Линия старта

Отель казался Маше чужой капсулой, звуконепроницаемой и безвоздушной. Она вошла в номер, где царил мягкий полумрак, и увидела Дениса. Он сидел на подоконнике, уткнувшись в экран телефона, его лицо озаряли вспышки какого-то анимационного видео. — Маш! Привет! — оторвался он, не поднимая глаз. — Ты не поверишь, какие там люди были! Парень из Ниццы делает потрясающие косплеи на Нанао… Я ему даже свой канал подписал. Как прогулка? Его голос прозвучал как из-за толстого стекла. Маша сняла куртку, чувствуя на коже прохладу ночного воздуха, который, казалось, все еще нес в себе энергетический след от встречи. — Ничего особенного. Походила. Зашла в одно кафе, — её собственный голос прозвучал отстранённо и плоско. — Класс! А я тут думаю, завтра можно съездить в тот музей старых автомобилей, ты ж любишь ретро… Хотя, там вроде только машины, без нашего контента, — Денис наконец посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, но не задержался, не прочитал ничего, кроме усталости. — Ты чего такая тихая? — Устала просто, — Маша прошла в ванную, закрыла дверь и облокотилась о раковину. В зеркале на неё смотрело знакомое лицо, но глаза были чужими. В них горел отражённый свет не фонарей Монако, а того ясного, безжалостного взгляда. «В восемь. Если хочешь». Она хотела. Это было ясно и страшно, как прыжок в ледяную воду. На следующий день время текло с противной, тягучей медленностью. Денис, окрылённый вчерашней сходкой, планировал маршрут и сыпал названиями мест, где снимали сцены из «Андертейла». Маша кивала, говорила «да» и «конечно», но её мысли были там, в узком переулке у «L'Écurie». Она представляла, как Макс сейчас в симуляторе, его пальцы сжимают руль, всё его существо сконцентрировано на виртуальной трассе. Эта мысль волновала её сильнее, чем любая реальность вокруг. Под вечер, когда Денис, посмотрев на карту, объявил, что нашёл «то самое кафе, которое вдохновило создателей одной арки», Маша набралась воздуха. — Знаешь, я, пожалуй, останусь. Голова немного болит. Пройдусь одна, подышу воздухом, может, пройдёт. На лице Дениса мелькнуло лёгкое разочарование, но оно тут же сменилось пониманием. — Понял, понял. Тебе нужен релакс. А то я тут со своим… — он махнул рукой. — Ладно. Только давай на связи. Я, наверное, тоже ненадолго. Он ушёл, унося с собой лёгкий, необременительный мир, в котором они жили. Маша почувствовала облегчение, смешанное с острой колючкой вины. Но вина была слабой, как далёкий звук. Гораздо громче бился пульс в висках, отсчитывая секунды до восьми. Она надела ту же чёрную куртку, накрасила губы чуть ярче обычного и вышла. Шла быстро, почти бежала, будто боялась опоздать на поезд, который увезёт её из старой жизни. Он уже ждал. Стоял, прислонившись к стене в тени, не у входа в ресторан, а чуть в стороне, в ещё более незаметном месте. На нём была тёмная худи и джинсы, на голове — чёрная бейсболка. Маскарад неприметности. Увидев её, он не улыбнулся, лишь слегка кивнул. — Пошли, — сказал он, когда она подошла. — Здесь могут увидеть. Они свернули в лабиринт ступенек и арок, поднимавшихся в гору, подальше от шикарных променадов. Шли молча, но его присутствие было осязаемо, как плотное силовое поле. Наконец они вышли на небольшую смотровую площадку, откуда открывался вид на порт, усыпанный огнями, как драгоценностями. Здесь было тихо и безлюдно. — Ты пришла, — констатировал Макс. Это не был вопрос. — Да. — Где твой муж? Спрашивал он без ревности, без вызова. С чистым, почти техническим любопытством. — Ищет