1. Отнятый выбор

Сакура нахмурилась. «Проект Возрождения»? Что это могло значить? Что-то вроде ускоренной академии? — Суть проекта, Сакура, в следующем, – продолжил Какаши, словно читая ее мысли. – Совет, основываясь на данных, собранных нашими медицинскими и аналитическими командами, а также на генетических архивах кланов, будет подбирать для каждого оставшегося в строю шиноби, достигшего определенного возраста, наиболее подходящую пару. Сакура почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. — Подходящую... в каком смысле? – выдавила она, уже предчувствуя ответ. — По геному, Сакура, – отрезала Кохару, не давая Какаши ответить. – Мы должны искать оптимальные генетические комбинации, которые обеспечат сильное, здоровое потомство с высоким потенциалом к развитию навыков ниндзя. Мы не можем ждать, пока любовь или случайность сделают за нас эту работу. Будущее Конохи зависит от этого. Тишина повисла в кабинете, тяжелая и давящая. Сакура почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее руки, которые только что спасли жизнь, теперь дрожали не от усталости, а от ярости, которая медленно закипала в груди. Слова Кохару обрушились на нее, как тонны камней, заставив мир вокруг пошатнуться. Ген. Комбинации. Потомство. Люди – не животные для разведения, не лабораторные образцы!  — Это... это безумие! – выдохнула она, не в силах сдержать нарастающую волну возмущения. Ее глаза, воспаленные от бессонных ночей, метали искры гнева. – Вы не можете вот так распоряжаться жизнями! Люди – это не просто набор генов! Мы шиноби, а не ваши подопытные кролики! Хомура усмехнулся – коротко, сухо, без тени веселья. — Разве? – его голос был холоден, как лед. – А что останется от нашей гордости, от наших жизней, если Коноха перестанет существовать? Наши идеалы? Наши воспоминания? Пепел и пыль. Или, возможно, ты, Харуно-сан, предлагаешь другое решение? Сакура резко встала, так что кресло с грохотом отодвинулось назад. — Я предлагаю исцелять! Восстанавливать! А не превращать людей в инструмент для размножения! Мы еще можем... — Нет, Сакура, не можем, – голос Какаши прозвучал твердо, прервав ее порыв. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его глазах мелькнула тень той же мучительной боли, что и у нее, но за ней скрывалась непоколебимая решимость. – Мы пробовали. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы восстановить деревню. Но время не ждет. Прошел целый год с окончания войны, а у нас до сих пор есть потери. Враги не ждут. Это не прихоть Совета, Сакура. Это... необходимость. Горькая, отвратительная необходимость. И ты, как один из ценнейших медицинских ниндзя, лучше других понимаешь важность и потенциал сильных генов.  Его слова ударили в самое сердце, заставив Сакуру пошатнуться. Он был прав. Она знала, как работают чакра и техники, как наследуются способности. Она видела потенциал, заключенный в ДНК. Но видеть это в пробирке и применять к живым людям – это было другое. — Но... как же... любовь? Выбор? – ее голос дрогнул, почти до шепота. Кохару Утатане поднялась, ее взгляд был суровым и бесстрастным. — Любовь – это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить, Сакура. Не сейчас. Выбор будет сделан ради Конохи. И это не обсуждается. Ты, как и все остальные шиноби, находящиеся в подходящем возрасте и физическом состоянии, будешь частью этого проекта. Твои навыки и твой собственный генетический потенциал слишком ценны, чтобы оставлять их на волю случая. Эти слова стали последним ударом. Сакура почувствовала, как мир вокруг нее схлопнулся. Она была частью этого. Ее, Сакуру Харуно, одного из немногих оставшихся медицинских ниндзя, спасавшую жизни, теперь низводили до роли племенной самки. Ее право на выбор, на будущее, на её собственную жизнь было отнято. Не войной, не врагом, а теми, кому она поклялась в верности, во имя спасения того, что, казалось, уже было потеряно. Она посмотрела на Какаши. Его лицо было бледным, а взгляд – избегающим. Он не смог защитить ее, не в этот раз. Он был Хокаге, а эта должность не терпит поблажек. Сакура медленно