4. Сакура Хатаке

Три дня Это известие ударило по Сакуре сильнее, чем любой технически сложный удар в спарринге. Три дня до того, как она официально станет Хатаке. Шок парализовал мысли, хотелось кричать, спорить или хотя бы просто сесть и попытаться осознать, как её жизнь превратилась в этот стремительный водоворот. Но времени на рефлексию не было — Коноха, казалось, превратилась в отлаженный механизм, который подхватил её и понес вперед. Уже на следующее утро Сакура оказалась в закрытом ателье, куда допускали только элиту деревни. Вокруг неё порхали несколько помощниц, облачая её в широмуку — Руки чуть выше, Харуно-сама... — лепетали они, затягивая слои ткани. Сакура смотрела в зеркало, но видела не невесту, а символ. Белый цвет слепил глаза, а тяжесть наряда напоминала о том, что этот брак — не просто союз двух людей, а вынужденные обстоятельства. Единственная встреча с Какаши за этот день произошла в перерыве между визитами официальных лиц. Он выглядел непривычно собранным, в его глазах не было и следа обычной расслабленности. — Какаши-сенсей... то есть, Какаши…— Сакура поправила воротник своего повседневного ципао, чувствуя себя неловко. — Вся эта спешка... подготовка... Я даже не знаю, за что хвататься. Какаши мягко, но твердо остановил её, положив руку на плечо. — Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, Сакура, — его голос звучал низко и успокаивающе. — Организацией занимаются старейшины и совет. Это свадьба Хокаге, первая после окончания войны, и она должна стать символом стабильности. Совет настоял на том, чтобы всё было идеально. Ни единой ошибки, ни единого отклонения от протокола. Твоя задача — просто быть там. Когда он ушел, оставив ей папку с документами по торжеству, Сакура наконец смогла заглянуть в список гостей. И тут её дыхание окончательно перехватило. — Быть не может... — прошептала она, пробегая глазами по именам. Это не было семейным праздником. Список напоминал план международного саммита высшего уровня. Даймё Страны Огня и правители других великих наций, главы всех влиятельных кланов не только Конохи, но и скрытых деревень, элитные шиноби S ранга, высокопоставленные чиновники и дипломаты.  Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её свадьба с Какаши становилась самым важным политическим событием года. Весь мир шиноби собирался в Конохе, чтобы увидеть, как ученица Цунаде и Шестой Хокаге объединят свои судьбы. *** В те короткие три дня, что были даны ей на подготовку, Сакура должна была сделать то, что пугало её не меньше самой церемонии — собрать свою жизнь в коробки. Её квартира, уютная и светлая, была её гордостью. Она копила на неё сама, откладывая каждый грош с тяжелых миссий и дежурств в госпитале. Это было её личное убежище, символ её независимости и того, что она — Харуно Сакура, выдающийся медик-ниндзя, а не просто «девочка из команды номер семь». Но «Закон о возрождении Конохи» был неумолим: супружеские пары обязаны проживать вместе. Теперь эта квартира выглядела чужой. Эхо от её шагов по голому полу больно било по ушам. Повсюду стояли картонные коробки, заклеенные скотчем. В последний вечер перед свадьбой Сакура обходила комнаты, проверяя, не забыла ли она чего. В гостиной, на самой верхней полке, которую она оставила напоследок, лежала рамка, повернутая стеклом вниз. Сакура протянула руку и смахнула тонкий слой пыли. Это была их первая общая фотография. Команда номер семь. Она присела на одну из коробок, не в силах отвести взгляд. Маленький Наруто с его нелепой ухмылкой, нахмуренный Саске, смотрящий куда-то в сторону, и она сама — с розовыми волосами и восторженным взглядом, направленным на мальчишку-Учиху.  Но дольше всего её взгляд задержался на человеке, стоявшем позади них. Какаши. На той фотографии он казался ей кем-то вечным, недосягаемым и бесконечно мудрым. Он был «Сенсеем». Человеком, который учил её ходить по деревьям, вкладывать чакру в удары и, что важнее, никогда не бросать товарищей. Он был её опорой, её наставником, её командиром. — Завтра всё изменится, — тихо прошептала она в пустоту комнаты. Сердце пропустило удар. Осознание реальности наконец-то пробилось сквозь пелену суеты. Этот человек в маске, который читал ей нотации и спасал ей жизнь, завтра станет её мужем. Она больше не сможет называть его «сенсей» в стенах их общего дома. Им придется делить быт, завтраки, тишину вечеров и... постель.  