7. Страницы жизни

Северус Снейп

октябрь, 1997

      — Посмотри, Северус, столько трудов ради пары капель крови.       Волан-де-Морт скучающе наблюдал, как несколько мужчин старались одновременно удержать единорога и накормить его, безуспешно толкая пучки сена в брыкающееся волшебное создание, а исхудалый запуганный конь храпел и безумно пучил глаза, до скрежета натягивая неподдающийся повод.       Снейп стоял подле господина с таким же скучающим видом, отрешенный и пустой. Еще более пустой, чем обычно. Использовать в очередной раз Охипатос, — зелье, подавляющее эмоциональный фон, — было отличной идеей. Северус никогда не проявлял жалости снаружи, но на деле крайне не любил чужие необоснованные страдания.       — Мой Лорд, он не протянет долго… в таких условиях.       — А что ты предлагаешь? Эта кровь нужна нам, Северус. Мне и без нее неплохо, но с ней… Ты тоже должен попробовать ее, друг мой.       Северус оцепенел, быстро сочиняя предлог для отказа. Разум тронули темные чужеродные щупальца — Реддл захотел убедиться в честности слуги. Что ж, не впервой. Нарочно хрупкие барьеры пропустили незваного гостя, не предоставив ничего, кроме пустоты и тех же самых слов, что произносились вслух.       — Мой Лорд, я… Я благодарю, но ее так мало, а после перегонки… Я не могу принять ваш дар. Эликсир из магической крови — слишком ценная вещь, чтобы растрачивать его. Все, что мы имеем, все наши стремления… они завязаны на вас, мой Лорд.       — Отрадно слышать подобные речи. Но, Северус, идея должна жить внутри. Тем более что наша идея — естественное целеустремление каждого здравомыслящего волшебника. Оно должно быть с тобой всегда. Даже когда меня нет рядом. Только действуя как единый организм мы создадим новый справедливый мир для чистокровных, для верных. Ты понимаешь меня, Северус?       — Да, мой Лорд.       — Конечно, ты понимаешь, Северус. Я вижу, что ты понимаешь. Однако ты прав. Другие слишком привязаны к моей фигуре. Отсутствие четких указаний сбивает их с пути. Это большой труд — быть воплощением общественных запросов, Северус. Так что ты прав, я должен поддерживать свое здоровье.       Единорог продолжал сопротивляться. Несчастный конь в последний раз встал на дыбы, а потом рухнул на пол, испустив последний свистящий выдох, и замер с остекленевшим взглядом.       — Безмозглые ублюдки! — выкрикнул Лорд. — Авада Кедавра!       Пожиратели упали рядом с единорогом. Один замертво, остальные — на колени, моля о пощаде.       — Животное еле держалось, — обронил Северус.       — Поэтому эти идиоты должны были присматривать за ним. Что вы расселись?! Цедите кровь! Быстро! Посмотри на них, Северус! Неспособны на простейшие действия. Ты же сохранишь эту кровь? На сколько ее хватит?       — Боюсь, лишь несколько порций, мой Лорд, три, может, четыре. Стазис плохо сохраняет кровь единорогов, но я сделаю все возможное.       — Благодарю. Благодарю, Северус. Но надо искать альтернативы.       Завидев расстройство Лорда, подошел Корбан Яксли. Выражая подобострастие господину и презрение ко всем прочим, задумчиво уточнил:       — Подходит ли магическая кровь иных тварей для вашего лекарства, мой Лорд?       — Лекарства, Корбан? — злобно зашипел тот. — По-твоему я болен?!       Яксли тут же склонил голову и отступил на шаг. Северус не повел даже бровью, но уже представлял как будет наслаждаться этим моментом после возвращения в нормальное состояние. Скорее всего единственным удовлетворительным моментом за этот мрачный день.       — Прошу прощения, мой Лорд, — поспешил оправдаться Яксли, — боюсь, до меня дошла не совсем точная информация. Должно быть это очень особенное зелье. У него есть название?       — У него есть название, Северус? — переадресовал вопрос Темный Лорд.       — Оно было создано под вас и для вас, мой Лорд. Исключительно и уникально. К сожалению, без названия. Я работал над качеством и эффективностью и не имел времени на прочие… заботы. Вы можете дать ему название сами.       — У него нет названия, Корбан, — безразлично подытожил Волан-де-Морт, — и для него не подойдет желчь акромантулов или плоть великанов. Существо должно быть более… иного рода. Скажем, цилини, амалтеи или каладрии, но, какая досада, они не водятся в наших широтах. Феникс был бы неплох, эльф на худой конец.       Прибирающийся поблизости домовой эльф в страхе задрожал, скрывая мордочку огромными ушами, и пригнулся, стараясь стать как можно меньше.       — Эльф? — удивленно переспросил Яксли с отвращением осматривая трясущееся существо.       — Нет, Корбан, естественно не эти жалкие паразиты, — разочарованно воскликнул Лорд, — другие, старшие, вечные. Туаты, феи, дети Дану — так их зовут.       — Теперь я уловил, мой Лорд, о чем вы. Но никто не видел их со времен Мерлина. Та книжонка по магической истории, которую в мое студенчество пользовал Хогвартс, упоминала их мельком в рамках древних мифов.       — Именно. Поэтому остаются только единороги, — констатировал Волан-де-Морт.       — Тогда я отправлю больше подручных в лес. Уверен, еще парочку мы для вас раздобудем.       — Спасибо Корбан, ты как всегда незаменим.       Яксли польщенно приосанился.       Северус хмыкнул:       — Мой Лорд, если задумка увенчается успехом, то позвольте предложить использовать иные методы обхождения с единорогами. Они независимы и хрупки. Вероятно, мы можем извлечь больше пользы, расширив рамки их несвободы.       — Ты имеешь ввиду, разводить их? — скептично нахмурился Яксли.       — А ты имеешь что-то против?       — Мы оба изучали магозоологию, Снейп, это не породистые мерины, они не поддаются дрессировке и отлично понимают, что происходит и зачем они нужны.       — Ни за что не поверю, что в твоем обширном домашнем хозяйстве не найдется ни одного мастера, способного с ними управиться.       — Мой садовник. Маг с непререкаемой репутацией и отличной наследственностью. Можем использовать его, хотя никаких гарантий я дать не могу. Прискорбно, но древние знания вырождаются, Снейп. Именно против этого мы и боремся. А что Хогвартс? Там же есть лесничий-великан. Он сможет пригодиться?       — Полувеликан, — поправил Снейп, — не стоит на него расчитывать. Да и у Хогвартса единороги не появлялись десятилетиями. Хотя нет. Я помню, что видел одного, он вышел на опушку совсем близко к школе. Прямо к одной из учениц…       — Вот как…       — Да, у нее в этой области было некое подобие таланта. То ли Хагрид, то ли Кеттлберн однажды притащили в школу огненного краба. Тот сбежал и ранил пятерых студентов. Девчонка была рядом, на нее не напал. Я слышал, что после выпуска она занялась драконами.       — Драконы! — оживился темный лорд. — Великолепные, прекрасные животные!       — Их кровь подошла бы для эликсира?       — Корбан, друг мой, совсем не обязательно разбирать каждую тварь на составные, чтобы найти ей применение, — Лорд снисходительно похлопал слугу по плечу. — Драконы… Драконы придали бы убедительности нашему делу.       По лицу Яксли пробежала тень неуверенности.       — Я, кхм… у меня есть связи на Гибридах. Черные гибридские драконы одни из самых опасных и… неуправляемых.       — Рад твоему энтузиазму, Корбан. Не переживай. Я уже раздумывал над этим вопросом, есть кое-какие идеи. Как, кстати, Северус, звали ту студентку?

