С восьмым марта!

      Клуб Сета встречает гостей приглушённым алым светом, который струится откуда-то сверху, окрашивая стены, заслонённые бархатом в цвет свежей крови. Воздух пропитался дорогим парфюмом, сигаретным дымом и чем-то ещё едва уловимым, сладковатым, может — афродизиак. Барная стойка из чёрного мрамора тянется вдоль всей стены. За ней ряды бутылок, подсвеченных снизу, они горят янтарём, изумрудом и рубином, над головой огромные люстры в виде перевёрнутых цветков лилии, с тёмными лепестками, из центра которых льётся тот самый тревожный свет.       Сцена пока пуста. Шест посередине поблёскивает, храня тепло вчерашних танцев. Несколько столиков в центре уже заняты: Вики нервно крутит в пальцах сигарету, но не зажигает, Голод рядом, и они смотрят друг на друга так, будто ведут безмолвный диалог длиною в жизнь. Лэйн сидит с абсолютно прямой спиной, делая вид, что изучает меню, хотя Дмитрий, нависающий над ней сзади, явно интереснее любого коктейля. Одри спряталась в углу дивана, делая вид, что читает что-то в телефоне, но то и дело стреляет глазами в сторону входа — Малек обещал быть.       Ян стоит у барной стойки. Чёрная рубашка, рукава закатаны до локтей, на лице привычная улыбка и шрам, который тянется от уголка губ к скуле. Он лениво протирает бокал, но взгляд его то и дело уходит к выходу на улицу, где в морозном воздухе застыл одинокий силуэт с сигаретой. Голоду не сидится на месте. Официант сглатывает и возвращается к бокалу.       У центрального столика — Сет и Эвтида. Владелец клуба развалился в кресле с видом хозяина не только заведения, но и девушки подле него. Чёрный пиджак или вернее накидка, небрежно расстёгнута, на губах лёгкая усмешка человека, который привык контролировать всё и вся. Платье спутницы чёрное, облегающее, с разрезом до бедра — кричит о том, что сегодня она здесь главная. Чёрные волосы тяжёлым водопадом падают на плечи, на смуглой коже блестит кулон в виде змеи, кусающей свой хвост. Она отставляет пустой бокал и смотрит на спутника с хитринкой, которая не предвещает ничего хорошего.       — …я обещаю тебе аншлаг, но мои методы тебе вряд ли понравятся. Ни дня не обходится без ревности, а твоё собственничество уже раздражает.       — Меренсе-ет… — специально растягивает её имя, превращая в ласку. — Твой язык может устроить аншлаг где угодно. — наклоняется ближе, так, что его дыхание касается её уха. — Но лично меня больше устроит, если ты порадуешь им меня в другом месте. Например, в постели. Твои методы всегда заставляют мою кровь кипеть. Вопрос только в том, от злости или от желания.       Девушка не реагирует на подкол:       — Давай так: если ты выдержишь этот вечер без ревности и я докажу, что умею управлять, то…       Она замолкает, дразня. Сет перехватывает её руку, сжимает пальцы.       — То что? Что ты мне дашь, Меренсет?       — То я неделю выполняю любые твои желания. Любые. — Она выделяет последнее слово, и в её глазах вспыхивает азарт. — Без споров, без условий, неделя без моих головных болей. Станешь моим господином на семь дней.       Сет замирает. В его голове уже проносятся картинки и сглатывает.       — А если не выдержу?       — Тогда ты признаёшь, что я права. И следующие семь дней выполняешь любые мои желания. Идёт?       Сет смотрит на неё долго, очень долго. В клубе играет тихая музыка, где-то смеются девушки, но для них двоих время остановилось.       — Идёт.       Мужчина лениво поворачивает голову, хитрые глаза скользят по её лицу, задерживаются на губах. Эва не отстраняется. Наоборот, она поворачивает голову, и их лица оказываются в опасной близости, она притворно многообещающе улыбается.       — О-о-о, нет. — кладёт ладонь ему на грудь, чувствуя, как под тонкой тканью напрягаются мышцы. — Сегодня никаких мужчин. Только девушки. — легонько толкает его в грудь, заставляя откинуться обратно в кресло. — И ты, мой дорогой, сегодня будешь не хозяином.       Мужчина приподнимает бровь. В глазах вспыхивает интерес пополам с удивлением.       — Кем же?       Девушка не отвечает. Она щёлкает пальцами, не оборачиваясь. Щелчок — и Ян, стоящий у стойки, поднимает голову. Хозяйка манит его пальцем. Официант нехотя подходит, в руках у него поднос и всё то же злополучное полотенце.       — Бросай фартук. Сегодня ты свободен. — тоном, не терпящим возражений, говорит та.       Ян моргает, не понимая.       — В смысле?       Эвтида добавляет кивая на Сета:              — Официантом сегодня назначаю вот этого красавчика.       Ян смотрит на Сета. Сет смотрит на Яна. Официант с явным, почти неприличным облегчением, срывает с себя фартук и комкает его. Мужчина всё ещё сидит, но желваки на его скулах уже играют. Хилл бросает фартук на стойку и отходит подальше, к выходу, где его уже ждёт Голод с новой сигаретой и непроницаемым взглядом. Фартук летит по воздуху. Сет ловит его на лету, не глядя. Ткань повисает в его руке. Он медленно поднимается, теперь нависая над Эвтидой.       — Ты серьёзно?       Эвтида встаёт, поправляя платье. Теперь они стоят друг напротив друга как два хищника, меряющиеся силой.       — Абсолютно. — Она проводит пальцем по лацкану его пиджака. — И издеваться над тобой я буду до последней минуты восьмого марта. — Она отступает на шаг, любуясь его лицом. — Так что надевай, милый.       Сет сжимает фартук так, что костяшки белеют.       На последок оборачиваясь уже на полпути к дивану, где её ждут девушки, бросает:       — И принеси мне «Мимозу». — Она делает паузу, потом возвращается, подходит вплотную и, глядя ему прямо в глаза, шлепает его по заднице. Звонко, со смаком. — Живо.       Кажется что в клубе повисает тишина. Вики давится смешком, Лэйн прикрывает рот ладонью, Дмитрий делает глоток виски и выгибает бровь. Одри прячет лицо в телефоне.       Сет застывает. В его глазах буря, ярость, некое восхищение, похоть и предвкушение мешаются в гремучий коктейль. Он медленно, очень медленно, надевает фартук через голову. Ткань ложится поверх мускул, и это зрелище настолько абсурдное, что Эвтида позволяет себе победную улыбку.       — Ты об этом пожалеешь.       — Я ещё не начинала.       Она разворачивается и идёт к дивану, виляя бёдрами так, что разрез платья открывает длинную смуглую ногу почти до самого верха. Сет смотрит ей вслед. В одной руке у него фартук, в другой пустой поднос. Он похож на гладиатора, которого заставили мыть полы.       Ян, стоящий у выхода, переглядывается с Голодом. Голод выпускает дым в морозный воздух, приоткрытой двери, и угол его губ едва заметно дёргается. Дым вьётся между ними. Сигарета Голода догорает, Яну хочется выкурить новую. ***       Уборная. Чёрный мрамор, золотые краны, мягкий розоватый свет от бра и огромное зеркало во всю стену. Здесь слышатся дорогие духи и чьи-то секреты.       Одри стоит, опершись руками о раковину. Платье сидит идеально, но ей кажется, что оно душит. Или душит не платье, а игнор в телефоне. Она смотрит на экран: три сообщения, ноль ответов.       «Ты где?»       «Малек?»       «Я в клубе, мы тут с девочками. Скучаю…»       Даже «прочитано» не горит. Она поднимает глаза на своё отражение. Щёки раскраснелись от шампанского, глаза блестят, губы припухли то ли от коктейля, то ли от того, что она их кусает, думая о нём. Рядом, в углу зеркала, мелькает чья-то рука: Вики поправляет причёску и исчезает из кадра, даже не заметив, что попала в отражение.       Одри смотрит на себя и думает: «А почему бы нет?» Шампанское даёт смелость. Делает шаг назад, проводит рукой по волосам, откидывая их на плечо. Телефон в руке и первое фото сделано. Она стоит вполоборота к зеркалу, голова чуть повёрнута. Губы приоткрыты, платье сидит безупречно, подчёркивая каждый изгиб. Отправляет. И тишина.       Второе фото не заставляет долго ждать. Садится на край широкой мраморной раковины, ноги скрещивает, платье задирается ровно настолько, чтобы открыть колени и далеко не только колени. Одна рука опирается сзади, другая тянется к зеркалу, касаясь пальцами своего отражения. Браслет на запястье поблёскивает в розовом свете.       Недовольная снимком, делает третий. Самое откровенное. Она встаёт, спускает платье, ловит в зеркале свой профиль. Короткий вдох — и фото сделано. Видна ключица, край кружева бюстгальтера, который придерживает одна рука. Губы прикусаны то ли от волнения, то ли от того, что она представляет его реакцию.       Где-то в университете ряды амфитеатра заполнены студентами, кто-то строчит в тетрадях, кто-то смотрит в телефоны, кто-то откровенно клюёт носом. Профессор отмеряет аудиторию шагами. Чёрный пиджак, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, голос ровный, чуть насмешливый, как всегда.       — …и поэтому, коллеги, характер повреждений на костной ткани может рассказать больше, чем сам преступник на допросе. Главное — уметь читать. — Он обводит взглядом аудиторию, цепляя самых сонных. — Мистер, вы спите или размышляете о вечном?       Студент вздрагивает, аудитория хихикает. Телефон профессора лежит на столе экраном вниз. Рядом стопка распечаток, скальпель, которым он иногда жестикулирует для наглядности. Он не смотрит на телефон уже час. Лекция идёт по плану, мысли где-то далеко, но железная дисциплина не даёт отвлечься на мелочи.       Студентка с первого ряда тянет руку. Малек кивает:       — Слушаю.       — А если повреждения на кости посмертные? Как отличить от прижизненных?       — Хороший вопрос. — Он встаёт, обходит кафедру и направляется к столу, где лежат учебные материалы. — Подойдите сюда, я покажу на примере.       