Она вспомнила его взгляд в кабинете Хокаге — серьезный, защищающий, но теперь в нем было что-то еще. Что-то, что она не решалась анализировать.  Сакура прижала рамку к груди. Ей было до слез жаль свою маленькую квартиру и ту ясную, понятную жизнь, где он был учителем, а она — ученицей. Завтра этот рубеж будет стерт навсегда. Она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках, и аккуратно уложила фотографию в последнюю коробку, поверх своих медицинских свитков.  Прошлое было упаковано. Будущее ждало её завтра в главном храме Конохи. Сидя на кровати посреди пустой комнаты Сакура чувствовала себя так, словно её ведут на эшафот, а не под венец. В углу комнаты, на дверце шкафа, висело готовое кимоно — тяжелое, ослепительно-белое, расшитое шелковыми нитями. Оно выглядело величественно, но Сакура смотрела на него с содроганием. Для неё оно было не нарядом мечты, а саваном, в котором она похоронит свою прежнюю жизнь и свободу. Резкий стук в дверь вырвал её из оцепенения. На пороге стояла Ино, а за её спиной виднелись Хината, Тен-Тен и — к удивлению Сакуры — Темари, прибывшая из Деревни Песка. — Так, невеста, отставить траур! — Ино решительно вошла внутрь, не дожидаясь приглашения. — Мы пришли устроить тебе девичник. Мы подготовим тебя к завтрашнему дню так, как это могут сделать только подруги. Комната быстро наполнилась шумом. Девушки достали маски для лица, благовония и, что было сейчас нужнее всего, несколько бутылок элитного саке.  Когда маски были наложены, а первые пиалы выпиты, напускное веселье начало спадать, уступая место горькой искренности. Сакура была не единственной, чья судьба теперь решалась росчерком пера старейшин. Ино, Хината, Тен-Тен — все они в той или иной степени стали «жертвами» нового проекта по возрождению Конохи. Каждой из них уже назначили пару, исходя из генетического потенциала. — Мы все в одной лодке, Сакура, — тихо сказала Ино, глядя в свою пиалу. — Просто ты идешь первой, и твой груз — самый тяжелый. Стать женой Хокаге... это ответственность, которую никто из нас не может даже представить. Хината мягко коснулась плеча Сакуры, её глаза были полны сочувствия. Она тоже знала, что такое долг перед кланом, который теперь переплелся с государственным законом. Темари сидела чуть в стороне, потягивая саке. Она смотрела на подруг с глубоким сожалением. В Суне не было таких жестких законов. В глубине души она чувствовала острое облегчение от того, что её не заставляют выходить замуж по приказу, но смотреть на то, как ломают жизни её подруг в Конохе, ей было больно. Девочки просидели долго, делясь страхами и надеждами, выплакивая то, что накопилось в душах. К полуночи, когда подруги начали расходиться, Сакуре действительно стало легче. Тяжесть в груди не исчезла, но стала терпимой. Поддержка тех, кто понимал её боль, дала ей силы. Оставшись одна в притихшей квартире, Сакура в последний раз взглянула на белое кимоно в лунном свете. Теперь оно не казалось таким пугающим. Она легла в кровать и быстро уснула. Завтра её ждал самый сложный день в жизни, день, который навсегда разделит её судьбу на «до» и «после». *** Сон Сакуры был чутким и коротким. Ей казалось, что она только-только закрыла глаза, как почувствовала теплое, забытое ощущение из самого детства. Чьи-то нежные руки обнимали её, а родной запах напомнил о временах, когда самой большой её проблемой были сбитые коленки в Академии. — Пора, цветочек мой. Пора просыпаться, — тихо прошептала Мебуки Харуно, прижимая дочь к себе. Это утро не было похоже на обычное. В доме царила торжественная и в то же время гнетущая тишина. Сакура послушно поднялась. Теплый душ не помог смыть оцепенение, а завтрак, заботливо приготовленный мамой, остался нетронутым — предательский ком в горле не давал проглотить ни кусочка. Желудок сводило от нервного спазма. Вскоре пришли помощницы — специально обученные женщины, знающие все тонкости свадебного ритуала. Они работали молча и профессионально. Сакуре казалось, что она превращается в фарфоровую куклу: её лицо покрыли светлой пудрой, губы подчеркнули алой помадой, а розовые волосы аккуратно уложили в сложную высокую прическу, закрепляя её тяжелыми шпильками. Когда пришло время надевать многослойное кимоно, Мебуки решительно сделала шаг вперед. — Оставьте нас, — мягко, но твердо сказала она помощницам. — Я сама помогу своей дочери. Женщины поклонились и вышли, плотно закрыв за собой раздвижные двери. В комнате остались только двое. Мебуки