***

1998

      Конечно он сказал. Рядом с Волан-де-Мортом, особенно с его вторым пришествием, можно было находиться разве что подавив в себе все человеческое. И стоя там, Северус был безразличен ко всему. Только четкие, годами выверенные установки подсказывали, как следует поступать и что говорить.       Северус ответил бы даже без Охипатоса. Даже зная Данхилл лично как сейчас. Его миссия всегда требовала жертв и всегда стояла выше, чем он сам и его сожаления.       Томик Шекспира, уменьшенный в пять раз, медленно ползал по карте Лондона, разложенной на рабочем столе. Под заговором поиска он должен был указать местоположение хозяйки, но по прошествии четырех часов все еще не дал результата.       Снейп успел начать изучать стебли из квартиры Джонс и определил несколько растений, так как использовал их сам в редких и зачастую весьма дорогостоящих зельях. В частности, они были хороши в эссенциях для ментальных практик шаманов, провидцев и своеобразных наркоманов. Некоторые из трав применялись в составе снейповского Охипатоса, другие были запрещены на территории Британии, часть все еще оставалась неизвестной, и было невозможно определить, каким образом совместить их и подготовить, чтобы выудить исцеляющий эффект, случившийся прошлой ночью.       Заметив, что гибкие зеленые черенки чернеют и сохнут сразу, стоит достать их из-под стазиса, Северус упаковал все обратно и убрал поближе к статуэтке Гекатты, а сам раскрыл одну из находок — дневник Данхилл, представляющий из себя тонкий блокнот в простой потертой обложке, наполненный одновременно описаниями прошедших дней и беспорядочными заметками, схемами и рисунками неопределенного характера, вложенными открытками и вырезками из газет. Защита от чужих любопытных глаз стояла детская. Видимо, как она купила его много лет назад с базовыми чарами, так их и оставила. Дурочка.       Снейп открыл его наугад и сразу попал на наспех накарябанное изображение единорога. Исключительным изобразительным талантом мисс Данхилл, по всей видимости, не блистала. «5 марта 1987» — значилось ниже.       Не больше трех дюймов в толщину внутри дневник пролистывался бесконечно. Северус ногтем прошелся по срезу листов, с минуту размышляя об этичности вторжения в личное пространство бывшей студентки. Потом нашел самую первую страницу.       «28 августа 1982. Этот дневник — моя вторая волшебная вещь после палочки. Скоро поеду в Хогвартс. Очень волнуюсь. Бабушка научила понимать некоторые руны и разрешила читать ее старую книгу по тайным травам. Больше я ничего не знаю. Родители недовольны».       Следом шел список необходимых первокурсникам вещей с вычеркнутыми строчками.       «1 сентября. Попала на Гриффиндор. Думаю, Когтерван подошел бы мне больше. Тут все очень шумные. Но Гриффиндор точно лучше чем Слизерин. Похоже, там учатся сплошные хулиганы».       Северус скептично хмыкнул, перевернул страницу, пропуская описания Хогвартского пира и восхищения по поводу занятий у МакГонагал. Взгляд зацепился за собственную фамилию.       «3 сентября. Класс зельеваренья мог бы стать моим любимым. Он выглядит очень магически и тут приятно пахнет. Но профессор зельеваренья — злобный троль. Его фамилия Снейп и пока он самый противный человек в замке. Спросил то, чего нет в учебнике и сделал вид, что самый умный. Я прочла первую главу перед занятиями, я знаю!!!       Поправка: после обеда выяснилось, что в учебнике ответ был, а в моем просто не хватает страниц. Почти все мои книги старые…       Все равно Снейп противный.       …       Арион Барнс очень приветливая. Мы решили на уроках всегда занимать места рядом. Но на чарах разрешили разбиться в группы по три и к нам добавили Сабрину Джонс. Мы договорились сесть вместе и на ужине».       Северус снова выбрал случайную страницу.       «31 октября 1986…»       Снейп ненавидел конец октября. Последний день октября…       «День рождения. 15 лет. Мама и бабушка прислали теплую мантию и очень милое письмо. Было пару неожиданных сувениров от ребят с факультета. День прошел странно и весело. Вечером Арион хотела пробраться в Хогсмит. Перед субботой никто и не заметил бы. Сабрина предложила выпросить у замковых эльфов немного сливочного пива и не таскаться в такую даль. Билл согласился, что это менее рискованно, но сказал, что так запросто с эльфами не договоримся и лучше действовать иначе.       На кухне были после отбоя. Там всего один эльф в этот час.       