Глава одиннадцатая. Ливнемрак

      У Нисы печальные новости не вызвали ни шока, ни лёгкого удивления, ни элементарного сочувствия. Больше всего её заботила собственная безопасность: она стояла на ветхой садовой лестнице за окном, балансируя на шатающейся ступеньке, как на шесте, и глухо ворчала, пропуская рассказ Юци мимо ушей.       Сама Юци провела всю ночь на подоконнике, со скуки вчитываясь в старые конспекты, которые знала наизусть, и не поверила своим глазам, увидев приближающуюся ко Дворцу естественного мышления Нису. Она заявилась на рассвете — босая, с разрисованным лицом и лестницей под мышкой — и, не говоря ни слова, ловко, как обезьянка, подобралась к окну.       Не дождавшись объяснений, Юци сообщила Нисе о судьбе коренастого лекаря, но та, продолжая молчать, лишь выругалась, когда лестница предательски поползла вбок.       — Тебе не кажется это странным? — не отставала Юци. — Прям совсем, ни капельки? Я разговаривала с ним, отдала ему шапку, а через пять минут увидела его… болтающимся на фонарном столбе. Мне совсем не нравится то, что происходит на Выси, но… Никого больше это не беспокоит! Никто ничего не замечает!       — А что странного-то?       Ниса содрала заусенец с большого пальца и прижала кончик языка к кровоточащей ранке.       — Ну… Всё?       — Вообще ничего. — Ниса фыркнула. Кровь не останавливалась, и она обмотала палец кружевным платком. — Вполне нормально не выдержать вида призраков! Я вот знаешь как долго привыкала?       Юци наклонилась к её щеке, покрытой неровными красно-бурыми линиями. При ближайшем рассмотрении они складывались в примитивные, но широко используемые в астральном колдовстве символы: кресты, ромбы и стрелки.       — К чему?       Ниса уставилась на неё непередаваемым взглядом и плаксиво протянула:       — Издеваешься? К призракам!       — Каким?       Челюсть Юци отвисла до самой земли. Ниса раздражённо вздохнула, приготовившись отвечать, но Юци, непроизвольно дёрнув себя за косы, с подозрением спросила:       — Ты же не хочешь сказать, что сама видела их?..       — Именно это я и хочу сказать!       Качнувшись, Ниса со сдавленным вскриком вцепилась в подоконник. Платок с пятнами крови мягко спланировал на пол. Юци недоумённо посмотрела на него, затем — в честные глаза учёной, напоминающие лягушачьи, и вздохнула.       — Почему ты не рассказывала об этом раньше?       — Когда? — искренне удивилась Ниса. — Мы же с тобой и не говорили толком! Я пришла сюда, потому что вспомнила, что тебе было плохо, и захотела справиться о твоём здоровье…       Юци многозначительно кашлянула и отвернулась. Напоминать учёной о том, что с этого началось их знакомство, произошедшее некоторое время назад, не было смысла: вся информация всё равно вывалится из её головы, как из горшка с отбитым дном.       Они замолчали. Ниса сосредоточенно сопела, наблюдая за бегающими по подоконнику муравьями, несущими на себе крохотные обломки веток и ссохшиеся листья; а Юци пыталась придумать, как можно подобраться к теме призраков, чтобы разговор не ушёл в дальние дали. В конце концов, устав подбирать слова, которые не отпугнут Нису от откровений, она резко сказала:       — Ну так что?       — Самые страшные — это призраки-вутхи, — сказала Ниса. Юци изумилась: она и не ожидала, что приятельница сразу сообразит, в чём заключается суть её вопроса. — Они нападают внезапно и бесшумно, как настоящие. За секунду успеваешь с жизнью распрощаться, даже боль от клыков чувствуешь… А потом они пропадают. С людьми попроще, правда, они тоже иногда пугают…       — А с ними что? — спросила Юци. — Так же внезапно исчезают?       Ниса покачала головой. Компания муравьёв старательно обогнула её ладонь, сжатую в кулак.       — В какие-то часы они совершенно обычные: охотно поддерживают беседы, свободно гуляют по Выси, помнят о себе почти всё… Но порой они превращаются в…       — Трупы.       