отступила, ее взгляд затуманился. Она видела перед собой не кабинет Хокаге, а разрушенный мир, в котором не осталось места для надежды, где даже самые основные права были принесены в жертву. Ей больше нечего было сказать. Слова застряли в горле. Развернувшись, она молча вышла из кабинета, оставив за собой лишь тяжелое эхо собственного опустошения. Дверь закрылась, отрезав ее от мира, который она знала, и бросив в новую, холодную и безжалостную реальность. *** Тихий стук закрывшейся двери. Какаши почувствовал, как воздух в кабинете сгустился, стал тяжелым, почти осязаемым. Каждый шаг Сакуры, удаляющейся по коридору, отзывался эхом в его груди. Он не посмел поднять глаз, когда она уходила, потому что знал, что увидит там то же самое, что и в себе – боль, гнев, бессилие. Его собственный голос, такой твердый и отстраненный всего минуту назад, теперь казался чужим, пустым. Металлический привкус долга обжигал язык. "Необходимость," – сказал он. Горькая, отвратительная необходимость. Но разве это оправдывало то, что они делали? Разве это облегчало боль его ученицы, его товарища, его... близкого человека? Он чувствовал себя предателем, мясником, хотя сам был лишь еще одним инструментом в руках Совета, призванным держать Коноху на плаву. — Эта девушка... – начал Хомура, его голос был сухим и безэмоциональным, как всегда. – Ее эмоциональная реакция вызывает вопросы. Настолько ценный генетический материал, но кажется, ей не хватает... необходимой сдержанности. Кохару кивнула, сложив руки на груди. — Она слишком импульсивна для такого важного проекта. Возможно, стоит пересмотреть ее участие, если она не сможет принять это решение с должным смирением. Нам не нужны проблемы в таком деликатном вопросе. Внутри Какаши что-то сжалось. Сдержанность? Смирение? После всего, что Сакура пережила, после всех ее жертв, они смели упрекать ее в человечности? Его голова медленно поднялась, и взгляд, обычно скрытый под слоем безразличия, теперь был острым, как лезвие. — Харуно Сакура – один из самых выдающихся шиноби Конохи, – его голос был тихим, но в нем прозвучала сталь. Сталь Хокаге, защищающего своих людей. – Она – гений медицины, чьи руки спасли бессчетное количество жизней, включая жизни многих ветеранов, сидящих сейчас в этом кабинете. Она прошла через Четвертую мировую войну шиноби, стояла плечом к плечу с Наруто и Саске. Ее преданность Конохе неоспорима, ее сила – доказана. Он сделал небольшую паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. — Ее реакция – это реакция живого человека, а не запрограммированного инструмента. И именно эта способность чувствовать, эта страсть, делают ее тем, кем она является. Она – не просто "генетический материал", а фундаментальная опора нашей деревни. Вы хотите, чтобы я лишил Коноху ее главного медика, ее самого ценного актива, потому что у нее есть чувства? – в его голосе прозвучал вызов. – Ее участие в проекте – это данность, но никто не имеет права сомневаться в ее силе духа. Она примет этот проект. Потому что она Сакура Харуно, и она всегда ставила Коноху превыше всего. Но это не значит, что ей будет легко. И мы, как руководство, должны это понимать и ценить, а не осуждать. Хомура и Кохару переглянулись, их лица оставались непроницаемыми. Какаши выдержал их взгляды. Он знал, что выиграл этот раунд, но вкус победы был горьким, как полынь. — Хорошо, Хокаге-сама, – проговорила Кохару, поднимаясь. – Мы лишь высказываем свои опасения. Проект должен быть успешным. — Да, – добавил Хомура, также поднимаясь. – Его успех – единственное, что сейчас имеет значение. Следите за ней. Они вышли, оставляя Какаши одного в опустевшем кабинете. Тишина, наступившая после их ухода, была оглушительной. Он опустился обратно в кресло, тяжело выдохнув. Впервые за долгое время он почувствовал себя не Хокаге, а просто Какаши. Человеком, который только что заставил свою ученицу, да всю деревню пойти на немыслимую жертву. Его взгляд упал на стол, где лежали свитки с планами по восстановлению деревни, отчёты о демографической ситуации. Цифры были безжалостны. Коноха вымирала. Дети