с невероятной нежностью расправляла каждый слой белоснежного шелка. Она лично затягивала пояс оби, следя за тем, чтобы ни одна складка не нарушила совершенство образа. Её руки слегка подрагивали, но она старалась сохранять спокойствие ради дочери. Наконец, последний штрих был сделан. Они встали перед большим ростовым зеркалом. В отражении Сакура увидела незнакомку. Величественную, невероятно красивую. Позади неё стояла мама, положив руки ей на плечи. В зеркале их взгляды встретились, и Мебуки больше не смогла сдерживаться. Крупная слеза скатилась по её щеке, оставляя след на напудренном лице. — Какая же ты уже большая, — прерывистым голосом произнесла она. — Моя маленькая девочка... сегодня ты станешь женой Хокаге. Сакура почувствовала, как нижняя губа начинает дрожать. Она судорожно вздохнула, стараясь не разрыдаться и не испортить макияж, над которым трудились два часа. Она коснулась рук матери — её собственные пальцы были ледяными, несмотря на теплоту комнаты. — Мама... — прошептала она, и в её голосе прозвучало столько детской беззащитности, что сердце Мебуки сжалось. — Мама, мне очень страшно. Она не боялась Какаши как человека. Она боялась того, что эта свадьба — не её выбор, что она навсегда теряет право на ту любовь, о которой мечтала, и что за дверью этого дома её ждет мир, где она больше не принадлежит самой себе. Мебуки ласково, но уверенно взяла лицо дочери в свои ладони. Её большие теплые руки согрели холодные щеки Сакуры. Она заставила дочь посмотреть себе прямо в глаза, и в этом взгляде Сакура увидела не только материнскую любовь, но и непоколебимую веру. — Сакура, посмотри на меня, — твердо произнесла Мебуки. — Ты — моя дочь. Ты — ученица Пятой Хокаге, ты ниндзя-медик, спасшая тысячи жизней, ты прошла через войну. Ты безумно сильный человек, и в твоем сердце достаточно мужества, чтобы справиться с чем угодно. Мама нежно погладила её по щеке, стирая подушечкой большого пальца готовую сорваться слезу. — Какаши-сан — достойный человек. Он не тиран и не чужак. Да, сейчас это кажется невозможным, но со временем ты привыкнешь к новой роли. Ты научишься строить эту жизнь по своим правилам. И, кто знает... — Мебуки слабо улыбнулась, — может быть, однажды ты полюбишь его так, как и должна жена любить мужа. А я... я всегда буду рядом. Сакура всхлипнула и прижалась к матери, пряча лицо на её плече. В этом объятии она на мгновение снова стала маленькой девочкой, которой не нужно решать судьбу деревни.  Отстранившись, Мебуки быстро смахнула слезы со своих глаз. Она не хотела, чтобы дочь видела её слабость в такой момент. Она потянулась к своей сумке и извлекла оттуда длинную, обтянутую темным шелком коробочку. — Это наша семейная реликвия, Сакура. Перед свадьбой мать всегда передает её своей дочери, — Мебуки протянула подарок Сакуре. Дрожащими пальцами Сакура открыла крышку. Внутри, на бархатной подложке, покоилась изящная золотая шпилька — канзаши. На её конце распускался тончайшей работы цветок вишни, а вниз уходили тонкие золотые цепочки. На кончиках цепочек, словно капли росы, сияли маленькие изумруды. Их глубокий зеленый цвет в точности повторял оттенок глаз Сакуры. — О боже... мама, она прекрасна, — прошептала Сакура, завороженно глядя на то, как камни играют на свету. Мебуки аккуратно взяла шпильку и, выбрав идеальное место, заколола её в сложную прическу дочери. Изумруды тихонько зазвенели, касаясь друг друга, и этот звук был похож на нежный перезвон колокольчиков. Теперь образ был завершен: холодная белизна кимоно, розовый шелк волос и яркий акцент зелени. — Вот теперь, — Мебуки окинула дочь гордым взглядом, — ты действительно готова. В этот момент за дверью послышались шаги и приглушенные голоса. Время уединения закончилось. Мир ждал невесту Шестого Хокаге. *** Какаши стоял на верхней ступени храма, неподвижный, словно статуя, высеченная из темного камня. Традиционное черное кимоно с гербами клана Хатаке сидело на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и статную фигуру воина. С правой стороны, на поясе, покоилась длинная катана — символ его чести и готовности защищать ту, что сегодня станет его женой. Дорога к храму была заполнена людьми. Жители Конохи, для которых этот союз стал символом новой эры, с нетерпением ждали появления невесты. Совсем рядом, у самого подножия ступеней, стояли их друзья. Внешне Какаши казался воплощением спокойствия. Его взгляд был направлен вперед, руки расслабленно опущены, а дыхание было ровным. Но это была лишь привычная маска шиноби. Внутри него бушевал настоящий шторм.  