Гром — привычно-оглушительный, раскатистый, прокатившийся прямо над крышей дворца — заставил обеих вздрогнуть. Юци в последний момент успела поймать накренившуюся лестницу и одновременно помочь побледневшей ещё сильнее Нисе восстановить равновесие. В той стороне, где располагался Дворец астрального колдовства, по воздуху снова летали грибоподобные клубы пара.       — Точно, трупы. А через день — опять нет! — Ниса похлопала себя по щекам и доверительно сообщила: — Я как-то разговорилась с парнем с медицинского исследовательского анализа. Он пообещал показать мне свои конспекты с телами в разрезе, и мы договорились встретиться вечером следующего дня в низине… Нет, лощине… Лощине восхождения хмари!       — Долине восхода туманов, — взволнованно подсказала Юци.       — Да, там. Я пришла, а он сидит на скамейке… Мёртвый, представляешь!       «Ещё как представляю», — подумала Юци, вспомнив юношу со следами удушения на шее.       — Это был понедельник, — добавила Ниса. — Во вторник же он как ни в чём не бывало появился около Дома управления и опять пригласил меня посмотреть на конспекты! В остальные дни я его не видела, но каждую неделю мы встречались в воскресенье и вторник, а в понедельник, наверное, он превращался в мертвеца… Вообще говоря, мне его очень жалко!       — Почему?       Небо потемнело до черноты. На Высь надвигался ливнемрак — типичное для Натобу и окрестностей явление, особое время, когда день на несколько часов превращался в глубокую ночь. Считалось, что выходить на улицу в ливнемрак крайне опасно, поскольку темнота привлекала вутхи и злых духов, но Юци относилась к народным верованиям с большой долей скептицизма: учёные давно доказали, что враждебно настроенным сущностям, а уж тем более вутхи, было абсолютно всё равно, когда выходить на охоту — хоть в дождь, хоть под палящее солнце, хоть в липкий снегопад.       — Подожди-ка, я вспомню. — На лоб Нисы легли глубокие морщины. — Кажется, этот парень поступил на Высь со своим братом, но радость длилась недолго, потому что… Я могу ошибаться, но вроде бы младший попался демону и навеки застрял в повторяющейся сцене, а старший не сумел ему помочь и покончил с собой. Он говорил, что… надеется на появление доброй души, которая освободит его брата и даст им возможность встретиться вновь, чтобы они смогли уйти в Палаты святости вместе.       Юци заколотило. Она облизала губы, выдавила жалкое «А-а-а… Понятно» и натянула рукава на дрожащие ладони. После рассказа учёной вопросов осталось не меньше, и в первую очередь Юци хотела узнать, почему Хазеро привёл её в Долину восхода туманов именно в тот день, когда студент, потерявший брата и смысл жизни, не был способен вступить в диалог. Если восковой человек хотел, чтобы она помогла юноше, почему не выбрал подходящее время для этого? И почему он останавливал её, когда она шла на зов демона, а не пытался объяснить, с кем она там столкнётся?       Юци грустно усмехнулась. Стоило послушаться Хазеро, который предупреждал её об опасности, и вернуться домой, чтобы оставить братьям шанс на встречу с действительно «доброй душой» и последующее воссоединение.       Но она всё испортила.       «Даже и мысли не допустила, что паренька не надо вести к Эрле, — шепнул какой-то из голосов. — И не стыдно?»       — Ты его знаешь? — с непривычной проницательностью спросила Ниса.       Юци очнулась.       — Что? Нет, не знаю… Откуда бы?       — А такое ощущение, что да.       Ниса спустилась на землю и, запрокинув голову, пристально посмотрела на Юци.       — Меня просто тронула эта история, — начала оправдываться та. — Не могу представить, чтобы такое случилось с моим… моим… братом… То есть дядей.       — Ага, — скучающе отозвалась Ниса.       