Глава 2. Экзотичный ребёнок

Он рос, как и самый обычный младенец. У него не было каких-то сильных отличительных черт, кроме пары ярких крыльев за спиной. Даже летать он не умел до тех пор, пока не начал ходить.  Но даже так, было сложно успевать работать над проектом и вместе с тем растить ребёнка. Профессор использовал магию параллельного хода времени, чтоб существовать в двух местах в один момент - работать над созданием машины времени и в то же время успевать находиться рядом с ребёнком, но его техники всё ещё были несовершенны. Старость никто не отменял, и его организм продолжал стареть в два раза быстрее, когда он проживал две жизни в один период, а то и три, чтоб выделить дополнительное время на сон. Нанять няню было проблемной задачей - у Минигалиева не было тех, кому бы он мог доверить малыша, а растить его стоило в строжайшей тайне. Какой бы шум поднялся, если бы кто-то узнал, что Минигалиев стал еретиком и выхаживает дитя Шао? И на всякий случай отслеживать проклятие было необходимо - никто не доказал его опасности, но и обратное доказано никем не было. Минигалиев создал маячок, чтоб суметь усмирить то, что скрыто внутри этого крохотного человечка, если вдруг оно даст о себе знать. Также малышу требовалось имя. В запасе имелось не так много времени на обдумывание и профессор решил назвать мальца Илай. Ему показалось красивым и даже в коей-то мере экзотичным это имя - как раз для экзотичного ребёнка. С тех пор, как появился Илай, жизнь Минигалиева стала значительно импульсивней. Всегда какие-то дела и много ответственности. Однако, свою лепту вносила и работа над проектом - от него ждали результатов, которые он не мог показать. Но его идея звучала слишком амбициозно, чтоб от него могли просто взять и отвернуться. Так прошли несколько месяцев, пока маленький Илай не научился говорить. Он стал произносить какие-то слова и даже строить небольшие предложения. Профессор был удивлён. Он был абсолютно точно уверен, что дети едва ли начинают выговаривать что-то простое лишь примерно к 6 месяцам. Но Илай словно бы очень усердно старался всё успеть. Начав ходить, он также научился и летать. Не пришлось сбрасывать его из окна до тех пор, пока не научится, чего изначально боялся профессор. Он даже думал о том, что этот навык можно в ребёнке и не развивать - нет необходимости. Но Илай пришёл к этому сам. Когда малыш стал ещё постарше и научился читать по слогам, он стал ещё более самостоятельным. Ребёнок рос не по дням а по часам. Теперь, оставляя маленького Илая наедине с какой-то книжкой он мог спокойнее пребывать на работе.  В один день Минигалиев застал своего приёмного сына за чтением одной из написанных им книг. Казалось бы, это взрослая скучная литература, но Илай настаивал, что ему интересно, а профессор решил не возражать.  Детские глаза были полны решительности, словно бы он готовился к свершению каких-то небывалых подвигов. В подарок на двухлетие профессор Минигалиев раздобыл Илаю волшебную палочку. Он пришёл домой: -Илай, у меня для тебя есть сюрприз! И тутже обомлел. Мальчишка катал в руках магический шарик, следуя инструкциям из книжки о базах магии для новичков.  -Папа, смотри! - улыбнулся он, но завидев выражение лица папы, потерял былую радость. Он опустил руки и сияющий шарик растворился в воздухе. - Мне нельзя так делать?  С виноватыми щенячьими глазками он хотел прикрыть книгу, как вдруг профессор его остановил: -Нет! Дело не в этом… Я принёс тебе палочку, но… ты смог сделать это без неё? -Да… Это же просто, - Илай снова произнес заклинание и создал магический шарик, демонстрируя чему научился. - Хочешь, я и тебя научу? - улыбнулся он. Илай почти полчаса пытался помочь профессору освоить магию без использования палочки, но ничего у него не вышло. Несмотря на невообразимый талант колдовать без палочки, Илай всё же принял подарок. Это был для него, как он сказал, инструмент. Хоть ему и так подвластно волшебство, с палочкой пользоваться магией становится в разы проще. В его взгляде Минигалиев не видел никакой злобы, какую приписывают Шао и её последователям. Это были самые обычные наивные детские глаза с яркими светящимися искрами, вызванными, скорее, даром богини, нежели проклятием. Глаза с необычайным стремлением всё познать.