хихикнул.       План Уэнсдей развалился. Но это не приносило боли разочарования. Странный дух завладел ею, и она продолжила шлёпать и щипать Тайлера, пока он смешно хихикал и хрюкал.       Перед глазами Уэнсдей была только объёмная задница Галпина, его длинные ноги и салатовая трава в перемешку с полевыми цветами. На мгновение она даже забыла, в каком унизительном положении её несли задницей кверху или лапали. Уэнсдей не успевала рассмотреть мелкие яркие цветочки, чтобы определить, что было перед ней. Все смешалось, как видео с длинной выдержкой.       Руки Уэнсдей интуитивно, пока она была занята разглядыванием, потянулись наверх и принялись щекотать, врезаясь тонкими пальцами между рёбер сквозь толстый слой одежды. И тут под громкий смех Тайлера земля стала приближаться.       Галпин плюхнулся на землю, уронив с собой Уэнсдей, которая выставила вперёд руки и наконец выбралась из неудобной позиции, оказавшись сверху. Посмотрев за спину, Аддамс поняла, что они почти дошли. Покосившийся домик старого кафе уже был недалеко, но он оставался лишь молчаливым наблюдателем, ведь Уэнсдей не собиралась идти в ветхое здание, дышащее на ладан.       Её бледной, гладкой щеки коснулись шершавые пальцы, и она повернулась к источнику тепла. Шурша травой под собой, Тайлер приподнялся на локте, чтобы быть к ней ближе. Его глаза расслабились, изучая едва заметные веснушки на её щёчках, длинные ресницы и тёмно-карию радужку глаз. Этот мягкий взгляд Уэнсдей, пожалуй, не любила больше всего. И не любила, когда он медленно пододвигался всё ближе, когда его уголки рта с теплотой поднимались, прежде чем поцеловать её нежно — что он и сделал. Ей по душе больше были страстные, быстрые, почти животные движения, мотивированные связью их природы. А эти нежности вызывали неприятную тягу в животе и груди, превращающую их соитие в романтический процесс, а мозги - в розовую клейкую массу, которая хотела этих милых ничтожных вещей. Больше всего Уэнсдей не любила, какой ведомой она становилась от этого глупого влюблённого взгляда Тайлера. Он обезоруживал её, раздевал сильнее, чем любая нагота. Вот тогда Аддамс чувствовала себя по-настоящему голой и уязвимой.       И это было необходимо прекратить. Уэнсдей вцепилась в куртку Тайлера, чтобы притянуть его к себе, и поцеловала с такой животной страстью, будто губами хотела нанести удар. Впрочем, Галпину это нравилось, и он тут же обхватил узкую талию Аддамс обеими руками. Он страстно дышал и тихо рычал, бормоча ей в губы ругательства о том, как она сводила его с ума. Куртка Тайлера легла на землю, Уэнсдей потянула его водолазку наверх, и теперь её сердцебиение окончательно сбилось. Мелкие капли пота, проступившие из-за возбуждения, блестели на солнце так ярко, словно тысячи далёких звёзд расположились на его груди и рельефном торсе. От созерцания Уэнсдей отвлекли горячие руки Тайлера у неё под кофтой, которые она тут же резко остановила.       — Кто-то может увидеть, — объяснила Аддамс.       — Тогда и мне не стоило снимать водолазку, это необязательно, — сказал Тайлер, проводя кончиками пальцев по её пояснице. — Я не буду настаивать. Мне и твоя попка нравится.       Тайлер с искрой в глазах опустил руки ей на ягодицы и протяжно сжал, прикусив губу. И Уэнсдей созрел план, как отплатить ему за его похабные комментарии. Точнее, дать достойную награду, она не считала это местью. Толчком руки Уэнсдей уложила Тайлера на лопатки, развернулась к нему спиной и поставила колени у его плеч, накрывая его лицо своей юбкой. Не заставляя себя ждать, Галпин отодвинул в сторону её трусики и, взявшись за бёдра девушки, опустил её себе на лицо, заставляя ту ахнуть от соприкосновения своей нежной влажной промежности с его мягкими губами.       — Чёрт, лучше не бывает, — пробормотал Тайлер между ног Уэнсдей.       В ответ Аддамс лишь фыркнула, восприняв это как соревнование. Уэнсдей наклонилась вперёд и расстегнула ремень и ширинку на джинсах Тайлера. Под чёрными трусами выпирал уже объёмный бугор, и девушка без поддразниваний стянула ткань вниз, выпустив наружу упругий член, выпрямившийся перед её лицом. Хватило легкого прикосновения языка, когда Уэнсдей просто пробовала его на вкус, чтобы Тайлер промычал, распространяя вибрации своего удовольствия по её бёдрам.       — Бывает лучше, ладно, бывает, — сказал Галпин, но звук утонул в её влажной плоти, и Уэнсдей задавила его своим телом, чтобы он больше не болтал.       Обычно Аддамс не любила делать минет. Точнее, в тот единственный раз, когда она из интереса решила попробовать такой вид прелюдий, парень стал направлять её, как невинную девственницу, а по сути захотел поиметь её рот. Поэтому Уэнсдей скептически относилась к оральным ласкам, но в тот момент, когда Тайлер так старался у неё между ног, его член манил её. Ей хотелось попробовать его на вкус, изучить всю длину и чувствительность определённых зон, поиграть, услышать его стоны, довести до исступления.       Опустив на его головку свои губы, Уэнсдей ощутила приятную тягучую солоноватость на кончике и принялась размеренно двигать ртом, беря всё глубже. Ей нравилось, что она полностью контролировала процесс и могла делать только то, что сама хотела. Но не до конца. Ласки внизу от Тайлера были такими нежными, целенаправленными, со знанием дела, что её мысли и ритм сбивались, будто он делал всё специально так, чтобы она не могла собраться. Тайлер водил языком по её чувствительным складочкам, будто бы щекоча, массировал самый вход и дразнил клитор, усиливая напряжение и вибрации в её теле посасыванием. Уэнсдей то хрипела, то стонала в голос, забыв о конфиденциальности, когда его язык находил особенно нежное место.       Её тело согнулось, и Аддамс замерла, сжимая голову Галпина бёдрами, а он продолжал, пока она не отстранилась. Уэнсдей кончила первой от его языка, от того, как Тайлер лизал её без остановки, будто это был его единственный смысл. Чтобы восстановиться, девушка подняла голову от его члена, оставаясь лежать на нём.       Уэнсдей не сразу поняла, что происходит, пока в мыслях и перед глазами были только звёзды. Тайлер выбрался из-под неё, его глаза горели голодом. Не говоря ни слова, он приподнял её бёдра, пошуршал упаковкой презерватива из кармана джинс и вошёл в её готовую, открытую для него промежность. Тайлер скользнул в неё до основания без препятствий и трения, будто смазал маслом себе путь в её тело. Уэнсдей чувствовала себя готовой на ещё один оргазм, а его проникновение казалось таким правильным, словно вся её сущность была разверзнута для него одного.       Мягко сжимая её бёдра, Тайлер начал двигаться. Каждое мягкое соприкосновение их тел рассыпалось мурашками по её телу. Если раньше у Уэнсдей было соитие, совокупление, то этот половой акт не поддавался научным объяснениям и не нуждался в медицинском анализе фрикций. Руками Тайлер чуть раздвинул её складки, и его яички стали биться о её лобок, запуская разряды удовольствия по её телу так, что она не могла сдерживать своих выражений лица и звуков.       Опустившись к голове Уэнсдей, Галпин прижался к её уху губами, целуя её раковину.       — Я так… — начал говорить Тайлер, но передумал. — Не знаю, ты моё наказание или благословение.       — Почему не знаешь? — спросила Уэнсдей из последних сил своего разума, отключившегося из-за наслаждения.       — То, что я чувствую, то приносит наивысшую радость, то опускает на самое дно.       В груди Уэнсдей что-то будто бы треснуло, либо разум был отключен, чтобы предлагать адекватные выходы из сложившейся ситуации. Она повернула голову к Тайлеру, взглянув в его тяжёлые от чувств и страсти глаза, и поцеловала его. Все мысли, все ненужное стихло в её голове, оставляя только ощущение горячих губ с этим привычным запахом Галпина, который приснился ей до того, как они познакомились. Уэнсдей могла оправдать тягу к этому запаху биологией, что организм выбирает наилучшую мужскую особь для размножения. Но не могла, потому что не думала в тот миг ни о чем. Её беспокойной тревожной голове это было несвойственно.       Тайлер двигался в ней ровно, глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг него с каждым толчком. Это не были страстные, животные фрикции, похожие на спаривание. Тайлер спокойно входил в неё снова и снова, растягивая под себя её вход, натирая половые губы, и положил свою руку на ладонь Уэнсдей, тяжёло дыша ей на ухо. Его пот со лба стекал на лицо девушки, но они не переставали смотреть друг другу в глаза, пока Уэнсдей не задрожала снова, сжимаясь всем телом и внутри, и снаружи, безмолвно захватывая воздух ртом. Изо всех усилий не кончить прямо в тот миг, когда её промежность обняла его член, Тайлер продолжал двигаться, пока Аддамс не отпустила его. Он простонал следом и выдохнул, пульсируя внутри неё.       