Глава 4. Флёр

Я буду целовать твои открытые раны

Nirvana

      — Ты тоже?! — Всплеснула руками Джинни. — Сотрудничаешь…       — Нет, мисс Делакур, никоим образом не связана с Малфоем. Зелья ей даю я. — Невозмутимо отозвался Северус.       — И давно? — Гермиона выпуталась из объятий Снейпа, отстранилась и скрестила руки на груди.       — Да, профессор, давно вы мутите с Флегмой? — возмущённо поинтересовалась Джинни. — Я так понимаю, у вас гарем из миссис Уизли…       — Джиневра, вы забываетесь. — В голосе Северуса явственно прозвучало предупреждение.       — Не надо, Северус, я сама. — Флёр вглядывалась в горизонт. Первые розовые лучи уже начинали касаться верхушек холмов. Тонкая фигура, окутанная деликатным сиянием на фоне тёмного предрассветного неба, напоминала хрустальное изваяние, созданное художником как гимн красоте в абсолютном её проявлении.       Флёр повернулась, и в её лице не было ни мягкости, ни тепла. Ледяное спокойствие, высокомерный взгляд, идеально ровная спина и высоко задранный подбородок сделали из неё надменную незнакомку.       — В ваших глазах я была такой…       Она подняла руку и провела ладонью перед лицом, «смахнув» прежнее выражение.       — Или такой…       Ресницы затрепетали, она часто заморгала, приоткрыла рот и расхохоталась нелепым громким смехом. Северуса передёрнуло. Джинни повернулась к Гермионе и, прикрыв рот ладошкой, прошептала:       — Как на Лаванду похоже, просто ужас.       — Да, мисс Уизли, весьма. Упокой Мерлин её душу. — Также шёпотом отозвался Северус, не поворачивая головы. Джинни скривилась.       — И такой.       Флёр тяжело вздохнула и резко открыла глаза. В её чертах внезапно проступило что-то птичье, нос заострился и превратился в клюв, а за спиной прорезались чешуйчатые крылья. В ладони сам собой зажёгся огонь, и она швырнула его пригоршней в сторону метлы Джинни.       Та вскрикнула, но ослабевшее тело не позволило даже привстать с кровати, Северус молниеносно отвёл и затушил огонь. Комната наполнилась дымом, девушки закашлялись. Флёр взмахнула палочкой и свежий воздух с тонким ароматом фрезии вытеснил собой едкий дым.       — Или...       Флёр снова приобрела человеческий облик, взмахнула волосами, рассыпавшимися сияющим серебристым водопадом, голос её стал томным и низким, а движения плавными и медленными. Она направилась к Северусу, не сводя с того пристального взгляда, и обвила шею тонкими руками. В гробовой тишине было слышно только, как закипает Гермиона — дыхание участилось, руки сжались в кулаки. Северус притянул Флёр к себе, и она склонила голову, почти соприкоснувшись с ним губами.       Но в последний момент взглянула на Гермиону и улыбнулась:       — Поверили? Не ревнуй, Гермиона, на него не действуют чары вейл. Легилименция. — Флёр отошла от Северуса и запрыгнула на подоконник.       — Окклюменция, Fleury, благодаря ей я резистентен к подобному.       — Зато это действует на других, не так ли? — Джинни пыхтела как Хогвартс-экспресс, бросая изучающие взгляды то на Гермиону, то на Северуса.       — Да. Молли даже приглашала целителей из Мунго, тайно, чтобы они понаблюдали, нет ли на Билле чар и не пою ли я его приворотным зельем. Нельзя без проклятья и, находясь в здравом уме, влюбиться в…птицу.       — Мама бы никогда… — Запротестовала Джинни.       — Мисс Уизли, ваша матушка обращалась даже ко мне. В крайней степени отчаяния, желая отвадить ненавистную вейлу.       Джинни явно хотела сказать что-то ещё, но промолчала и опустила глаза.       Флёр ссутулилась, её плечи поникли, усталый взгляд был устремлён в трещины на рассохшемся деревянном подоконнике.       — Но никто не узнал меня такой, какая я есть на самом деле. Просто человека, который радуется и грустит, о чём-то мечтает, переживает… Только ты, мой друг. — Она протянула руку и тепло улыбнулась Северусу. — Это же так просто, однажды спросить: «Что с тобой, Флёр?» Но вы предпочитали приклеивать мне различные маски, навешивать ярлыки, не замечая, что жизнь под этими масками утекает, как песок сквозь пальцы. Должно быть, заметить кромешное одиночество в других может лишь тот, кто сам испил его до дна.       