рождались редко, смертность оставалась высокой. Война оставила глубокие раны, и не все из них могли быть исцелены медицинским ниндзюцу. "Сакура... прости меня," – беззвучно прошептал он. Он знал, что это не изменит ничего. Знал, что она ненавидит его сейчас, возможно, больше, чем любого врага. Он видел ее глаза – глаза раненого животного, пойманного в ловушку. И он был тем, кто захлопнул эту ловушку. Бремя Хокаге было тяжелее, чем он мог себе представить. Оно требовало жертв, о которых он и помыслить не мог. Жертв не только от врагов, но и от своих. От тех, кого он обещал защищать. И самым страшным было то, что он не мог предложить им ничего взамен, кроме пустого слова "необходимость". Какаши закрыл глаза, пытаясь отогнать образ ее лица, ее разбитого взгляда. Впереди была лишь неопределенность. И он, шестой Хокаге, должен был провести Коноху через эту тьму, даже если это означало потерять доверие и уважение тех, кто был ему дорог. Даже если это означало потерять часть себя. *** Слова «Проект Возрождения Конохи» эхом отдавались в голове Сакуры, забивая любой здравый смысл, заглушая стук сердца и даже привычную усталость после многочасовой операции. Она шла по коридорам резиденции Хокаге, не видя ничего перед собой, кроме темной пелены собственного отчаяния. Каждый шаг казался фальшивым, каждый вздох – предательством по отношению к самой себе. Ее руки, которые так долго спасали жизни, теперь казались пустыми и бессмысленными. Зачем? Зачем было так упорно бороться за каждую жизнь, если теперь этими жизнями собирались распоряжаться как скотом? Воздух в легких казался свинцовым, а пол под ногами – зыбким. Она чувствовала себя марионеткой. Удар был не только в гордость, но и в самую суть ее личности. Она, Сакура Харуно, не была просто набором генов. Она была ниндзя, медиком, ученицей великой Цунаде, частью команды 7. Ее сила заключалась не только в чакре, но и в ее выборе, ее стремлениях, ее мечтах. Теперь все это было растоптано одним единственным решением старейшин. Выйдя на улицу, Сакура вдохнула ночной воздух. Холодный и пронзительный, он ничуть не освежил, а лишь усугубил ощущение внутренней пустоты. Деревня спала, окутанная тенями и тишиной, лишь редкие огни фонарей бросали бледные пятна на мокрый после недавнего дождя асфальт. Коноха, ее дом, за который она сражалась до последнего вздоха, теперь казалась чужой, пустой, лишенной тепла. Она не знала, куда идти. В госпиталь? Там ее ждали пациенты, раненые, нуждающиеся в ее помощи. Но как она могла помочь им, если сама чувствовала себя разбитой вдребезги? Домой? В свою маленькую, уютную квартиру, где каждая вещь напоминала о ее свободе? Теперь это казалось насмешкой. Сакура брела по знакомым улицам, не разбирая дороги. В висках стучало, в груди жгло. Какаши. Его лицо, в котором читалось такое же отчаяние, но и смирение. Он не мог поступить иначе. Он был Хокаге, а не ее товарищем. И это было, пожалуй, самое болезненное осознание. Узы, которые они так долго строили, казалось, рвались одна за другой. Наруто, наверняка, придет в ярость, когда узнает. А Саске... он, вероятно, сочтет это очередной мерзостью мира шиноби и лишь укрепиться в своих взглядах. Саске… Что же они будут делать? Ей казалось, что перед уходом из деревни Саске дал ей надежду на их совместное будущее, теперь его не существовало. Конечно была вероятность, что ее партнером сможет стать Учиха, но был шанс, что нет.  Она остановилась у небольшого моста, перекинутого через тихую речку. Вода внизу мерцала в лунном свете, отражая звезды. "Проект Возрождения Конохи". Этот проект должен был дать новую жизнь деревне, но на самом деле отнимал. Отнимал ее будущее, ее право выбирать, кого любить, с кем делить постель, от кого рожать детей. Ее собственное тело, ее собственная судьба, отныне принадлежали не ей, а высшей цели, которую она, казалось, больше не могла понять и принять. Ничто не приносило утешения. Ей нужно было убежать, спрятаться, забыть. Но от себя не убежишь. Ноги сами принесли её к воротам госпиталя. Привычка, инстинкт, единственное место, где она