Он не мог поверить, что всё происходит так быстро. Еще вчера она была его ученицей, товарищем по команде, а сегодня... Сегодня он ведет её под венец. В глубине души Какаши терзало чувство вины и страха. Он любил её. Но теперь, когда этот брак стал реальностью, он боялся: не станет ли этот союз для Сакуры золотой клеткой? Сможет ли она когда-нибудь увидеть в нем не учителя и Хокаге, а мужчину, который готов отдать за неё жизнь? Внезапно по толпе пронеслось шуршание, переросшее в восторженный гул. Сотни людей одновременно выдохнули, и этот звук заставил Какаши вздрогнуть внутри. Он поднял голову. В самом начале пути, залитая мягким утренним светом, стояла Сакура. Ослепительно белое кимоно делало её похожей на нежный лепесток вишни, случайно упавший на землю. Она крепко держала под руку своего отца, Кизаши, и медленно, шаг за шагом, начинала свое восхождение к нему. «Сакура...»- пронеслось в его мыслях. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отзываясь в самых кончиках пальцев. Она шла к нему, и Какаши понял, что этот путь изменит их жизни навсегда. Чем ближе подходила Сакура, тем сильнее у Какаши перехватывало дыхание. Теперь он мог рассмотреть каждую деталь её невероятного наряда, который казался произведением искусства, созданным специально для этого дня.  Подол её белоснежного верхнего кимоно был искусно расшит мириадами крошечных страз. В лучах утреннего солнца они вспыхивали и переливались, напоминая свежую утреннюю росу на лепестках цветов. Тончайший шелк струился, словно вода, а вышитые на нем золотыми и серебряными нитями журавли- символ долголетия и верности- казались живыми, соседствуя с изящными узорами расцветающей сакуры. Под ним виднелось нижнее кимоно нежно-розового оттенка, который идеально гармонировал с цветом её волос. Какаши не мог отвести глаз. Прическа Сакуры была верхом элегантности: передние пряди были аккуратно убраны назад и собраны в сложный пучок, закрепленный несколькими шпильками. Среди них выделялась золотая шпилька- её изумрудные подвески тихонько звенели при каждом шаге. Остальные волосы, густые и шелковистые, тяжелым розовым водопадом ниспадали на спину, достигая самой талии- Какаши и не замечал раньше, какими длинными они стали. Наконец, Сакура остановилась прямо перед ним. Расстояние между ними сократилось до нескольких шагов. В этот миг мир вокруг окончательно затих. Взгляд Какаши, цвета темного графита, встретился с её сияющими изумрудными глазами. Кизаши, торжественно и чуть грустно улыбнувшись, аккуратно взял ладонь дочери и вложил её в широкую ладонь Какаши. Какаши почувствовал, как пальцы Сакуры едва заметно дрожат. Она была напряжена, словно натянутая струна. Не раздумывая, он чуть крепче сжал её маленькую ладонь, передавая ей свое тепло и уверенность. Этот короткий, почти незаметный для окружающих жест сказал Сакуре больше, чем любые слова: «Я здесь. Я рядом. Всё будет хорошо, мы пройдем через это вместе». Сакура прерывисто выдохнула, и её плечи наконец расслабились. Она едва заметно кивнула ему в ответ, и в уголках её глаз блеснула искра благодарности и нежности. Под звуки ритуальных флейт и мерный бой храмового барабана, Какаши и Сакура медленно переступили порог внутреннего святилища. Внутри храма царил полумрак, наполненный ароматом благовоний и старого дерева. Солнечный свет пробивался сквозь узкие окна, ложась золотистыми полосами на отполированный до блеска пол. Священник, облаченный в торжественные белые одежды, жестом пригласил их занять свои места перед алтарем. Какаши чувствовал, как каждое движение Сакуры отзывается в нем странным трепетом. Шорох её тяжелого шелкового кимоно в тишине храма казался оглушительным. Начался обряд сан-сан-ку-до . Юная мико подошла к ним с подносом, на котором стояли три лакированные чашечки для саке разного размера: маленькая, средняя и большая. Первой была самая маленькая чаша. Она символизировала подношение предкам и прошлому. Какаши первым взял её, сделал три небольших глотка и передал Сакуре. Когда их пальцы соприкоснулись на красном лаке чаши, он почувствовал, что её рука больше не дрожит. Затем настала очередь средней чаши — она олицетворяла настоящее, верность и сопричастность двух душ. Какаши наблюдал, как Сакура подносит чашу к губам. В полумраке храма её профиль казался фарфоровым, а ресницы отбрасывали длинные тени на щеки. В этот момент он осознал: всё, что было раньше — битвы, потери, одиночество — вело его именно к этому мгновению. Наконец, в ход пошла самая большая чаша, символизирующая будущее и процветание их рода.  — За наше будущее, — едва слышно, будто как обещание для себя, прошептал Какаши, прежде чем сделать последний глоток. Когда ритуал был завершен, священник объявил их мужем и женой перед богами и миром. Какаши почувствовал, как внутри него что-то окончательно встало на свои места. Теперь перед ним была не просто Сакура Харуно, его ученица и соратник, а Сакура Хатаке — его жена. *** Сакура очнулась от странного, почти гипнотического оцепенения лишь тогда, когда свежий воздух за пределами храма коснулся её щек. Всё, что происходило внутри — монотонный гул молитв, тяжелый аромат благовоний, ритуал обмена чашами сакэ — казалось густым, непроницаемым туманом. Она не помнила, как произносила клятвы, не помнила, как её голос вторил словам жреца. Всё это время она находилась в трансе, словно сознание пыталось защитить её от осознания того, насколько бесповоротно изменилась её судьба. Теперь она была Сакурой Хатаке. Женой Шестого Хокаге. Единственным, что удерживало её в реальности и давало силы не упасть, была рука Какаши. Он не отпускал её ладонь ни на мгновение. Его хватка была уверенной и твердой, напоминая о том, что в этом новом, пугающем мире она не одна. Эта физическая связь была её единственным якорем среди бушующего океана неопределенности. Когда они вышли на широкую лестницу храма, на них обрушился оглушительный рев толпы. Радостные крики, поздравления и аплодисменты заполнили пространство. Сакуре показалось, что все эти люди внезапно забыли истинную подоплеку этого союза. Они кричали так искренне, будто это была свадьба по великой любви, а не первый шаг в реализации жесткого «Проекта по возрождению Конохи». Жители праздновали, словно не осознавая, что очень скоро этот же указ коснется каждого из них, принуждая к бракам по расчету ради будущего деревни. Какаши и Сакура начали медленно спускаться по ступеням. Тяжелые слои свадебного кимоно мешали движениям, но Какаши чутко подстраивался под её шаг, по-прежнему крепко сжимая её руку. У подножия лестницы их уже ждала официальная делегация. Главы великих деревень шиноби выстроились в ряд, чтобы засвидетельствовать почтение новой чете. Первым сделал шаг вперед Гаара. Его взгляд был серьезным, и в нем читалось глубокое понимание всей тяжести их ноши. — Поздравляю вас, Хокаге-сама, Сакура-сан, — произнес Казекаге, склонив голову. — Пусть этот союз принесет мир и процветание вашему дому и всей Конохе. Следом за ним потянулись и другие лидеры. Райкаге громко желал крепкого потомства, а Мэй Теруми мягко улыбалась, хотя в её глазах проскальзывала грусть. Сакура заставила себя улыбнуться в ответ, надевая маску вежливости, подобающую её новому статусу. Она принимала поздравления, кланялась и отвечала на любезности, но внутри неё продолжало биться осознание: их личная жизнь только что стала общественным достоянием. Когда официальные лица немного отступили, к паре пробились те, чьё присутствие заставило сердце Сакуры забиться быстрее — её родители. Мебуки, едва сдерживая рыдания, прижимала платок к глазам. Она смотрела на дочь с такой смесью гордости и печали, что Сакура сама едва не расплакалась. — Ты стала такой взрослой, Сакура... — прошептала мать, поправляя невидимую складку на её роскошном кимоно. — Моя маленькая девочка теперь жена... Кизаши, который обычно любил шутить, на этот раз выглядел непривычно серьезным. Он подошел вплотную к Какаши и, игнорируя его статус Шестого Хокаге, посмотрел ему прямо в глаза. — Какаши, — твердо произнес он, — я доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть. Охраняй мою дочурку. Если с её головы упадет хоть волосок... — Пап! Ну что ты такое говоришь! — вспыхнула Сакура, густо покраснев от смущения. Ей было неловко перед Какаши, который теперь формально был главой их семьи, но Шестой лишь мягко прикрыл глаза, кивнув Кизаши с искренним уважением. Вслед за родителями хлынула волна друзей. Майто Гай, как всегда, был в эпицентре шума. — Вот она — истинная Сила Юности! — провозгласил он, сверкая белозубой улыбкой. — Какаши, мой вечный соперник, ты совершил самый смелый маневр в своей жизни! Пусть пламя вашей страсти горит ярче тысячи солнц! Ино, кружившая рядом, восторженно