Гермиона стояла, не шелохнувшись, а по её щекам струились слёзы.       — Прости… — прошептала она едва слышно.       Флёр снова устремила взгляд на пылающий горизонт.       — У нас ничего не было… Тебя это же волнует? Когда мы с Северусом встретились, я была скорее тенью себя прежней и едва ли смогла бы кого-то очаровать. Да и не хотела.       — Но как же Билл… он тебя так любит… — Голос Джинни выдавал её растерянность.       — И я его люблю. Со всей его болью. Но когда закрывается дверь спальни… мы все скидываем наши маски.       Гермиона взглянула на Северуса, в глазах снова защипало, она едва коснулась пальчиком подлокотника его кресла, но он поймал руку и накрыл своей. Джинни сгорбилась на кровати, пристально рассматривая одеяло.       — Билл не хочет волновать Молли, не хочет пугать Вик. Его боггарт — это взгляды, полные жалости. Но когда боль становится нестерпимой, сковывающей, чрезмерной даже для сильного мужчины, он падает на колени и закрывает лицо руками и стискивает челюсти, чтобы не кричать, не стонать, не плакать… Чтобы сохранить крупицы достоинства и самоуважения. Но иногда он не выдерживает и умоляет использовать непростительное. Он ползёт за мной на коленях, когда я качаю головой и в сотый раз говорю, что никогда этого не сделаю. Мы пробовали всё — снотворное, обезболивающее, Круциатус… В это трудно поверить, что человек может сознательно просить проклясть его, но боль такого рода может заглушить ощущения в конкретной области… на время. А наутро он просит меня найти себе… кого-то нормального, отталкивает, злясь, что я видела его таким слабым. Никто не догадывался о такой жизни Флёр Делакур? — Она подтянула колени к груди и сжалась в комок.       — Северус, то зелье для Билла… что оно содержит? — настороженно поинтересовалась Гермиона.       — На восемьдесят процентов состоит из сильных одурманивающих компонентов.       — Но он же…       — Лучше так, чем раздирать в кровь собственное лицо и ползти за своей женой, умоляя использовать Ав…       — Билл знает? — перебила Северуса Джинни и посмотрела на Флёр.       — Поттер знает.       — Откуда? — хором воскликнули Джинни и Гермиона.       — Непростительные заклинания не остаются незамеченными для Аврората. Это раз. Ежемесячная покупка незаконных ингредиентов — это два. Поттер владеет арифметикой.       — Гарри дал разрешение на… это? — неверяще прошептала Джинни.       — Мисс Уизли, между тем чтобы поставить в известность и чтобы просить разрешения — пропасть.       Повисшая в комнате тишина словно стала осязаемой, как едкий сигаретный дым, — она окутывала, проникала в глотку и лёгкие, вставала комом и не давала сделать вдох.       — Северус! Ну должен же быть какой-то выход! Я обращусь в Хогвартс, попрошу дать мне доступ в библиотеку! Уверена, решение можно найти! — Гермиона дёргала Снейпа за рукав и заглядывала в глаза.       — Герм, ну ты же в Министерстве у Кингсли работаешь… Когда ты последний раз зелье-то варила, на седьмом курсе? — Джинни недоумённо заморгала. Даже Флёр подняла голову, окидывая Гермиону взглядом, которым обычно смотрят на безобидных сумасшедших.       — К Мордреду Кингсли! Лживая шайка лизоблюдов и бессердечных дельцов, власть и галлеоны — единственное, что их волнует.       — Наконец-то ты поняла, насколько бессмысленна твоя борьба, — устало проговорил Северус и коснулся щеки Гермионы.       — А как же Рон? Он не позволит тебе работать с Уп… со Сн... с профессором, — смогла, наконец, закончить предложение Джинни.       — А ты считаешь, то, что у меня есть сейчас — это жизнь? Я устала чувствовать себя бесполезной и каждый день осознавать бесплодность своих усилий. А Рон… Рон найдёт себе ту, которая родит ему детей, будет ждать дома с турниров и вязать праздничные свитера. Мы уже давно чужие люди, Джин. — Закончив речь, Гермиона плюхнулась на колени Северуса, словно воздушный шарик, который проткнули иглой, и он потерял весь воздух.       — Так ты и на бал с профессором пойдёшь? Официально? — не отставала Джинни. — Вот это будет скандал…       Повисла тишина, сразу три пары глаз уставились на Снейпа.