чувствовала себя хоть как-то полезной, нужной. Работа. Работа всегда была её спасением, её крепостью от внешнего мира и внутренних бурь. Сейчас она нуждалась в ней больше, чем когда-либо. Сакура вошла в здание, знакомый запах антисептика и лекарств наполнил лёгкие. Дежурная сестра удивлённо подняла глаза. — Харуно-сенсей? Вы разве не ушли отдыхать после операции? Сакура лишь качнула головой, не поднимая взгляда. — Просто прогуливалась. Заодно посмотрю, что тут. Есть что-то срочное? Дежурная, привыкшая к трудоголизму главы больницы, лишь пожала плечами и указала на стопку карточек. — Несколько новых поступлений после тренировочных травм. Ничего серьёзного, но можно было бы проверить. "Ничего серьёзного", – подумала Сакура, а в её собственном мире только что рухнул целый пласт реальности. Она начала работать, погружаясь в рутину. Перевязки, осмотры, назначения. Каждый шов, каждая инъекция были механическими, её руки двигались с привычной точностью, а разум при этом был далеко. Он метался между яростью и «Как они могли? Моё тело. Моя жизнь. Мой выбор. Проект Возрождения Конохи. Ценный генетический материал.» Каждое слово старейшин, каждое оправдание Какаши отзывалось в ней болью. Она спасала этих людей, она рисковала жизнью за эту деревню. И теперь деревня собиралась распоряжаться *ею*. Не как героем, не как лидером, а как ресурсом. Часы пролетели незаметно. Когда первые бледные лучи рассвета пробились сквозь окна госпиталя, Сакура сидела в своём кабинете, глядя в никуда. Стопка историй болезни была пуста. Всё, что могла сделать, она сделала. Но чувство опустошения не ушло, а лишь усилилось. Её взгляд упал на собственные руки. Те самые руки, что исцеляли, сокрушали, боролись. Теперь они казались ей чужими. Она сжала кулаки до побеления костяшек. В голове пронеслась мысль о побеге. Куда? Мир шиноби велик, но Коноха – её якорь, её идентичность. Без неё, кем она была? И куда бы она ни пошла, долг шиноби, преданность деревне – эти оковы были невидимы, но неразрывны. Она подошла к окну. За ним просыпалась Коноха – её дом. Дом, который только что показал ей свою безжалостную, прагматичную сторону. Внутри неё боролись два голоса. Один кричал о восстании, о борьбе за свою свободу, о том, чтобы разнести к чертям этот кабинет, эту деревню, эту идею. Другой, тихий и холодный, шептал о долге, о судьбе, о неизбежности. О том, что она всегда была частью Конохи, и её жертва – лишь ещё одна в длинном ряду. «Мы все являемся жертвами ситуации. Решение уже принято, его не изменить. Нам всем остается только верить, что мы сможем создать светлое будущее для следующих поколений, без таких тягостей, которые переживаем мы» За этими размышлениями ее застало тихое «тук-тук-тук». Сакура резко обернулась. За окном, окутанный утренней дымкой и стоящий на небольшом выступе, откуда открывался вид на двор госпиталя, стоял Какаши. Его лицо было скрыто маской, но в глазах читалась усталость. Сакура не двинулась. Её взгляд был жёстким, непроницаемым. Внутри неё кипело множество сложных чувств. Постояв еще секунду она отперла окно впуская своего сенсея.   Какаши вошёл, его шаги были бесшумными. Воздух в маленьком кабинете стал ещё плотнее. Между ними повисла тишина, наполненная невысказанными упрёками и невыносимой болью. Сакура скрестила руки на груди, её взгляд оставался цепким, ожидающим. — Сакура… — начал Какаши, его голос был глухим, непривычно мягким — Я… я пришёл, чтобы поговорить. — О чём? — холодно спросила она. — О том, как вы меня предали? О том, как я и все остальные девушки теперь должны стать… инкубаторами для Конохи? Её голос дрогнул на последнем слове, и Какаши сжал губы. Он кивнул, признавая её боль. — Я знаю, что ты чувствуешь. И я не собираюсь оправдываться за то решение. Оно было… необходимым. Для выживания деревни. Но это не значит, что мне легко. — Легко? — Сакура горько усмехнулась. — Вам никогда не приходилось выбирать между своим телом и долгом так… буквально. Какаши тяжело вздохнул. Его взгляд был прямым, не скрывал своих чувств.  — Ты права. И я никогда не смогу понять твою боль в полной мере. Но я пришёл не за этим. Я пришёл, потому что ты – Харуно Сакура. И потому что этот проект… он требует тебя. Не только как участника, но и как лидера. Сакура моргнула, её гнев чуть ослаб, сменяясь недоверием. — Лидера? О чём вы говорите? — Проект "Возрождение Конохи" — это больше, чем просто… деторождение. Это сложнейший медицинский и генетический вызов. Нам нужно собрать и обработать образцы генома всех жителей деревни в возрасте от 18 до 40 лет. Нам нужно проанализировать совместимость, исключить генетические аномалии, максимально увеличить шансы на здоровое потомство с сильными способностями. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты — лучший медицинский ниндзя в Конохе. Возможно, во всём мире. Твои знания в генетике и биологии превосходят любого из нас. Поэтому Совет, и я в первую очередь, принял решение, что именно ты будешь руководителем отдела по сбору и обработке геномов. Ты будешь отвечать за все медицинские и научные аспекты этого проекта. Ты будешь принимать ключевые решения по совместимости, по контролю за здоровьем, по всему, что касается генетики и медицины. Сакура слушала, и её лицо медленно менялось. Сначала недоверие, затем нечто похожее на шок, а потом – горькое понимание.  — Вы хотите, чтобы я возглавила… свою собственную… селекцию? — произнесла она, каждое слово было пропитано ядом и бесконечной болью. Какаши опустил голову. — Я хочу, чтобы ты возглавила то, что позволит Конохе выжить. И я хочу, чтобы это было сделано тобой. Потому что я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому. И потому что я знаю, ты сделаешь это максимально правильно. Ты будешь устанавливать протоколы. Ты будешь выбирать кандидатов для анализа. Ты будешь следить за тем, чтобы процесс был настолько… гуманным, насколько это возможно. Сакура отвернулась, подойдя к окну. Рассвет уже полностью озарил небо. Птицы начали щебетать. Жизнь Конохи продолжалась, а ее казалось рухнула. Еще вчера утром она думала, как устала жить в бесконечном круге боли и жертв, теперь же ее ждало новое испытание, которое навсегда изменит, как ее жизнь, так и жизнь каждого в деревне. — Значит, вы не просто забираете у меня моё тело, вы заставляете меня стать соучастником в этом, — тихо сказала она. Какаши не отвечал.  Наконец, Сакура медленно повернулась. Ее глаза были наполнены болью и несвойственным для Сакуры смирением и обреченностью. — Хорошо, Хокаге-сама, — её голос был лишен всех эмоций. Ей казалось, сто она умерла в тот момент, когда пришла в кабинет хокаге. Она больше не чувствовала себя человеком, лишь расходным материалом, который должен выполнить поставленную задачу. — Когда я должна приступить? — спросила она, и в её голосе звучала лишь усталость. — Сегодня, — ответил Какаши. — Завтра мы соберём экстренное совещание для представления проекта и назначения тебя на должность. А пока… отдохни. Он повернулся и направился к выходу. У двери он остановился, не оборачиваясь. — Сакура, я… я понимаю, что это невыносимо. Но я верю в тебя. Больше, чем в кого-либо. И с этими словами он вышел, оставив её одну в кабинете. Сакура снова повернулась к окну. Солнце уже поднялось выше, заливая Коноху золотым светом. Но для неё мир оставался серым. Она была на пороге чего-то ужасного, но теперь она была не просто жертвой. Она была палачом. Своим собственным, и, возможно, чужим. И эта мысль была едва ли легче. *** Всю ночь перед днем, когда должны были объявить о начале проекта, Сакура провела в раздумьях. Слова Какаши крутились в голове, обжигая, как клеймо. Она была главным врачом госпиталя, героиней войны, а теперь – надзирательницей собственной судьбы, куратором бесчеловечного, но "необходимого" проекта. Экстренное совещание было коротким и напряженным. Какаши представил "Проект Возрождения Конохи", кратко, сухо, без лишних эмоций. Затем он объявил о назначении Харуно Сакуры главой отдела по сбору и обработке генома. По лицам старейшин, Джонинов и руководителей кланов пробежала смесь облегчения, недоумения и… скрытого сочувствия к Сакуре. Она стояла прямо, её лицо было