Уже не чувствуя похоти и возбуждения, Уэнсдей вдруг мягко улыбнулась, смотря на Тайлера, который не стал ёрничать за проявление чувств и эмоций, а поцеловал её коротко, чтобы продолжать глядеть на её довольное личико.       — Когда ты приехал, я считала тебя наказанием, — сказала Аддамс.       — А сейчас?       В голове Уэнсдей вновь заработали шестерёнки, закрывающие ворота её души разумом. Из щелей чувства кричали сказать, что её мнение изменилось и что она сама больше не та, что была прежде. Но разум назвал это последствиями оргазма и их сверхъестественной связи, которым нельзя было доверять. Уэнсдей хотела ответить, что всё ещё считает его наказанием, но уже не чувства, а что-то другое, может, совесть, говорило ей, что это нанесёт ему рану. И разум не мог спорить с тем, что обижать Галпина Аддамс больше не хотела.       — Уэнсдей! — послышался отдалённый знакомый голос Ксавье.       Не дожидаясь ответа, Тайлер приподнялся, чтобы разведать обстановку, и вышел из Уэнсдей, оставляя бесчувственную пустоту. Аддамс перекатилась на бок, расположившись на его куртке, чтобы не уколоться об траву.       — Ксавье на заправке, так что не увидит нас, — передал Галпин.       — Пора идти, — сказала Уэнсдей и поправила юбку. — Ксавье может нас тут найти не в лучшем виде.       — Ещё чуть-чуть, — Тайлер наклонился, возвращаясь к Аддамс, и поцеловал её.       — Уэнсдей! — голос Ксавье стал громче, а значит, он приближался.       От раздражения Тайлер закрыл глаза и прислонился лбом к плечу Уэнсдей.       — Может, к чёрту всё? — сказал Галпин устало, не поднимая головы. — Останемся здесь. Дом уже есть.       — А Ксавье?       — Пусть на заправке работает. Кто-то же должен отмыть этот туалет, — хмыкнул Тайлер.       Вернувшись в машину, Тайлер и Уэнсдей сказали, что ходили в туалет, а Ксавье не стал их расспрашивать, понимая, что детали были не для его аристократских ушей. Но больше уснуть в автомобиле Торп не мог. Так что все прикосновения между Уэнсдей и Тайлером были запрещены, хотя Галпин пытался коснуться её как бы случайно, незадуманно. Хотя они сидели рядом, Аддамс ощущала какую-то странную тоску по плотному, интенсивному теплу его рук и не только.       Спустя ещё четыре часа, когда ноги Уэнсдей затекли от кресла и вождения, они наконец увидели знак «Добро пожаловать в Бейкон Хиллс».       Город был абсолютно живым, вопреки ожиданиям Уэнсдей. По дорогам ездили машины, а по улицам гуляли парочки, подростки и родители с детьми, в кафе обслуживали посетителей. Уэнсдей медленно ехала, чтобы понять, что теперь делать, кого искать, если никакой Дикой Охоты там не было.       — Эй, давайте остановимся здесь и поедим, а то на голодный желудок плохо думается, — сказал Ксавье, напоминая о своей изнеженности, знакомой Аддамс со школьной скамьи.       Впрочем эта идея была не чужда Уэнсдей, и они остановились на ближайшей парковке. Вылезя из машины, Ксавье сразу принялся разминать ноги, делать зарядку, но Аддамс было не до зажимов в теле, и она просто отвернула голову от Торпа.       — Здесь достаточно людно в отличие от твоего видения, — подметил Тайлер. — Точно в этот город мы должны были ехать, сломя голову? — шутливо спросил он.       — Если мы ничего не найдём здесь из того, что нам нужно, можешь ёрничать, — угрюмо парировала Уэнсдей.       — Ладно, на самом деле я пересмотрел своё мнение насчёт твоих видений. Всё-таки одно из низ точно сбылось, — он незаметно положил руку ей на ягодицу, намекая на тот позорный для Уэнсдей инцидент, с которого многое началось.       — Это видение лишь указало на нашу связь как банши и кого-то, кем ты являешься.       — Почему ты тогда не просишь меня убрать руку? — Тайлер вскинул бровь.       — Считаю, сколько секунд ты её держишь. Столько же времени я буду душить тебя в следующий раз.       Тайлер шутливо тут же убрал руку, будто обжёгся.       — Убрал только потому, что не хочу, чтобы следующий раз был последним, — шепнул он на ухо.       — На углу есть кафе, — Ксавье кивнул им.       Посмотрев туда, куда указывал Торп, Уэнсдей не заметила красивый экстерьер, декор или вывеску с меню и сезонными напитками. Она увидела рыжеволосую незнакомку из видения, входящую в кафе вместе с молодыми людьми её возраста.       — Идём.