щебетала, оглядывая подругу со всех сторон. — Сакура, ты просто ослепительна! — воскликнула она, поправляя цветок в прическе невесты. — Я знала, что это кимоно тебе подойдет, но чтобы настолько... Скромная Хината, стоявшая чуть поодаль, мягко улыбнулась и тихо, но искренне произнесла: — Сакура-сан, Какаши-сенсей... я так рада за вас. Поздравляю. Пусть каждый ваш день будет наполнен счастьем. Сакура поблагодарила друзей, чувствуя, как напряжение немного отпускает её. Но в этот момент толпа расступилась, и к ним подошли двое тех, чье мнение значило для Сакуры больше всего на свете. Оставшиеся члены легендарной команды №7. Наруто, едва переводя дух, замахал руками, привлекая к себе всё внимание. Его черно-оранжевая куртка была слегка запылена, как будто он действительно мчался через всю деревню, не разбирая дороги. — Сакура-чан! Какаши-сенсей! — выпалил он, широко улыбаясь. — Я только что вернулся с миссии и сразу узнал про этот новый закон и вашу свадьбу… Ну и дела, даттебайо! Честно сказать, я вообще не ожидал, что вы с Какаши-сенсеем окажетесь вместе. Это как-то... ну, неожиданно! Наруто на секунду замолчал, рассматривая их двоих, стоящих рука об руку. Его взгляд стал мягче, и он неловко почесал затылок, слегка покраснев от смущения. — Но знаете... я тут подумал... А ведь вы правда подходите друг другу, даттебайо! — добавил он с той искренностью, которая была присуща только ему. Саске всё это время стоял чуть в стороне, словно тень. Его поздравление было коротким и сухим: — Поздравляю. Он бросил на девушку взгляд, который трудно было расшифровать. В его глазах читалось нечто неоднозначное: возможно, он вспоминал их последнюю встречу и ту резкую пощечину, которую она ему отвесила, а может, в глубине его души шевельнулось что-то похожее на запоздалую ревность. Но Сакура лишь спокойно встретила его взгляд. Ей было всё равно. Прошлые обиды и девичьи мечты перегорели — теперь она видела Саске таким, какой он есть, без прикрас и иллюзий. Наруто, не выдержав паузы, тут же переключился на самое интересное. — Эй, Сакура-чан! Раз уж ты у нас во всем этом замешана, скажи... кто по этим расчетам моя идеальная пара? А? Мне же страшно интересно! Сакура невольно усмехнулась. Она знала ответ — в списках «Проекта» рядом с именем Наруто стояло имя Карин. Мысль о том, как взрывная Карин и гиперактивный Наруто будут уживаться вместе, вызывала у неё внутренний смех, но она решила поберечь нервы друга. — Расскажу потом, Наруто, — отшутилась она, поправляя край рукава. — Сейчас не время для таких шоков. — Эй! Ну почему «потом»? Сакура-чан, это нечестно! — комично возмутился Наруто, размахивая кулаками в воздухе, чем вызвал улыбки даже у стоящих рядом шиноби. Стоя здесь, вчетвером, Сакура на мгновение провалилась в прошлое. Она вспомнила их маленькими, вечно спорящими, команду №7, которая только начинала свой путь. Тогда всё казалось таким простым: тренировки, миссии, мечты. А теперь они все взрослые. Наруто и Саске- герои войны, а она... она только что стала женой их общего учителя, Шестого Хокаге. Наруто и Саске начали медленно отдаляться от пары. Наруто, как обычно, не мог молчать ни секунды: он что-то с жаром объяснял Саске, активно размахивая руками и едва не задевая прохожих. Саске шел рядом со своим привычным невозмутимым видом, лишь изредка бросая короткие фразы, но даже со спины было видно, насколько комично они смотрятся вместе. Глядя на эту вечную парочку, Сакура не выдержала и негромко рассмеялась. На мгновение ей показалось, что всё как раньше — просто очередной теплый вечер в Конохе. Но её смех оборвался в ту же секунду, когда перед ними возникли две строгие фигуры. Старейшины Конохи — Хомура и Кохару — подошли почти бесшумно. Настроение Сакуры изменилось мгновенно: легкость улетучилась, сменившись напряжением. — Шестой, Сакура-сан, — торжественно начал Хомура. — Мы рады, за вас. Проект по возрождению — это необходимая мера для будущего нашего селения, и ваш союз станет примером для остальных. Кохару кивнула, её взгляд был тяжелым и оценивающим. — Да, но помните, что брак — это не только печать на бумаге. Сегодняшняя ночь — это начало вашей главной миссии. Мы надеемся, что вы не станете медлить и уже сегодня приступите к созданию достойного наследника. Деревне нужны новые силы, и ваши гены слишком ценны, чтобы ждать. Сакура почувствовала, как по лицу разливается жар. Она буквально вспыхнула: сначала от невыносимого смущения, а через секунду — от слепой ярости. Ей хотелось крикнуть, что она не инкубатор, а человек, но ком застрял в горле. Как они смеют говорить об этом так открыто и буднично? Какаши, чувствовавший её состояние, лишь сильнее сжал её ладонь. — Благодарю за ваши слова, — сухо и холодно отозвался он, глядя прямо на старейшин. — Мы услышали ваши пожелания.  