Ребята с седьмого курса рассказали про переходы в подвалах. Билл и Саби пробрались туда через подземный ход. Мы с Арион под зельем невидимости чудом проскочили к парадному входу. Дальше был концерт, который я не забуду никогда в жизни. И стыдно, и жутко, и обомлеть как классно! Гоняя бедную лопоухую Бусинку из угла в угол мелкими заклятиями вроде дребезжащих кастрюль, выудили пиво. Целый кувшин. Огромный!!! Шесть пинт.       Так уж вышло, что попало оно к нам с Арион. Билл и Саби возвращались в гостиную как пришли. А для нас начался очередной кошмар. Скажу честно, в тот момент я пожалела о затее. Было бы обидно получить выговор или исключение из-за такой ерунды.       Свет почти не использовали, ведь портреты ворчали, а нас могли заметить. Зелье перестало действовать. На лестнице второго этажа Арион споткнулась, выругалась (конечно!), и тут… Это естественно не мог быть никто иной. Голос нашей подземной летучей мыши: «Покажитесь, покажитесь!»       Ага, сейчас!       Мы рванули наверх, Снейп прибавил света. До сих пор не уверена видел он нас или нет… Вроде и не молодой уже, а такой прыткий. А кувшин тяжелый…       Когда он оказался на лестнице под нами, все произошло само собой. Я просто вывернула полкувшина вниз, надеясь, что это его остановит. Может, поскользнется.       Он ругался как черт. И, судя по звукам, пиво вылилось прямо ему на голову!       Ну ничего… я в душе́ несколько извиняюсь, но не сказать, что очень сожалею. Мама рассказывала как когда-то крутила красивые локоны на пиво… Может, завтра и Снейп явится с нормальной прической.       Мы слиняли! И даже сохранили пару пинт сливочного.       Переживаний хватило. Попросила ребят в качестве последнего подарка больше в такие заварушки не втягивать.       Снейп вечно в секунде от нашей поимки. Почему-то всегда именно он. Как тогда, год назад, когда мы вытащили немного бадьяна и крови саламандры из его кладовки, чтобы сварить живительный тоник для раненного джарви, которого обнаружили за теплицами мадам Помфри. Хорек звал меня «балдой» и «козой», но привязался быстро. Жаль, что в итоге Помфри заставила его выгнать. С другой стороны, одной злобной твари на замок — вполне достаточно. Снейпа ему все равно было бы не переплюнуть».       Северус взвился, захлопнул дневник и со злобой несколько раз ударил им по краю стола. Появилась мысль спалить к дракклам и его, и все прочее барахло Данхилл. Неблагодарная, вредная, беспринципная девчонка с такими же подружками!       Последний день октября и без того был противнейшим из дней. Днем, когда однажды по собственной же вине он раз и навсегда потерял единственного близкого человека*. С тех пор в эту дату Северус ощущал особую подавленность, и тот унизительный инцидент с пивным душем… Снейп долго негодовал и искал виновников. Ох, как чувствовал, что это Гриффиндор!       И что значит «немолодой»?! Немолодой в двадцать пять–двадцать шесть? Сколько ему тогда было?       Еще и кража!       Это показное гриффиндорское благородство! Высокомерные, заносчивые засранцы!       Зельевар задумался, а что он вообще знал об этой своей бывшей студентке? На ее последних курсах они часто пересекались после той дурацкой выходки с порчей двери. К тому моменту Северус уже видел зачатки способностей, которые Данхилл больше растрачивала на другие предметы, а еще ее усердие вкупе с тщеславием, так противоречащим желанию оставаться в тени. Чем-то эти черты напоминали его самого. Однако первые пять лет ее учебы — туман. Какие-то смутные клочки воспоминаний.       Выпив чая и успокоившись, Северус снова взялся за дневник. Угрызения совести полностью испарились, и дальнейшее исследование пошло быстрее и легче. Он пролистывал страницу за страницей, мимолетно пробегаясь взглядом по строчкам без особой сосредоточенности, полностью пропуская черновики школьных домашних работ, стихи мисс Барнс, по-видимому, вальяжно пользовавшейся дневником подруги, и заметки на португальском.       «…Плотва, Олух, Бусинка, Заноза — финальный аккорд речи Дамблдора в конце пира. В прошлом году набор был немного другой. Бывают ли у замковых эльфов каникулы?       