Студентка подходит, он берёт муляж кости, объясняет, показывая пальцем места характерных повреждений. Она кивает, задаёт уточняющие вопросы. А потом он случайно бросает взгляд на стол вспомнив о телефоне. Экран вдруг вспыхивает уведомление за уведомлением. Он не включает звук на лекциях, максимум вибрация, но сейчас телефон молчал, а теперь экран горит, не переставая.       Одно сообщение. Второе. Третье. Малек продолжает объяснять, но внутри что-то щёлкает. Он заканчивает мысль, отпускает студентку, садится за стол. Берёт телефон, проводит пальцем по экрану. И замирает. В аудитории кто-то продолжает задавать вопросы, но звук доходит будто сквозь вату. Платье спущено с плеча, кружево, губы приоткрыты, дыхание… Он знает, какое у неё дыхание в такие моменты. И он здесь, в стерильной белой аудитории, и не может даже ответить.       Синнер сжимает губы, прикрывая рот кулаком, будто задумался над сложным вопросом из аудитории. Сдавленно кашлянул. Студенты ничего не замечают. А под столом его выдаёт собственное тело… Брюки, которые ещё минуту назад сидели идеально, сейчас стали тесны. Реакция настолько мгновенная, что он на секунду прикрывает глаза, пытаясь взять под контроль то, что контролировать уже поздно.       К счастью, кафедра высокая. К счастью, студенты смотрят на доску, на распечатки, друг на друга — куда угодно, только не под стол преподавателя. К счастью, он Синнер, и его лицо — непроницаемая маска даже в те моменты, когда всё горит. Он медленно выдыхает, убирает телефон в карман пиджака, поднимает глаза на аудиторию.       Студенты переглядываются — кажется, профессор немного не в себе, но кто ж признается? Один снова дремлет, девушка с первого ряда записывает, ничего не замечая. А в кармане пиджака, прижатого к бедру, лежит телефон с тремя фотографиями, от которых у самого хладнокровного профессора судебной медицины сейчас стоит так, что вставать с места рискованно. Он проведёт эту лекцию до конца, выйдет, сядет в машину, наберёт её номер и скажет только одно:       «Я выезжаю». ***       Снаружи клуба ночь дышит морозом, несмотря на наступление весны, еще достаточно людей в куртках. Фонари разливают желтый свет по асфальту, у входа курят, смеются, мерзнут в коротких платьях девушки подтягиваются одна за другой, группами и поодиночке. Клуб Сета в такие ночи превращается в магнит: сюда едут не просто выпить, а быть увиденными, почувствовать себя желанными и живыми.       Дмитрий сидит в своей машине — черный внедорожник, припаркованный чуть поодаль, чтобы не мозолить глаза, но чтобы видеть вход. Мотор заглушен, но в салоне тепло, он включил подогрев сидений и теперь барабанит пальцами по рулю, глядя на светящуюся вывеску. А его женщина внутри. Которая сегодня надела это платье, от которого у него самого сносит крышу, и ушла туда, куда ему вход заказан. «Только девушки», — сказала Эвтида. И он, старый военный, генерал, привыкший отдавать приказы, подчинился. Потому что любит. Потому что она так захотела. Потому что, если он сейчас зайдет внутрь, скандал обеспечен, а портить ей праздник не хочется.       Но сидеть в машине и ждать — это пытка. Телефон в руке, он уже написал ей три сообщения: «Как ты там?», «Не задерживайся», «Я рядом». Ответ один: смайлик с поцелуем. И всё. Она там, среди подруг, смеётся, пьёт шампанское, а он здесь, как пёс, охраняющий территорию.       Закурить, что ли? Он не курит уже пять лет. Но сейчас тянет.       Взгляд скользит по сторонам и цепляется за двоих у угла здания. Голод и Ян. Оба с сигаретами, оба в черном, оба молчат и смотрят друг на друга так, будто ведут беззвучный диалог, понятный только им. Дмитрий хмыкает. Эти двое отдельная история. Они обходят периметр лениво, медленно, останавливаясь то тут, то там. Голод выпускает дым в сторону, Ян смотрит на его профиль, потом отводит взгляд. Дмитрий видит это даже из ммашины. Больше похоже на свидание, чем на дружбу. Чёрт пойми этих мужиков.       «Интересно, Уокер знает?» — думает он. Но лезть не его дело. У каждого свои тараканы.       Тем временем к клубу подъезжает такси. Хлопают дверцы, смех, стук каблуков. Четверо девушек высыпают на тротуар в ярких платьях, с блестящими клатчами, разрумяненные от предвкушения. Одна поправляет прическу перед зеркальцем, другая уже достает телефон, чтобы сделать селфи на фоне вывески. Они что-то оживлённо обсуждают, перебивая друг друга, и их голоса разносятся в морозном воздухе звонко, как колокольчики.       — Девочки, я так хочу увидеть этого стриптизёра, мне подруга говорила, он просто божественный!       — А говорят, сама Эвтида сегодня будет выступать!       — Да ну, врёшь!       — Честно! Она же хозяйка, говорят, у неё с мужем пари…       — Я бы на её мужа в лишний раз не отказалась бы посмотреть…       Они исчезают за дверью, оставляя после себя шлейф духов и смеха.       