Старейшины, удовлетворенные своим «наставлением», медленно удалились. Как только они отошли на достаточное расстояние, Какаши слегка наклонился к Сакуре. Его лицо оказалось совсем рядом с её ухом, и его тихий, бархатистый шепот заставил её вздрогнуть. — Не обращай внимания на этих стариков, Сакура, — выдохнул он. — Они давно забыли, что такое чувства, и видят во всём лишь графики и отчеты. От близости его голоса и теплого дыхания по коже Сакуры пробежала волна мурашек. Гнев и смущение начали медленно отступать, сменяясь странным, трепетным волнением. — Ну что, — Какаши чуть отстранился и мягко улыбнулся ей под маской, — давай отправимся на банкет! *** Банкет проходил в одном из самых живописных садов Конохи. Конец мая выдался необычайно теплым, и природа словно праздновала вместе с людьми: ветви деревьев гнулись под тяжестью пышных цветов, а воздух был пропитан сладким ароматом жасмина и поздней сакуры. Тысячи бумажных фонариков, развешанных на ветвях, отражались в глазах гостей, создавая сказочную, почти нереальную атмосферу. За длинными столами собрался весь свет мира шиноби. Здесь были представители всех Пяти Великих Стран. Бывшие враги, а ныне верные союзники, они поднимали чаши с саке, вспоминая поля сражений Четвертой мировой войны. Громкий смех перемешивался с тихими, уважительными разговорами о тех, кто не дожил до этого дня. Когда Какаши и Сакура заняли свои места во главе стола, банкет официально начался. Официанты разносили изысканные традиционные блюда: от нежнейшего сашими до редких деликатесов из Страны Молнии. Повсюду звучали тосты за здоровье Шестого и его супруги. Жители Конохи, присутствующие на празднике, пили и танцевали с особым надрывом — они отчаянно пытались забыть, что всего через несколько дней многим из них тоже придется подчиниться новому закону. Этот вечер был их последней возможностью просто расслабиться, не думая о «долге». Сакура сидела неподвижно, лишь формально пригубив вино. Изысканная еда казалась ей безвкусной. Рядом с ней Какаши вел неспешную беседу с Гаарой и Райкаге. Его голос звучал уверенно и спокойно, он обсуждал экономические связи и укрепление границ, мастерски исполняя роль политического лидера. Он казался скалой, которую не могут пошатнуть никакие бури, но Сакура видела, как иногда он незаметно поправляет край своей маски — верный знак его внутреннего напряжения. Шум праздника начал давить на неё. Музыка стала казаться слишком громкой, а запахи еды — удушающими. Она осторожно коснулась плеча Какаши и, когда он повернулся к ней, прошептала ему на самое ухо: — Я устала, хочу немного прогуляться к озеру. Какаши внимательно посмотрел на неё, на мгновение задержав взгляд на её бледном лице. Он едва заметно кивнул, показывая, что всё понимает. Сакура тихо встала из-за стола. Стараясь не привлекать лишнего внимания, она скользнула в тень цветущих деревьев и направилась в сторону озера, где водная гладь обещала желанную прохладу и тишину. Озеро было зеркально гладким, и отражения звезд на его поверхности казались маленькими холодными искрами, застывшими в черной глубине. Сакура обхватила себя руками за плечи, хотя майская ночь была теплой. Ее била мелкая дрожь, которую невозможно было унять. Всего два с половиной месяца назад Какаши вызвал её в кабинет Хокаге. Она помнила тот день до мельчайших деталей: запах старых свитков, серьезный взгляд его единственного открытого глаза и стопку документов по проекту возрождения Конохи. А сегодня она стала первым участником этого проекта. Ей было всего девятнадцать лет. Героиня войны, девушка, чья сила сокрушала скалы, а медицинские техники спасали тысячи жизней, сейчас чувствовала себя маленькой и беззащитной перед лицом закона, который сама же помогала обосновать. Она официально стала женой Шестого Хокаге. Но больше всего сейчас её пугало не новое имя и не политический статус. Слова старейшин, произнесенные с такой пугающей обыденностью, ядом жгли сознание: «Приступить к созданию наследника... уже сегодня». Холодок пробежал по её спине, когда она представила, что ждет её через несколько часов. Она всегда была романтиком. В её мечтах «первый раз» был чем-то сакральным, моментом абсолютной нежности и любви, когда двое сливаются в одно целое по зову сердца, а не по приказу совета. Она уважала Какаши, возможно, даже любила его — как наставника, как близкого человека, как опору. Но мысль о том, что они должны разделить постель из чувства долга, причиняла ей почти физическую боль.  