Гриффиндор пополнился еще одним Уизли, и Чарли серьезно настроен на криптографическое исследование последней реплики. Пусть веселится…»       «…список покупок: лирный корень, шалфей, тушеная мандрагора, зубная паста, сливы…»       «…уверена, что на моем месте так поступил бы каждый. Огнекраб был напуган. Повезло, что к тому моменту, как я выбежала вперед, он знатно подустал, наверное, поэтому не стал нападать еще и на меня…»       «…второй год подряд МакГонагал берет отпуск в марте… подозрительно. Арион предположила, что можно поискать котят в замке, и Билла чуть не стошнило…»       «…сняла 20 баллов со Слизерина. Выражения лиц Фоули и его дружков непередаваемы. Этот идиот правда думал, что значок старосты — просто красотулька. Если снова полезет к младшекурсникам, я ему врежу. Чистокровные просто смешны, когда дело касается настоящей работы руками…»       «…на самом деле истерики Снейпа (если направлены не на наш факультет) неплохо скрашивают пресные будни. Других концертов Хогвартс не предоставляет…»       «…ходили в Черный лес. Уговорили кентавров научить нас стрелять. Они зовут нас жеребятами, и их забавляют песенки Арион.       Можем быть жеребятами. Хоть козлятами, если будут учить и дальше (у неприрожденных волшебниц в наше время не так чтобы много иных привилегий). Их женщинам нравятся фенечки Сабрины, она плетет их всем желающим. А старик Вейдан постоянно говорит со мной. Жаль, что всегда загадками…»       «…план подготовки к НЬЮТам: …»       «…иногда он вполне терпим. Где-то раз в столетие. Похоже, пытается быть милее, если кто-то пытается быть умнее. Но не очень умным, не дай Мерлин ослепить его сиянием чистого разума. Я чувствую (зачеркнутый неразборчивый текст). А за книгу мог бы просто поблагодарить. Ну или проигнорировать, а не вот это все…»       «…наша дружная крысиная компания разваливается. Экзамены прошли лучше, чем ожидалось, теперь у каждой своя дорога…»       «…не хоромы. На улице тепло и постоянно светит солнце, несмотря на конец ноября. Завтра первый патруль. Хочу увидеть дракона…»       «…ожоги заживают долго…»       «…Алонсо прав. Лучше сломать ключицу, чем шею. Но драккл подери, как же больно! Нет, меня не утешает, что никто прежде так близко к этому ящеру не подходил… Ну ладно, немного утешает. В конце концов он последний в своем виде…»       «…обычные умиротворяющие бальзамы на рептилий не действуют, подумываю немного сменить состав…»       «…молчаливый, загадочный, темноволосый и темноглазый. Алонсо чем-то похож на Адсона Шелби, по которому я сохла на пятом курсе…»       «…задыхаюсь. Очень жарко. Очень мало европейцев, никто не говорит по-английски…»       «…у мастера Перейра такие большие уши, что научись он ими двигать, смог бы использовать как крылья…»       «…узнала кто такие чончон. Над Перейра больше не шутим…»       «…молчаливый, загадочный, темноволосый и темноглазый… высокомерный, надменный, злобный, беспощадный и презирающий все немагическое. Если бы не последний пункт (ибо не знаю наверняка) и уши, Перейра напоминал бы Снейпа. Бррр! С другой стороны, по Снейпу я даже немного скучаю. Его интеллектуальные выверты еще никто не превзошел…»       «…сразу заказала портключ. У Сабрины свадьба через полгода. Она будет самой прекрасной невестой в Париже…»       «…записывать рецепты рунами намного быстрее…»       «…кайпора (бразильские лешие) вреднее британских садовых гномов. И опаснее. Но если в настроении, то делятся отменным табаком. Арион бы оценила…»       «…Камбо, матико, чакруна, кошачий коготь, мята, медовая роса…»       «…Арион притащила в Бразилию целую коробку сконов под стазисом. Благослови ее Мерлин! Как я по ним соскучилась…»       «…Я расскажу тебе, светлейшая из фей, что существует множество путей…»       Стоп. Северус вернулся на пару страниц назад. «Камбо, матико, чакруна…» — эти названия были ему знакомы. Южноамериканские психоделики. Их использовали даже маглы, а для магов, более умелых в обращении с подобными вещами, они представляли особую ценность. Сверился со списком, составленным пару часов назад в процессе изучения находок с квартиры Джонс, а теперь точно убедился — это они и есть.       Вчитавшись в список ингредиентов и рецепт под ними, понял, что ключ ко сну и внезапному выздоровлению найден, и стесняться в его применении Северус не планировал.       Удовлетворяя прирожденную пытливость, Снейп просмотрел еще несколько страниц, заглянул в самый конец и снова с удивлением наткнулся на собственное имя.       «…август, 1998. Снейп не меняется. По-прежнему невыносим и заносчив…»              Томик Шекспира так и продолжал безостановочно кружить по карте в поисках хозяйки, однозначно намекая, что в Лондоне ее больше нет.