***

      — Гарри! Мальчик мой! Джинни, Гарри пришёл! — Раздался с первого этажа восторженный голос Молли Уизли.       — Ты на сколько чары наложила? — прошептала Гермиона. — Только до утра, что ли?       — Дольше было бы подозрительно, — также шёпотом ответила Флёр. — Улыбайся.       Дверь распахнулась, и аврор Поттер, на ходу расстёгивая мантию, вошёл в маленькую спальню Джинни, а следом за ним протиснулась в дверной проём и Молли.       — Доброе утро, Джинни. Как ты себя чувствуешь? — Гарри присел на краешек её кровати и осторожно взял за руку. — Доброе утро, Герми, Флёр. — Он огляделся и хмыкнул.       Молли уселась в кресло, бросая недовольные взгляды в сторону белокурой невестки.       — Уже лучше, Флёр и Гермиона вовремя подоспели и пр… оказали мне первую помощь.       — Ох, милая, что же ты меня не позвала, — всплеснула руками Молли. — Гарри сказал, ты подхватила какую-то инфекцию. Ну я рада, что Гермиона тебе помогла, она умная девочка, и в целительстве понимает. Я тебе бульон сварю и твой любимый лимонный пирог сделаю. Побудешь дома, отдохнёшь, мы с папой о тебе позаботимся.       — Не надо пирог, мама. Я… — Джинни замешкалась и быстро взглянула на Гермиону. Та, в свою очередь, покосилась на Флёр, стоящую у стены с отсутствующим выражением лица. Она перевела взгляд на спину Гарри.       — Молли, я заберу Джинни на Гриммо и сам о ней позабочусь. Так для всех будет лучше. Ты согласна?       — Д-да…       — Ох, Гарри, наконец-то вы помирились, как я рада за вас. А ты будь умницей и не испорти всё снова. — Молли подошла к дочери и крепко обняла её и поцеловала в лоб. — Пойду праздничный завтрак приготовлю, уже скоро и Ронни приедет.       — Рон приедет? Он же должен был только в начале мая… — Гермиона растерянно озиралась по сторонам.       — Они раньше что-то там закончили, я не вникала… Вчера сову прислал, ты уже к себе ушла.       — Вам прислал? — Но за Молли уже закрылась дверь.       — Продули они, что, впрочем, нисколько не странно, — подала голос тень, отделившаяся от угла комнаты. — Возьмите вашу мантию, Поттер, и подвергайте её хотя бы иногда чистке. Несёт… Гриффиндором, я чуть не задохнулся.       — Спасибо, Гарри, было так любезно с твоей стороны, Гарри, ты так добр, Гарри… Да что это я… — Бубнил себе под нос аврор Поттер, забирая из рук Снейпа невесомое серебристое полотно и укладывая в карман.       — Вы не сможете скрывать свою болезнь вечно, мисс Уизли. Вам потребуется пересмотреть весь образ жизни. — Северус покосился на закрывшуюся за Молли дверь.       — Я…       — Мы это понимаем, профессор. Но сначала Джинни самой нужно осознать… изменения. — Гарри переминался с ноги на ногу, поглядывая краем глаза на ошарашенную бывшую подругу.       — Я же говорил, Джиневра, сила любви, — криво усмехнулся Северус.       Северус прислонился спиной к шкафу, протянул руку и подхватил метлу Джинни с изящной гравировкой на черенке. Он рассматривал её, демонстративно не замечая четырёх пар глаз, буравящих его пристальным взглядом.       