непроницаемым, взгляд острым, не позволяющим себе ни единой слабости. Первым делом Сакура начала формировать свою команду. Ей нужны были лучшие. Те, кто был абсолютно предан Конохе, беспрекословно выполнял приказы и, что самое важное, обладал непревзойденными медицинскими навыками и способностью хранить тайны. Её выбор пал на нескольких опытных медиков, которых она тренировала лично, а также на Шизуне. Она, увидев выражение лица Сакуры, лишь молча кивнула, понимая всю тяжесть ситуации. Её преданность Сакуре была непоколебима. Харуно немедленно приступила к организации. Ей выделили целый этаж в одной из самых защищённых частей госпиталя. Здесь были созданы стерильные лаборатории, оснащённые самым современным оборудованием для генетического анализа, которое только могла предоставить Коноха. Строжайшие протоколы анонимности и безопасности были разработаны лично Сакурой. Каждому образцу присваивался уникальный код, чтобы исключить предвзятость и обеспечить объективность данных. — Мы будем собирать образцы крови и тканевых клеток, — объяснила Сакура своим подчинённым. — Это позволит нам провести полный генетический анализ: определить совместимость, выявить скрытые генетические предрасположенности к болезням или, наоборот, к уникальным способностям. Наша цель — максимально эффективно и безопасно подобрать пары, чтобы обеспечить здоровое и сильное потомство. Начался процесс сбора анализов. Сакура сама разработала систему приглашения шиноби, минимизируя слухи и панику. Высокоранговым ниндзя приходили запечатанные свитки с указанием времени и места. Многие приходили с настороженностью, некоторые – с откровенным недовольством. Но никто не смел ослушаться прямого приказа Хокаге. Сакура в основном брала анализы у опытных джонинов и анбу.  Её руки двигались с привычной точностью, когда она брала кровь или делала минимальные биопсии. Её лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Она видела замешательство в глазах старых товарищей, иногда – жалость, иногда – даже страх. Даже когда пришел Какаши, Сакура сохраняла эту непроницаемую маску. Их глаза встретились лишь на мгновение, и в этом мгновении промелькнула бездна невысказанных эмоций. Какаши видел её боль, её горечь, но также и стальной стержень, который не позволял ей опустить руки несмотря ни на что. Сакура, в свою очередь, видела в его глазах усталость и ответственность, но это не смягчало её сердца. Она просто сделала свою работу – взяла образец, запечатала его и перешла к следующему. Дни сливались в недели. Горы данных накапливались. Сакура погрузилась в работу с маниакальным упорством. Стерильные лаборатории стали её миром. Сотни, тысячи образцов крови и тканевых клеток. Десятки тысяч генетических маркеров, расшифрованные последовательности ДНК, данные о редкости генов, предрасположенности к определённым стихиям, чакро-совместимости, даже исторические данные о долговечности и плодовитости кланов. Она построила сложнейшую модель, которая учитывала не только "силу", но и "здоровье", "разнообразие" и "стабильность" будущего поколения. Целью было не просто воспроизводство, а создание максимально жизнеспособных и устойчивых линий, способных восстановить Коноху. Её команда обрабатывала данные, вносила их в систему, но финальные решения, самые сложные сопоставления, Сакура оставляла себе. Её руки скользили по голографическим проекциям генетических карт, её мозг работал на пределе, находя закономерности, отсеивая риски. Она видела, как система предлагала пары. Многие были предсказуемы: члены одного клана, обладающие схожими уникальными способностями, например, представители клана Инузука с их обостренными чувствами, или члены клана Нара, чьи тактические умы должны были передаться потомству. Но были и совершенно неожиданные союзы, которые с генетической точки зрения давали максимальную устойчивость и уникальное сочетание способностей. Она видела профили своих бывших товарищей – Шикамару и Ино, Наруто и Карин, Ли и Тен-Тен… их коды мелькали на экране, а система предлагала им "оптимальные" сочетания. Сакура смотрела на них как на сухие