Ещё одна машина подъезжает. Две девушки, постарше, в элегантных брючных костюмах. Эти идут уверенно, не суетясь, явно не в первый раз. Одна из них на ходу закуривает, но на пороге тушит сигарету в урне и подмигивает Хиллу, который как раз проходит мимо.       — Ян, сегодня не работаешь? Красавчик, заходи, выпьем!       — Позже, — отвечает он коротко и снова поворачивается к собеседнику.       Девушка пожимает плечами и скрывается внутри. Голод докуривает, бросает бычок в сугроб. Ян делает то же самое. Длинноволосый смотрит на дверь, за которой только что исчезли девушки, и в его взгляде что-то мелькает — тоска? нет, скорее, терпение. Он знает, что Вики там, с подругами, и что она вернется. А пока можно курить и делать вид, что ничего не происходит. Но Ян рядом и это происходит. Это происходит уже несколько месяцев, с тех пор как они впервые встретились взглядами на перекуре.       — Холодно, — говорит Ян, хотя не холодно, просто нужно что-то сказать.       — Ага, — отвечает Голод.       Они могли бы зайти внутрь. Но там женщины. Дмитрий наблюдает за ними из машины и усмехается. «Идиоты», — думает он беззлобно. Потом смотрит на часы. Прошло всего полтора часа, а кажется вечность. Он снова берет телефон, пишет Лэйн: «Я снаружи. Скучаю. Когда освободишься?» И добавляет: «Твои ноги в этом платье сводят меня с ума».       Ответ приходит почти сразу: «Скоро. Я тоже скучаю. И знаю, что ты там сидишь и злишься. Не злись. Я скоро».       Он выдыхает. Ладно. Он подождет.       Внутри клуба тем временем разгорается вечеринка. Красный свет пульсирует в такт музыке, девушки танцуют у сцены, кто-то уже заказал шампанское на целый стол. Вики смеется над шуткой Лэйн, Одри прячет телефон после отправки фото и делает вид, что ничего не случилось, но щеки горят. Эвтида царит в центре зала, принимая комплименты и подливая масла в огонь своего пари с Сетом, который в фартуке разносит напитки и сверлит её взглядом, полным недовольства.       Внутри клуба жарко до мурашек. Красный свет пульсирует в такт музыке, отдающей где-то в груди. Девушки у сцены уже забыли про столики танцуют, запрокинув головы, ловя на себе взгляды, которых сегодня здесь предостаточно. Воздух пропитан духами, шампанским и тем особым возбуждением, когда ночь только начинается и никто не знает, чем закончится.       Эвтида стоит в центре компании — Вики, Лэйн, Одри и ещё пара девушек, которые примкнули к ним по ходу вечера. Она держит бокал, но почти не пьёт, только водит пальцем по краю, наблюдая. За подругами. За залом. За любимым, который в своём дурацком фартуке всё равно выглядит так, будто это он здесь хозяин, а не прислуга.       Особенно когда к нему подходят две девушки. Они появились минут десять назад — подружки, кажется, кого-то из постоянных гостий, в коротких платьях, с длинными волосами и наглыми глазами. Сначала они просто заказали коктейли, стреляя глазками поверх бокалов. Потом одна, та, что посмелее, облокотилась о барную стойку так, что декольте стало практически жить своей жизнью.       — Почему такой красавчик в костюме разносит напитки? Проиграл свой клуб в казино?       Он усмехнулся, облокотился о стойку напротив неё, и теперь они стояли друг напротив друга красивый мужчина в белой рубашке и нелепом фартуке и две девушки, которые явно решили, что сегодня им что-то обломится.       — Можно и так сказать. А вы, я смотрю, уже освоились? Как вам вечеринка?       — Было бы лучше, если бы ты к нам присоединился, — вторая девушка, блондинка с дерзким взглядом, пододвинулась ближе. — Скучно просто с девчонками.       Сет повёл плечом, поправляя фартук, и бросил взгляд в сторону центра зала. Эвтида стояла с подругами и смотрела прямо на него. Бровь всего одна, левая медленно поползла вверх. Не гневно, не ревниво. Скорее, с интересом. Как будто она наблюдала за шоу и ждала, что будет дальше.       Сет внутренне усмехнулся. Пари. Она хочет проверить, выдержит ли он? Ну что ж. Он наклонился к блондинке чуть ближе, так, чтобы со стороны это выглядело почти интимно:       — С девчонками скучно? А мне казалось, здесь самая красивая компания во всём городе.       Блондинка рассмеялась, тронула его за рукав:       — Ты просто ещё не танцевал с нами.       — Работа, — он развёл руками, демонстрируя фартук. — Но если освобожусь…       Договорить он не успел. Краем глаза заметил движение Эвтида отвернулась к подругам и что-то сказала им, легко коснувшись плеча Вики. Та хихикнула. Лэйн подняла бровь. Одри, всё ещё красная после отправленных фото, уткнулась в телефон, делая вид, что не слышит.       Сет перевёл взгляд обратно на девушек, но мысли уже ушли в другую сторону. Она не реагирует. Совсем. Никакой ревности, никакого напряжения, только эта чёртова бровь и лёгкая улыбка, которая может означать что угодно. От спокойной уверенности до насмешки.       Это начинало его бесить. У центрального дивана тем временем разворачивалась своя сцена.       — Ты видела их? — Вики кивнула в сторону бара, где Сет всё ещё улыбался двум охотницам. — И ты спокойна?       Эвтида повела плечом, отпила глоток шампанского и только потом ответила:       — Абсолютно.       — Почему? — удивилась Лэйн. — Если бы Дмитрий… — она запнулась, вспомнив, что Дмитрий сидит в машине снаружи, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то тёплое. — В общем, я бы не выдержала.       — Потому что я знаю, чем это закончится, — Эвтида улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Сета обычно сносило крышу. — И потому что у меня есть кое-что про запас.       Она поставила бокал на стол и потёрла руки — лёгкое, почти незаметное движение, но подруги, знающие её, переглянулись.       — Ты что-то задумала, — прищурилась Уокер.       — Я? — Эва сделала невинное лицо. — Просто жду гостя. Одного очень… интересного гостя.       — Какого гостя? — Одри наконец оторвалась от телефона. — Сет знает?       — Сет не знает, — Эвтида растянула губы в медленной, хищной улыбке. — И в этом вся соль.       Она бросила взгляд на часы над баром. Стрелки приближались к одиннадцати. Скоро. Очень скоро.       В этот момент одна из девушек у бара громко рассмеялась и коснулась груди Сета, будто случайно. Он перехватил её руку, что-то сказал и посмотрел прямо на Эвтиду. Выжидающе. Провокационно. Она лишь приподняла бокал в насмешливом тосте и отвернулась к подругам, начиная новый разговор. Но пальцы её продолжали потирать друг друга жест, который выдавал её с головой. Она ждала. И предвкушала.       Дмитрий в машине снова написал Лэйн: «Ты как там?» и получил ответ: «Скучаю. Хозяйка вечера что-то затевает, здесь будет весело». Он усмехнулся и откинулся на сиденье.       Эвтида исчезла незаметно. Только что стояла с подругами, потирая руки в предвкушении, и вот — только лёгкий шлейф духов остался в воздухе. Сет проводил её взглядом, но не придал значения: мало ли, поправить макияж, перекинуться парой слов с кем-то из персонала. Он снова повернулся к двум девушкам у бара, которые явно не собирались сдаваться.       — И всё-таки, Сет, — блондинка кокетливо накручивала локон на палец, — ты так и будешь весь вечер в этом фартуке? Это же преступление — прятать такую фигуру.       — Работа есть работа, — он улыбнулся краем рта, но взгляд то и дело уходил в сторону. Где она? Что-то слишком долго.       И тут он её увидел. Эвтида вышла из-за колонны, и у Сета на мгновение перехватило дыхание. Она переоделась. Чёрное платье, которое было на ней вначале, исчезло теперь на ней было нечто совсем другое. Глубокий изумрудный бархат, облегающий фигуру так, будто вшит в кожу. Вырез на спине спускался до самого копчика, открывая гладкую смуглую кожу. Спереди скромнее, но только на первый взгляд: разрез на юбке уходил так высоко, что при каждом шаге открывалось бедро. И главное на лице сияла та самая улыбка, которую Сет знал лучше всего. Улыбка победительницы.       В руках у неё был поднос. Она шла прямо к ним, которые всё ещё тёрлись у бара. Сет напрягся, готовый к чему угодно, но она даже не взглянула на блондинок. Прошла мимо, почти задев его плечом, и поставила поднос на стойку. Потом щёлкнула пальцами, подзывая диджея, и властным жестом показала: музыку убавить.       — Дамы, прошу внимания!       Девушки обернулись. Разговоры стихли.       — Сегодня ночь, когда мы здесь главные. — Эвтида обвела зал взглядом, задержавшись на мгновение на Сете. — И я обещала вам аншлаг. — Она подняла бокал и легонько постучала по нему ложечкой. Звон разнёсся по залу. — А какой же праздник без… горячего?       Она сделала шаг в сторону, освобождая проход к сцене, и махнула рукой в темноту:       — Встречайте! Моего старого друга-искуссителя… Амен!       Свет погас. На секунду зал погрузился в полную темноту, и только шёпот и взволнованные смешки нарушали тишину. А потом бахнул тяжёлый бит, и прожектор выхватил фигуру на сцене.       Сет раскрыл глаза. На сцену вышел он. Высокий, накачанный, с белыми как снег волосами, стянутыми в мелкий низкий хвост. Кожа почти прозрачная, глаза светлые, почти бесцветные. На нём были только чёрные брюки, сидящие так низко на бёдрах, что тазовые кости выступали над поясом. Каждый мускул играл под кожей при каждом движении.       Сет свёл брови так, что между ними залегла глубокая складка. Его пальцы сжались на фартуке том самом, дурацком, унизительном, который она заставила его надеть. Внутри всё вскипело. Это что ещё за клоун? Откуда он взялся? Почему она ничего не сказала?       Он перевёл взгляд на Эвтиду. Она стояла у края сцены, чуть в тени, скрестив руки на груди, и смотрела на выступление с лёгкой, довольной улыбкой. Поймав его взгляд, она чуть приподняла бровь — тот самый жест, который сегодня вечером уже доводил его до бешенства.       «Смотри, — говорила эта бровь. — ты не в силах сдерживаться».       