вдохновение для анимешников, — ответила Маша, и ей снова стало смешно от абсурда. Она села на низкий парапет. Макс остался стоять рядом. — А ты что ищешь? — его вопрос прозвучал прямо, без намёков и игр. Маша посмотрела на огни внизу. Раньше она бы сказала что-то про душу, про музыку, про вечное. Но с ним хотелось той же честности, что и в нём самом. — Не знаю. Что-то настоящее. Чтобы не было чувства, что живёшь в чужой декорации. Или слушаешь одну и ту же пластинку, которая уже поцарапана. — У меня в Бельгии, на ферме, — начал Макс, глядя в темноту, — нет никаких декораций. Только поле, небо и дорога. И тишина. Не мёртвая, а… наполненная. Ты слышишь ветер. Двигатель своей машины. Свой мысли. Он говорил это не как соблазнение, а как описание места, где ему дышится свободно. — Ты предлагаешь мне послушать ветер в Бельгии? — спросила Маша, поворачиваясь к нему. Он наконец посмотрел на неё прямо, пристально. В его глазах было то самое решение, которое он, наверное, принимает за долю секунды перед самым рискованным обгоном. — Я предлагаю тебе уехать. Сейчас. Со мной. У меня здесь есть машина. Мы можем быть в Ницце через час, а завтра — в Хасселте. Воздух перестал поступать в лёгкие. Маша слышала только гул в ушах. Это было безумие. Абсолютное, чистое, безрассудное безумие. — Сейчас? Без вещей? Без… ничего? — прошептала она. — Вещи купим. «Ничего» — оставим здесь, — он сделал шаг к ней. Близко. — Я видел тебя вчера. И сегодня. Ты не смотришь на меня как фанатка. Ты смотришь как… как на равного. Который тоже устал от всего этого. — Он махнул рукой в сторону сверкающего порта. — Я не умею играть в игры. Не умею долго уговаривать. Есть «да» или «нет». Прямо сейчас. Он протянул ей руку. Не для поцелуя. Для того, чтобы поднять её и вести за собой. К машине. К самолёту. К другой жизни. Маша посмотрела на его руку, потом в его лицо. Вспомнила Дениса, его увлечённые рассказы о вымышленных мирах, его добрую, но вечную отстранённость. Их общую жизнь, которая была удобным, но чёрно-белым фильмом, где она давно выучила все реплики наизусть. А здесь, в этой холодной темноте, стояла вся гамма цветов риска, скорость, дышащая в лицо, и шанс на настоящую, немедленную, пугающую жизнь. Она глубоко вдохнула, и в её груди зазвучала незнакомая, новая мелодия. Мелодия рёва мотора и свиста ветра в полях. — Да, — сказала она твёрдо и положила свою руку в его. Он сжал её ладонь — крепко, уверенно. Никаких сантиментов. — Пошли. Они быстро спустились по тёмным ступенькам. У выхода из переулка, на неприметной парковке, ждал тёмный Audi. Маша на секунду обернулась, взглянув на огни своего отеля вдали. Она достала телефон, отключила его и оставила на каменном выступе забора. Пусть Денис думает, что она его потеряла. Потом, из другого города, из другой страны, она что-нибудь придумает. Или не придумает. Это уже не имело значения. Она села в машину. Макс завёл двигатель, и низкий, мощный рокот заполнил салон. Это был звук, который перекрыл все песни прошлого. Он посмотрел на неё, проверяя последний раз. — Точно? Маша кивнула, глядя прямо перед собой на дорогу, уходящую в ночь. — Точно. Audi плавно тронулась с места, набрала скорость и растворилась в потоке машин, выезжая из Монако. Маша не оглядывалась. Она смотрела в боковое зеркало, в котором уменьшались и таяли, как мираж, сверкающие огни княжества, а на смену им уже спешила тёмная, бесконечная лента автострады, ведущей на север. К переменам. К скорости. К ветру в полях Голландии. Её побег начался.