Ложь острой рыбьей костью застряла в горле. «Да ты бы только рада была скормить его демону, — раздосадованно сказал второй голос. — Какой смысл врать? Тем более той, кого считаешь подругой. Ради чего её обманывать?»       — Тихо ты, — шикнула Юци и, откашлявшись, окрикнула приготовившуюся уходить Нису: — Может, останешься? С минуты на минуту ливнемрак…       Договорить ей не удалось: свет померк, а все звуки стихли в ожидании приближающегося дождя. Юци рефлекторно зажмурилась и, нащупав подоконник, высунулась наружу.       — Ты ещё здесь, Ниса? Не отходи далеко, ты потеряешься!       — Я и не собираюсь, — ответила учёная из темноты. — Я жду, когда ты спустишься.       Юци опешила.       — Я… что сделаю? Зачем?       — Я думаю, тебе срочно надо переговорить с тем парнем с медицинского исследовательского анализа, — монотонно произнесла Ниса. — А сегодня как раз вторник.       — Прямо сейчас? Знаешь, мне не очень хочется выходить куда-то в ливнемрак…       — Другого шанса может не представиться.          Ливнемрак поглощал любой свет, но тот, что зажёгся в ладони Нисы, храбро противостоял и тьме, и начавшемуся секунду назад дождю. Огонёк, подрагивая, танцевал на покрытом размазанной краской подбородке, и Юци показалось, что Ниса, как и Хазеро, тоже восковая, медленно тающая от жара пожирающего её безумия.          Искусственное происхождение учёной объяснило бы отсутствие тха в её теле и проблемы с памятью, но Юци не хотелось верить, что Нису создал кто-то из выдающихся умов Выси: она была слишком живой и абсолютно по-человечески нелепой.          — Ты идёшь? — поторопила её Ниса.          Только выбравшись на лестницу, Юци поняла, что огонёк, пляшущий у лица приятельницы, был блёклым и сероватым, будто вокруг него обернулась тонкая пыльная вуаль.          В ливнемрак Высь походила на то, какими в научных исследованиях описывали глубины Стремнины — смертоносной воронки, раскинувшейся в горах Аньди́, северной приморской страны. Стремнина была древнее самого мира, и её нутро, убивающее зловредной энергией всё живое, пролетающее или проходящее мимо, беспрестанно требовало человеческих жертв. Именно в этих горах вспыхивали самые ожесточённые конфликты, в результате которых снег оказывался пропитанным кровью, а камни — заваленными ошмётками плоти.          Более того, из Стремнины и тех мест, до куда дотягивались щупальца её всесокрушающего влияния, выбирались полчища вутхи — голодных оживших мертвецов, терроризирующих жителей всех пяти стран. Учёные выдвигали предположения, что вутхи некогда были людьми, упавшими в самый низ Стремнины — место, находящееся под дном земли. Они представляли его как извилистые, лишённые света лабиринты, полные вечно гниющих тел и клыкастых монстров, и улицам Выси, погружённым в ливнемрак, не хватало лишь десятка вутхи и горы трупов, чтобы сравняться со Стремниной по степени вызываемого ужаса.          Студент отыскался недалеко от Дома управления. К тому моменту, как у Юци получилось его рассмотреть, она успела испытать целую гамму непривычных эмоций: от робкого восхищения силами местной природы до страха соскользнуть со скалы и последующего облегчения при виде уже хорошо знакомой броши с эмблемой направления медицинского исследовательского анализа. У головы юноши, как венец, парили дымчатые огоньки — собратья того, каким Ниса уверенно освещала их недолгий, но опасный путь. На землистых губах играла растерянная улыбка, глаза были подняты вверх, к небу, словно он пытался рассмотреть там спрятавшиеся за ливнемраком звёзды — или следы души погибшего в руках демона брата.          — Возьми. — Ниса протянула огонёк Юци. — А я пойду в свой дворец.          — Без света? Ты же заблудишься! Или, упаси Прославленные боги, упадёшь и разобьёшься!          Ниса дёрнула плечами.          — Не заблужусь. Не трать время, поговорим с ним!          — Ну… Ладно… А о чём? — с запозданием спросила Юци.          