Амен тем временем разогревался. Он двигался вокруг шеста, но не столько танцевал, сколько дразнил. Каждое движение было медленным, текучим, обещающим большее. Он провёл рукой по груди, по животу, зацепился пальцами за пояс брюк и замер, глядя в зал. Девушки завизжали. Потом его взгляд упал на Эвтиду.       Стриптизёр приблизился к ней. В зале ахнули. Он протянул руку приглашая. Глаза смотрят прямо в её глаза.       Эвтида замерла. На её лице мелькнуло что-то — неуверенность? Сомнение? Она бросила быстрый взгляд в зал, на подруг, на Сета. Вики замерла с открытым ртом. Лэйн прикрыла рот ладонью. Одри перестала дышать. Кажется все подруги ожидали скандала. А потом зал взорвался:       — Иди! Иди! Иди!       Скандирование нарастало волной. Девушки топали ногами, хлопали, кричали. Эвтида перевела дыхание и шагнула вперёд, вкладывая свою ладонь в руку Амена. Тот увёл её на сцену. Посадил на высокий стул, с бархатной обивкой, стоящий в центре, под единственным лучом света. Девушка села, откинулась на спинку, положила ногу на ногу. Бархат платья блеснул изумрудом, разрез открыл длинное бедро.       Амен начал танец. Он двигался вокруг неё, и каждое его движение было обращено к ней. Он провёл рукой по её плечу — она не отшатнулась. Он наклонился к её уху, что-то шепнул — она улыбнулась, чуть прикрыв глаза. Он встал перед ней на колени и медленно, очень медленно провёл ладонями по её ногам, от щиколоток до колен, разводя их чуть шире.       В зале стало тихо. Так тихо, что было слышно, как бьются сердца. Амен поднялся, и теперь он был прямо перед ней, почти касаясь её коленей своими бёдрами. Он потянулся к поясу брюк и медленно, дразня, расстегнул пуговицу. Потом ещё одну. Брюки поползли вниз, открывая идеальный пресс, тазовые кости, резинку трусов.       Эвтида смотрела на него снизу вверх, и в её глазах горел тот самый огонь, который Сет видел только в их спальне.       Сет стоял у бара, вцепившись в стойку так, что костяшки побелели. Фартук душил. Ткань прилипла к спине. Внутри всё кипело, рвалось наружу, требовало действий. Но пари. Чёртово пари.       А Амен тем временем наклонился, взял её руку и поднёс к губам. Поцеловал пальцы медленно, глядя в глаза. Зал взорвался овациями. Эва поднялась, поправила платье, послала воздушный поцелуй публике и, не глядя в сторону Сета, сошла со сцены. Подруги окружили её, что-то восторженно щебеча, хватая за руки, обнимая.       С желанием разорвать этого альбиноса голыми руками, Сет оценил уловку. Девушки, которые минуту назад строили ему глазки, теперь смотрели на сцену и обсуждали Амена.       — Боже, какой мужчина!       — А Эвтида какая лиса!       Сет сжал челюсть. Поднос в его руках жалобно хрустнул. Он проигрывал это пари. Проигрывал с каждой минутой всё сильнее. Но одно он знал точно: когда эта ночь закончится, Эвтида ответит за всё.       Оказалось, это была не единственная программа. Владелец клуба разносил закуски, старательно делая вид, что его не бесит буквально всё происходящее. Фартук уже ненавистен до скрежета зубов, но пари есть пари. Он подошёл к столику, где Вики и Лэйн что-то оживлённо обсуждали, поставил перед ними тарелки с канапе и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг свет в зале снова приглушили. Тяжёлый бит грохнул из колонок, и на сцену вышел опять Амен.       Сет замер с подносом в руках. На этот раз стриптизёр был в костюме пожарного. Каска набекрень, подтяжки на голый торс, форменные брюки, сидящие так низко, что тазовые кости грозились выпрыгнуть наружу при первом же движении. В руках он держал игрушечный огнетушитель, но смотрелось это почему-то дико сексуально.       Девушки завизжали. Сет сначала не разглядел лица, прожекторы били в глаза, фигура на сцене двигалась в дыму, и всё, что он видел, это перекатывающиеся мышцы и белые волосы. Но потом его взгляд упал на край сцены. Там стояла Эвтида. Она не просто стояла. Она крутилась вокруг Амена, как мотылёк вокруг пламени, суетливая, возбуждённая, явно получающая удовольствие от происходящего. В руках у неё был ещё один предмет то ли реквизит, то ли просто она решила поучаствовать, и она передавала его Амену с такой улыбкой, от которой у Сета внутри всё перевернулось. Белобрысый взял предмет, усмехнулся, бросил в зал, и поймав Эвтиду за руку, притянул к себе. Она рассмеялась звонко, счастливо, запрокинув голову.       Дальше хуже. Рука девушки скользнула по прессу стриптизёра. Медленно, изучающе, будто она проверяла, насколько настоящие у него кубики. Задержалась на поясе брюк. Амен что-то шепнул ей, она закусила губу и провела ладонью выше — по груди, по плечу, по шее.       Сет перестал дышать. В зале визжали, хлопали, свистели. Кто-то из девушек крикнул: «Эвтида, давай!» Кто-то снимал на телефон. Амен тем временем опустился перед ней на колени и провёл руками по её бёдрам, задирая край изумрудного платья.       