Обстоятельства загнали её в угол. Деревне нужны дети. Деревне нужны сильные гены. И её долг как шиноби теперь заключался не в сражениях, а в подчинении. Шорох шагов по мягкой траве заставил её вздрогнуть. Она не оборачивалась — она знала этот ритм шагов слишком хорошо. Какаши шел неторопливо, давая ей время заметить его присутствие. — Здесь намного спокойнее, чем там, не так ли? — негромко произнес он, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Его голос был лишен обычной официальности, в нем слышалась усталость и что-то еще, чего Сакура не могла разобрать. Она молчала, продолжая смотреть на звезды в воде. Ей хотелось спросить его: «О чем ты думаешь? Тебе тоже страшно?» — Мне страшно, Какаши... — прошептала она, и её голос, обычно уверенный и звонкий, сейчас едва не сорвался на плач. Какаши сократил расстояние между ними в один шаг. Его рука, обычно такая твёрдая и прохладная, накрыла её дрожащую ладонь. Сакура вздрогнула, но не отстранилась. Он осторожно, но настойчиво потянул её на себя, заставляя развернуться и встретиться с ним взглядом. В свете луны его открытый глаз смотрел на неё с такой бесконечной нежностью и печалью, что у неё перехватило дыхание. — Сакура, посмотри на меня, — негромко, но властно произнес он. — Я знаю, что этот брак — не то, о чем ты мечтала. Я знаю, что на нас давит вся деревня. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь: я никогда, слышишь? Никогда не сделаю тебе больно. Он чуть крепче сжал её руку, передавая ей своё спокойствие и внутреннюю силу. — Я обещал защищать тебя ещё тогда, когда ты была моей ученицей. И этот обет не изменился, он только стал сильнее. Ты для меня — не просто часть «проекта». Ты — Сакура. И я буду оберегать тебя и твоё сердце, чего бы мне это ни стоило. Даже если сейчас всё кажется неправильным, я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Сакура почувствовала, как к щекам прилила густая краска. Её сердце, до этого колотившееся от ужаса, вдруг пропустило удар от совсем иного чувства. В его словах была такая искренность, что страх начал медленно таять, сменяясь робким смущением. Она только открыла рот, чтобы что-то ответить, как тишину сада прорезал сухой, скрипучий голос. — Хокаге-сама, Сакура-сан, — из тени деревьев вышли старейшины, Хомура и Кохару. Их лица были бесстрастны, словно высечены из камня. — Банкет затянулся. Гости начинают расходиться, и для официальной части праздника время истекло. Кохару сделала шаг вперед, её взгляд был строгим и оценивающим. — Согласно протоколу возрождения Конохи, вам пора покинуть торжество и удалиться в свои покои. Деревня ждет добрых вестей, и мы не можем позволить себе терять время. Идиллия мгновенно рассыпалась. Реальность обрушилась на Сакуру с новой силой. Какаши почувствовал, как она снова напряглась, и он медленно отпустил её руку, хотя в его взгляде, обращенном к старейшинам, на миг промелькнуло холодное раздражение, несвойственное его обычному спокойствию. *** Дорога к окраине Конохи казалась бесконечной. Они шли в тишине, следуя за неспешными шагами старейшин и родителей Сакуры. Лунный свет серебрил черепицу крыш, а ночной воздух становился всё прохладнее по мере того, как они удалялись от шумного центра деревни. У ворот поместья Хомура и Кохару остановились.  — Помните о своём долге, — сухо произнес Хомура, взглянув на Какаши. — Мы ждем результатов. Постарайтесь на благо будущего Конохи. Сакура опустила голову, чувствуя, как лицо снова начинает пылать. Но тут к ней подошла Мебуки. Мать крепко, до хруста костей, обняла дочь, на мгновение спрятав её от холодных взглядов старейшин. — Сакура, слушай меня, — прошептала она ей на ухо, отведя чуть в сторону. — Не бойся. Какаши — хороший человек, он всегда уважал тебя. Просто... будь собой. В первую ночь важно не только тело, но и доверие. Расслабься и позволь ему вести. Всё будет хорошо, доченька. С этими словами Мебуки поцеловала её в лоб, и родители вместе со старейшинами скрылись в ночной тени, оставив их одних перед массивными дверьми.