Уточнить, не связан ли он с Хазеро? Признаться, что приняла невольное участие в охоте «Эрлы» на его брата?..         — Думаю, ты и так знаешь.          С этими словами Ниса нырнула во мглу.          Юци озадаченно посмотрела ей вслед и, выпрямив напряжённую спину, приблизилась к студенту. Прежде чем она успела его поприветствовать, он, не отрывая взгляда от своей невидимой цели, мелодично произнёс:          — Мы уже виделись, да?          — Можно и так сказать, — уклончиво ответила Юци. — Не подскажете, вы встречали воскового человека?          За те полминуты, что студент молчал, она успела вознести короткую молитву всем Прославленным богам, но в ответ услышала лишь краткое «нет».          — И он… никогда не высказывал желание помочь вам?          — Как это возможно, если мы не встречались? — справедливо спросил юноша.          Юци покраснела.          — Да, верно. Простите. — Она переступила с ноги на ногу.          А что дальше?          Осмелиться озвучить признание Юци не могла, но и держать его в тайне — тоже. Совершать второе преступление — оставить страдающего призрака в незаслуженном неведении — было ещё страшнее, чем начать говорить, поэтому она, собравшись, сбивчиво начала:              — Послушайте, моя подруга привела меня сюда, чтобы я поговорила с вами, но то, что я хочу… Нет, то, что я должна вам рассказать, возможно, вас расстроит…       «Возможно расстроит? — откровенно заржали голоса. — Издеваешься? Да он в истерику впадёт, услышав, что ты сделала с его братцем!»       — Да? — Юноша нахмурился.          Голоса перешли на визг. «Давай, признавайся быстрее! Устрой представление, мы хотим посмотреть, как ты будешь вымаливать прощение!»          Ярость, набухшая и лопнувшая где-то под рёбрами, заставила Юци обречённо закричать.          — Это я отвела вашего брата к демону! Я… Я не хотела! Эрла… То есть этот демон, он… меня обманул!          — Что вы сделали?          Вопрос прозвучал спокойно, даже хладнокровно, но Юци не без страха обратила внимание на то, что внешний вид симпатичного юнца стремительно начал меняться: его лицо осунулось, глаза выкатились из орбит, а скулы стали чётче, придав ему сходство с голым черепом.          — Я не хотела… — заикнулась Юци. — Я не знала, что всё не так, как мне говорят… И подумать не могла…          — Чушь! Если у вас получилось… Если вы смогли к нему приблизиться… Значит, должны были почувствовать, что что-то не так!       Студент метнулся к ней. Юци отпрянула, ощутив исходящий от него запах земли и гнили.       — Я пытался просить людей о помощи, но все бежали от меня в страхе. А кто не бежал, ничего не мог сделать! Я пытался просить о помощи других призраков, но никто из них не оказался достаточно смелым, чтобы бросить вызов демону. И тогда я решил подождать, пока не появится кто-то, кто, не зная всей ситуации, сам поймёт, кого и почему нужно спасти! Но вы… Получается, вы…       Он выдохся.       — Мне очень жаль, — прошептала Юци.       — Что вы предлагаете мне делать теперь? Я хотел уйти с ним!       — Не знаю! — воскликнула она. — Правда, не знаю…       — Ах, не знаете? Что ж, давайте попробуем решить!..       Огоньки, сбившись в кучу, ярко осветили сверкающие от гнева глаза. Бледная рука схватила Юци за запястье и сжала его поистине мёртвой хваткой.       Юци завизжала. Не потому, что ей было больно, и не потому, что призрак студента явно намеревался ей отомстить.       А потому, что перед глазами появился один из тезисов, прочитанных ею в архиве, — и многое сразу встало на свои места.       «…ко пр…к способен …вать плоть др… …ка».       Только призрак способен чувствовать плоть другого призрака.       Она продолжала кричать. И всё кричала и кричала, пока издевательски скачущие перед ней огоньки наконец не погасли, а её саму, невесомую и прозрачную, не унесло по ветру куда-то к горным пикам.