Наверху скрипнула половица, Флёр вздрогнула и посмотрела в окно, где уже вовсю сияло солнце, а туманная дымка раннего утра рассеялась без следа.       — Мне пора к Биллу. Увидимся за завтраком. Доброго дня, Сев. Я загляну в аптеку в ближайшее время.       Флёр дождалась кивка Северуса и спешно покинула комнату, шепнув Гермионе, что будет ждать новостей ещё до того, как все соберутся в столовой.       Три пары глаз прожигали дыру в груди Северуса Снейпа, на его лице не дрогнул ни один мускул, пока он медленно скользил взглядом по каждой фигуре, оставшейся на импровизированной шахматной доске. Все замерли в ожидании решающего хода.       Первым не выдержал Гарри. Он протиснулся на середину комнаты, оказавшись между Снейпом и Гермионой, и откашлялся.       — Ну что, профессор, берёте в законные коллеги и верные спутницы жизни Гермиону Джин Грейнджер, чтобы быть с ней в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас лет через сто?       Снейп вздрогнул, по его лицу прошла судорога. Гермиона вопросительно воззрилась на друга, одними глазами обещая ему все страдания этого мира.       — П-п-простите, профессор, последнее было лишним.       — Проверьтесь в Мунго, Поттер. Судя по всему, некоторая часть Волдеморта всё же задержались в вашей пустой голове. Беру. — Северус смотрел будто сквозь Гермиону и не дышал. Из её в миг ослабевших рук снова выпала палочка, с резким звуком стукнувшись о дощатый пол.       — А ты, Гермиона Джин Грейнджер, берёшь наставником и спутником жизни Северуса Тобиаса Снейпа и клянёшь… тьфу… и обязуешь… и обещаешь любить и почитать его с этого момента и во веки веков?       — Гарри, что ты делаешь… — шепнула Джинни, делая руками различные знаки в сторону друга, символизирующие его очевидное душевное нездоровье. — Гарри, она же замужем…       — Беру… — Едва слышно проговорила Гермиона. Северус выпустил из рук спортивную именную метлу Джинни.       — Можете поцеловать друг друга. Только подождите, пока мы из комнаты выйдем.       Гарри подхватил на руки сопротивляющуюся Джинни и, пряча улыбку, попятился к двери. Наложив заглушающее, Снейп приблизился к Гермионе и обнял её, едва касаясь дрожащими пальцами. Она сразу обмякла в его руках и уткнулась в мантию, надеясь, что волосы надёжно скроют её горящее алым лицо.       — Что же теперь будет, Северус?       — Будет скандал.       — Почему же ты так долго тянул, глупый-глупый профессор зельеварения? — Гермиона не выдержала и стукнула его кулачком в грудь.       — Боялся.       Она резко подняла красное заплаканное лицо и уставилась на Снейпа.       — Отказа.       Гермиона стукнула уже двумя кулачками с максимальным усилием.       — У тебя есть сигареты? Мои в спальне остались.       — Мы же бросаем, Гермиона. Мы бро-са-ем. Мы очень стараемся и прикладываем все усилия для этого, — включил Северус строгий менторский тон. — К тому же мы не завершили… кхм… обряд.