Пролог

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

      Непроглядным полотном смыкались над головой еловые ветви, и густой сумрак подлеска казался осязаемым и полным чудовищ.        Трудно было теперь определить, как он к этому пришел и когда начался сей крестовый поход во имя понятий, что при оглашении их вслух непременно приобрели бы слащаво-пафосный и излишне возвышенный оттенок.       «Настоящие поэты долго не живут», — прошипело однажды создание, звавшее себя лордом, и Северус Снейп был полностью согласен: нестись в бой под стук копыт, смеясь встречать морскую бурю, петь на папертях — удел вдохновленных самоубийц, что ищут истину и в миражах. Профессор Снейп предпочитал рационализм, согласно которому, все началось не так давно, случайно и прозаично, а он не смог вовремя остановиться и повернуть назад, когда... Когда что? Когда пробудились освобожденные от оков служения давно позабытые чувства? Когда перспектива новых побед проросла на благодатной почве неразделенных переживаний?       Но кто подготовил эту почву и подсказал маршрут? Ведь если перестать обманывать себя, окажется, что корни происходящего также глубоко впиваются в прошлое, как и корни окружающих реликтов — в землю. Так когда было «начало»? Месяц назад или двадцать лет тому? И может ли быть так, что вся жизнь стремилась к этому моменту?       Вдалеке послышался клокочущий рев настоящего монстра, а рядом, впереди и справа, хрустнула ветка, за этим послышалось тяжелое водянистое дыхание, и Северус поспешил достать волшебную палочку. Ее не оказалось ни за пазухой, ни в креплении на поясе. Внутри все похолодело, он замер.       Кусты затряслись, и на свободное пространство перед зельеваром вывалился совершенно обнаженный мужчина. Тина и ряска зелеными соплями оплетали его выпирающие ребра и тазобедренные косточки, по спине и груди черной паутиной спускались длинные мокрые волосы. Мужчина смущенно улыбнулся, обнажая широкие ровные зубы, и поманил за собой. Северус остался стоять на месте.       Высокий, тощий и сутулый незнакомец с крупными грубоватыми чертами лица, будто наспех слепленными из глины, что-то смутно напоминал, доверия не вызывал и человеком, вероятнее всего, не являлся.       — Пойдееем, — проблеяло существо, — я покажу дорогу.       Северус замялся.       — Пойдееем, — снова заканючил мужчина низким жалобным голосом.       Он вполне мог оказаться посланником и проводником, тем более что до сих пор не напал. А мог быть коварным духом.       «Думай, думай, думай!» — Северус сжал пальцами переносицу, стараясь не терять из виду мнущегося у кустов недочеловека. — «Рискнуть пойти или рискнуть остаться?»       Над головой раздался мимолетный треск, и Северус инстинктивно шагнул в сторону. Шорох проскользил ближе к стволу дуба, и следом оттуда вкрадчиво промурлыкали:       — На твоем месте я бы не ходил. Ррразве что колдун хочет вррраз наплаваться до конца своей бррренной и, несомненно, стррремительно укорррачивающейся жизни.       Северус посмотрел наверх, где колыхался сгусток мрака. Силуэты менялись, и разглядеть кого-то конкретного не получалось. Не столь важно. Догадываясь кому принадлежит наставление, зельевар обреченно вздохнул.       Существо перед ним хмурилось и переминалось с ноги на ногу, как нетерпеливый конь. Внезапно оно всхрапнуло и решилось подойти к Снейпу. В тот же миг с дерева яростно зашипели. Черная тень ринулась вниз огромным шерстяным шаром, отчего обнаженный дух, демон или кем он там был, с визгом кинулся прочь. Тень метнулась обратно на дуб.       — Куда же мне идти? — уточнил Северус.       — На поле битвы, конечно. Но для начала…       Перед Северусом что-то упало, небольшое и легкое.       — Ваша шпага, мон-шеррр.       Это была волшебная палочка. Не его, но Северус осторожно поднял ее, любовно огладил.       — Люмос!       — Замечательно! Мррр. Колдун помнит, как колдовать. Тогда ему не нужно лошадиное озеррро, чтобы посссмотреться в зеррркало.       — Зеркало? Зачем оно мне? — Северус насторожился, рука сама начала выводить заклинание для создания отражающей поверхности.       — Ну как бы так сссказать, на вас, мон-шеррр, нет своего лица…