Нарушение

Утро началось без событий. Как и все остальные. Я проснулась не потому, что выспалась, а потому что тело больше не могло лежать неподвижно. Комната была серой — не из-за погоды, а потому что свет здесь всегда казался выцветшим. Окно выходило на соседний дом, и я давно перестала открывать шторы полностью. Смотреть было не на что. Квартира молчала. Это было не уютное молчание — скорее, равнодушное. Такое, в котором можно существовать, не оставляя следов. Я пила холодную воду прямо из бутылки, стоя посреди кухни. Есть не хотелось. Мысли не формировались. Всё внутри было ровным, как линия на мониторе — без всплесков, без тревоги, без желания. Апатия — это не боль. Это отсутствие необходимости что-либо чувствовать. Я оделась медленно, не подбирая образ, не глядя в зеркало. В отражении всегда было одно и то же: лицо без выражения, взгляд чуть ниже чужого. Я не ненавидела себя — мне просто было всё равно. День тянулся липко. Дела, которые не требовали участия. Разговоры, где я кивала в нужных местах. Люди, которые не замечали моего отсутствия даже тогда, когда я стояла рядом. К вечеру усталость навалилась резко — не физическая, а та, от которой тяжелеют плечи и хочется, чтобы никто не трогал. Я вышла позже обычного, когда город уже начал редеть, а общественный транспорт наполнялся случайными телами и пустыми взглядами. Ночь всегда была проще. В ней никто ничего не ждал. Автобус был полупустой. Свет — жёсткий, холодный, подчёркивающий каждую трещину на поручнях. Я села у окна, прислонилась лбом к стеклу и позволила себе не думать. Просто ехать. Просто существовать в движении. Именно в такие моменты жизнь обычно не вмешивается. Но в тот вечер она вмешалась. — Я вернулась домой поздно. Подъезд встретил привычным запахом пыли и старого бетона. Свет на лестничной клетке снова мигал — я отметила это автоматически, не останавливаясь. Ключи звякнули слишком громко, когда я открывала дверь, и на секунду мне показалось, что кто-то стоит за спиной. Я обернулась — пусто. Дверь закрылась. Щелчок замка был единственным звуком, который я по-настоящему услышала за весь день. Я сняла обувь, не аккуратно, а как попало — толкнула к стене. Плечи сразу опустились, будто кто-то снял с них лишний вес. В квартире было прохладно. Тихо. Так, как я люблю: без напоминаний о внешнем мире. Я не включала верхний свет. Только лампу в коридоре — тусклую, жёлтую. Куртку повесила криво, не поправляя. Руки слегка дрожали от усталости, но это была привычная дрожь — ничего тревожного. Я прошла на кухню, налила воды. Пила медленно, глядя в никуда. Мысли не складывались. Просто хотелось, чтобы вечер закончился так же тихо, как начался. Только потом я подошла к окну. Не потому что что-то услышала. А потому что почувствовала. Он стоял внизу. Не сразу — сначала я увидела огонёк. Маленький, рыжий, слишком живой для ночи. Потом — силуэт. Мужская фигура, прислонённая к фонарю, будто он был частью улицы, а не лишним элементом. Я не сразу поняла, что это он. А потом он поднял голову. И у меня резко перехватило дыхание. Это был Намгю. Под моим окном. Сигарета была зажата между пальцами, плечи напряжены, взгляд — направлен точно вверх, как будто он знал, где я стою. Не искал. Смотрел. Мне стало холодно, хотя окно было закрыто. Первой реакцией было отойти. Просто сделать шаг назад и исчезнуть из поля зрения. Я так и сделала — резко, неуклюже, ударившись бедром о стол. Сердце заколотилось слишком быстро, почти больно. — Какого чёрта… — прошептала я. Он не мог знать. Не должен был. Я стояла посреди кухни, прижимая ладонь к животу, чувствуя, как дыхание сбивается. В голове было пусто, но тело кричало тревогой. Это не было страхом в чистом виде — скорее ощущением, что границу пересекли, даже не спросив. Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран. Неизвестный номер. Сообщение было коротким. Открой окно. Я сглотнула. Пальцы дрожали, когда я подошла обратно. Я не хотела открывать. Правда не хотела. Но мысль о том, что он просто уйдёт, не сказав ни слова, почему-то раздражала сильнее, чем его присутствие. Я приоткрыла створку совсем немного. — Ты что здесь делаешь? — спросила я тихо. Голос звучал хуже, чем я ожидала. Слишком живо. Он выдохнул дым вверх, не отводя взгляда. — Пришёл посмотреть, — сказал он спокойно. — На что? — На тебя. Меня передёрнуло. — Ты больной, — сказала я. — Это ненормально. Он кивнул. Без спора. — Я знаю. И от этого стало только хуже. — Как ты меня нашёл? — спросила я. — Ты живёшь просто, — ответил он. — Люди вроде тебя всегда думают, что их никто не видит. Это задело. Глубже, чем я хотела признать. — Уходи, — сказала я. — Сейчас. Он затушил сигарету о бордюр. Медленно, будто не спешил. — Могу, — сказал он. — Но не хочу. В груди стало тесно. Я чувствовала себя выставленной напоказ, как будто вся квартира больше не была моей территорией. — Ты меня пугаешь, — сказала я. Он усмехнулся коротко. — Нет. Ты просто впервые не притворяешься, что тебе всё равно. Между нами повисло молчание. Неловкое. Грязное. Я понимала, что если захлопну окно — всё закончится. Но я не делала этого. — Зачем ты здесь, Намгю? — спросила я. Он посмотрел на меня чуть дольше. — Потому что ты пустая, — сказал он. — И мне это знакомо. Я резко захлопнула окно. Руки дрожали, дыхание сбилось. Я прислонилась к стене и закрыла глаза. В животе было холодно, неприятно, почти тошнотворно. Хуже всего было не то, что он нашёл мой дом. Хуже всего было то, что часть меня не чувствовала злости. Только ожидание.