Этого Сет вынести не мог. Он сорвал фартук, пуговица отлетела, ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Он даже не заметил. Шаг, второй, третий, и он уже летел к сцене, расталкивая локтями каких-то девушек, не слыша их возмущённых возгласов. В два прыжка взлетел по ступенькам, в три шага оказался рядом с ней. Схватил за запястье жёстко, до боли и рванул на себя.       — Вечер окончен, — прорычал он.       Эвтида вскрикнула от неожиданности, попыталась вырваться, но Сет уже тащил её со сцены, через зал, мимо остолбеневших подруг, мимо Вики, которая открыла рот, мимо Лэйн, которая прикрыла ладонью лицо, мимо Одри, которая замерла с телефоном в руках. А Амен остался на сцене разводить руками и продолжать шоу для остальных девушек, которые быстро переключились обратно на него. Но подруги Эвтиды переглянулись.       — Это плохо, — сказала Лэйн.       — Очень плохо, — согласилась Одри.       — Надо пойти за ними, — Вики уже встала, но Лэйн её остановила.       — Не надо. Не думаю, что он ей навредит… По крайней мере, надеюсь. Они же взрослые люди. ***       За кулисами было темно и сыро. Тусклый красный свет пробивался сквозь щели в потолке, выхватывая из мрака стены из чёрного кирпича, какие-то ящики, старые декорации. Сет тащил Эвтиду, не сбавляя шага, пока они не оказались в самом конце коридора, где было совсем пусто.       Он развернул её и вжал в стену. Её спина ударилась о холодный кирпич, она перевела дух, но в глазах горел огонёк.       — Ты с ума сошёл? — выдохнула она, пытаясь отдышаться.       Он навис над ней, тяжело дыша.       — Ты хотела поиграть? Давай поиграем. — взял её за подбородок, сжимая так, что она чуть приоткрыла губы. — Ты думала, я буду спокойно смотреть, как этот парень трогает тебя? Как ты раздвигаешь перед ним ноги? Ещё и на сцене?       — Амен профессионал. — Она попыталась сохранить дерзость, но голос дрогнул. — И это был просто танец. Не преувеличивай, я не раздвигала ног!       — Танец? — усмехнулся. — Ты хотела, чтобы я ревновал? Ты добилась. Но знаешь, что теперь будет? Сейчас я тебе покажу, что бывает с несносными девочками.       Он резко развернул её спиной к себе, прижимая грудью к стене. Одной рукой задрал подол платья, оголяя ягодицы, другой — зафиксировал её за шею сзади, не давая пошевелиться.       — Сет…       Его рука скользнула по её бедру, пальцы коснулись кружева. Она вздрогнула, прикусила губу, чтобы не застонать.       — Ты думала, что будешь издеваться надо мной весь вечер? — прошептал он ей на ухо, почти касаясь губами. — Нет, милая. Плевать мне на спор, я беру, что хочу. Вечер только начинается. И теперь издеваться буду я.       Трусики рванули вниз, он прижался к ней сзади и вошёл одним толчком. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в кирпич. Мужская ладонь зажала рот.       — Тс-с-с… — выдохнул он в самое ухо, двигаясь ритмично, глубоко. — Ты же не хочешь, чтобы твои подруги узнали, как их королева вечера сейчас получает по заслугам?       Она промычала в ладонь, он не придал значения и ускорился, дыхание тяжелело, но он продолжал нашёптывать — оскорбления, пошлости, перемешанные с грубой нежностью.       — Моя грязная маленькая провокаторша… — выдохнул он, сжимая её бедро до синяков. — И как ты смела позволять ему дышать на тебя, касаться? Только я… только я имею право чувствовать тебя…       Она кончила с тихим всхлипом, содрогаясь в его руках. Он вышел через минуту, развернул к себе лицом, прижал к стене и впился в губы жадным, кусачим поцелуем. Она отвечала так же жадно, забыв про гордость. Потом отстранилась, тяжело дыша, поправила платье, провела рукой по растрёпанным волосам. ***       Из дверей сбоку, ведущих в подсобку, вышли двое. Ян и Голод.       Выглядели они… странно. Ян поправлял воротник рубашки, застёгнутый явно не на те пуговицы. Голод молча стряхивал с чёрных прямых волос окурок: маленький, тлеющий, застрявший где-то в прядях у виска. У обоих волосы были чуть растрёпанны, на лицах — одинаковое выражение: смесь виноватости и облегчения.       В зале Уокер первой заметила их возвращение. Она сидела за столиком, потягивая шампанское и пытаясь не думать о том, что происходит с Эвтидой за кулисами. Увидев мужа, она улыбнулась и тут же замерла.       Голод шёл к ней, но что-то было не так. Волосы. Его идеальные прямые чёрные волосы, которые он обычно зачёсывал назад, сейчас топорщились в разные стороны, а у виска явно не хватало пряди. Он не выходит из уборной не поправив причёску и это не было на него похоже.       — Ты где был? — спросила Вики, когда он подошёл.       — Курил, — ответил коротко.       — Один?       Пауза. Слишком длинная пауза. Вики перевела взгляд на Яна, который как раз проходил мимо, направляясь к бару. Шрам на его щеке горел алым в красном свете, и на губах явно свежий, прикушенный след.       — Ян, — окликнула она.       Он замер, не оборачиваясь.       — Ты тоже курил?       — Ага.       — Вдвоём?       Вики встала. Медленно, очень медленно подошла к мужу, протянула руку и коснулась его волос. Пальцы нащупали окурок и какую-то краску, подозрительно похожую как на неотмытых ногтях Яна.       — А это что?       Голод молчал.       — Вы… — начала она, и голос сорвался.       — Вики, — шагнул к ней Голод, но она отшатнулась.       — Не трогай меня.       Потасовка развернулась вокруг компании. Вики разжала пальцы, и в них оказалось несколько чёрных длинных волос. Она смотрела на них, не веря своим глазам, потом перевела взгляд на Яна, потом снова на мужа. Из её глаз брызнули горькие слёзы. Тушь потекла чёрными дорожками по щекам. Лэйн и Одри, наблюдавшие эту сцену, переглянулись и одновременно подхватили подругу под руки, пока она не начала повторно кидаться на Голода с кулаками.       — Пошли, пошли, — зашептала Лэйн. — На воздух, быстро.       — Пустите! — всхлипывала Вики, пытаясь вырваться. — Он… он с ним… я знала, я чувствовала…       Они вывели её на улицу, прямо к машине Дмитрия. Генерал уже часами сидел в тёплом салоне, листая новости в телефоне и периодически поглядывая на вход. Увидев трёх девушек, вывалившихся из дверей, он сразу открыл дверь.       — Что случилось? — спросил он, выходя.       — Дмитрий, открывай заднюю, — скомандовала Лэйн. — Срочно.       Через минуту вся троица сидела на заднем сиденье его внедорожника. Вики рыдала в голос, размазывая тушь по щекам, в руках она всё ещё сжимала те самые чёрные волосы. Одри пыталась её успокоить, гладя по спине. Лэйн протягивала салфетки, которых катастрофически не хватало.       Ллойд с переднего сиденья наблюдал это всё в зеркало заднего вида и медленно осознавал, что его спокойный вечер ожидания превратился в женский кризис-центр.       — Вики, выкинь это, — мягко сказала Лэйн, кивая на волосы.       — Нет! Это прямое доказательство!       — Доказательство чего? — вздохнула Лэйн. — Что у твоего мужа есть волосы? Это не доказательство, это улика против тебя, ты ходишь с чужими волосами.       Вики всхлипнула ещё громче. Лэйн, не выдержав, аккуратно разжала её пальцы, забрала чёрную прядь и выкинула в открытое окно. Волосы унесло ветром в ночную темноту.       — Зачем ты?! — закричала Вики.       — Чтобы ты перестала себя мучить, — твёрдо сказала Лэйн. — Что было, то было. Решать будешь завтра, трезвой.       Уокер уткнулась лицом в плечо Лэйн и разрыдалась с новой силой. Дмитрий вздохнул и протянул назад бутылку воды.       — Попей, — коротко сказал он. — И перестань реветь. Мужики все козлы, знаю. Но твой хотя бы домой придёт.       — А твой? — всхлипнула Вики.       — Мой? — Дмитрий посмотрел на Лэйн в зеркало, сдерживая ухмылку. — Мой здесь. И никуда не денется.       Лэйн поймала его взгляд и слабо улыбнулась. В этот момент снаружи мигнули фары. Рядом с внедорожником остановилась знакомая низкая тёмно-серая машина. Малек. Он вышел, не глуша мотор, и открыл пассажирскую дверь, глядя прямо на Одри.       — Едем? — спросил он коротко.       Одри перевела дыхание, посмотрела на подруг, на Вики, которая всё ещё рыдала, на Лэйн, которая кивнула: «Езжай, мы справимся».       — Я завтра позвоню, — пообещала девушка и выскользнула из машины.       Через минуту она уже сидела рядом с профессором. Он окинул её быстрым взглядом растрёпанная, раскрасневшаяся, с тушью немного размазанной, но в глазах облегчение.       — Благословенна ночь? — спросил он, выруливая со стоянки.       — Безумная, — выдохнула Одри. — Рассказывать долго.       — У нас вся ночь впереди, — усмехнулся он и положил ладонь ей на колено.       Одри откинулась на сиденье и закрыла глаза. А в машине Димы Вики наконец начала успокаиваться. Слёзы высохли, осталась только усталость и пустота внутри. Лэйн молча обнимала её за плечи, Дмитрий грел двигатель, поглядывая на часы.       — Эвтида там как? — спросила вдруг Вики.       — Эвтида? — Лэйн усмехнулась. — Думаю, с ней всё в порядке. Сет её утащил, но она улыбалась.       — То есть у них там тоже…       — У них там всегда тоже, — вздохнула Лэйн. — Это Сет и Эва. У них «Война и мир» каждый день.       Вики помолчала, потом спросила тихо:       — А что мне делать?       — Спать, — ответил мужчина с переднего сиденья. — Завтра разберёмся. Если захочешь, приедем, я ему морду набью. Но выспись сначала.       Лэйн фыркнула.       — Романтик, — сказала она.       — Реалист, — поправил Дмитрий. — Ну что, по домам?       Внедорожник тронулся, увозя их в ночь. А за спиной, в окнах клуба Сета, всё ещё горел красный свет, гремела музыка, и где-то там, внутри, Эвтида наверняка уже строила планы новой мести своему мужу. Восьмое марта закончилось.