данные, подавляя любой личный отклик. Это было необходимо. Это было её долгом. Но когда на экране появилось Саске Учиха и Хината Хьюга, ее сердце дернулось. Судя по анализу, их ребенок станет одним из сильнейших ниндзя за все время. Это самая опасная и амбициозная комбинация. Генетически такой союз нацелен на возрождение силы Мудреца Шести Путей. Потомок с Бьякуганом и Шаринганом обладал бы почти 360-градусным обзором, способностью видеть потоки чакры и копировать любые движения, что сделало бы его практически неуязвимым в ближнем и дальнем бою. Все эти данные были интересны Сакуре, как медику и ученому, но осознав, что именно нужно будет сделать Хинате и Саске, чтобы получить это потомство, стало не по себе. Ей было больно за Хинату, свою лучшую подругу, которая всю жизнь мечтала о Наруто. И было больно за себя. Она всегда чувствовала, что им с Саске не суждено быть вместе. Их всегда что-то разлучало, но она продолжала бороться. Видимо пришло время отступить. Недели работы, тысячи обработанных профилей. Наконец, пришло время и для её собственного. Сакура сознательно отложила свой анализ на потом, желая довести систему до совершенства, прежде чем применить её к себе. Её личный код, скрытый под множеством шифров, был запущен в программу поиска наиболее совместимого партнера. Сердце Сакуры в этот момент, как ни странно, не билось учащенно. Она чувствовала лишь опустошенность и горькое любопытство. Кто же станет её… "парой", по мнению бездушной логики? Она ожидала кого угодно: сильного Джонина, кого-то из влиятельного клана, возможно, даже незнакомого ей ниндзя из списка "высших генофондов". Но только не его. Когда на экране, после секунд напряжённого ожидания и скрупулезного сопоставления тысяч параметров, появился результат, Сакура замерла. Её зрачки расширились, а в лёгких перехватило дыхание. Перед ней высветилось до боли знакомое имя. ХАТАКЕ КАКАШИ. Сакура вцепилась пальцами в край стола, её костяшки побелели. Она перепроверила данные. Дважды. Трижды. Сбросила систему и запустила анализ заново, введя свой код и все возможные параметры вручную, чтобы исключить любую ошибку. Результат был неизменен. «Идеальная совместимость. 98 процентов успеха в создании здорового и сильного потомства с оптимальным сочетанием редких генов» Научный мозг Сакуры, несмотря на шок, начал лихорадочно анализировать. Почему Какаши? Его генетический профиль был уникален. Клан Хатаке, известный своими талантами и стабильностью, сам Какаши был одним из самых адаптированных и сильных шиноби своего поколения. Его способность копировать техники, его природный интеллект, его легендарные ниндзюцу, его почти сверхъестественная живучесть – всё это было заложено в его геноме. У него не было выявлено наследственных болезней, его иммунитет был феноменальным. А её? Сакура Харуно. Обладательница невероятного контроля над чакрой, разрушительной силы, непревзойденных медицинских знаний и быстрого ума. Её генетическая линия, хотя и не была клановой в традиционном понимании, показала исключительную устойчивость и потенциал к развитию. Она была физически совершенна, способна выдержать нечеловеческие нагрузки. Система учитывала не только физические данные, но и потенциал к передаче навыков. Слияние генов Какаши и Сакуры могло дать потомство с невиданным уровнем интеллекта, интуиции, способности к обучению, контролю чакры и физической силе. Это был генетический сплав двух выдающихся личностей, прошедших через войну и закалённых немыслимыми испытаниями. По всем объективным научным критериям, это было… идеально. Но Сакура не была машиной. Она была женщиной. И в этот момент вся её тщательно построенная стена самообладания рухнула. Горечь, которая уже стала её постоянной спутницей, сменилась волной тошноты. Это было невыносимо. Какаши. Её сенсей. Человек, связанный с самыми болезненными периодами её жизни, с её первой любовью, с её несбывшимися надеждами. Тот, кто «принудил»её к этой роли, кто заставил её стать «надзирательницей» над жизнями других. И теперь, по иронии судьбы, он же был назначен её «идеальной парой».