Акт 1

Чонгук все еще считал идею сомнительной. В носу стоял запах воска и чистого, неотмывающегося жира. В полутьме зала на Чонгука уже накатывала сонливость, но он продолжал взглядом цепляться за софиты на сцене.  За окном в свете фонарного столба лениво стелились крупные хлопья снега. Их дикая спираль призывала смотреть на нее вечно. Уже было поздно, на улице заиграли огни большого яблока.  — Давайте еще раз, — громко воскликнула Соён, и Чонгук тяжело вздохнул.   Постановкой пьесы она занялась с большим энтузиазмом. С большим, чем откликнулся на идею сам Чонгук. Он бы с радостью сыграл дерево или разыграл спящего в кровати в субботний вечер студента.  — Где Гук?  Чонгук постарался сползти еще ниже по мягкой обивке сидения зрительного зала. Может, не найдет? — Где этот сраный колдун? — менее терпеливо спросила Соён.  Интересно, заклятие авадакедавра можно использовать против себя? — Ушел по кольдуньим делам, — пробубнил под нос Чонгук, не желая вылезать раньше, чем его найдут.  Заклятие «слейся с креслом». Еще один ленивый взгляд в сторону окна поймал огромные круги на бледном лице Золли.  — Мать твою, — вздрогнул от неожиданности Чон.  С Золли они познакомились недавно, но, кажется, этот ужас и мурашки его преследуют уже давно. Она его пугала. Хорошо, нет. Она его продолжает пугать. Её внешность альбиноски: снежные ресницы, стеклянные глаза, едва заметные розовые губы и белая охапка густых волос, с вплетенным туда звенящим украшением, никак не помогали Чонгуку проникнуться дружеской симпатией.  — Бу. Бледные губы едва шевельнулись.  Жуть. Больше, чем вид, Чонгука пугала манера общения Золли. Если он играет сраного колдуна, то Золли ведьму не играет, она в этом образе живет. — Соён тебя ищет.  А то он по воплям со сцены не понял.  — Мм, да, спасибо.  Золли наклонилась ближе к нему, и Чонгука обдало ванилью и непонятным холодом, словно он вышел без пуховика в метель. Видно было синие веточки вен под тоненькой кожей девушки.  — Однажды поменяетесь местами, — улыбнулась она, и переливчатые бабочки в её волосах заиграли тихий колокольный звон. Чонгук, кажется, слышал первые ноты погребального марша.  Ему очень, он повторяется, очень не хотелось знать, что имеет в виду девушка. Золли, кажется, с дизайнерского факультета, поэтому странно был уже и то, что она забыла на сцене гребаных театралов, среди которых бешено верховодила Соён. С первых секунд знакомства нечто всколыхнулось внутри у него.  Наверное, это был первородный ужас.  — Чонгук, — рявкнула Соён в другое ухо, Чонгук подскочил и впечатался коленом в переднее сиденье под шипение, — ты собираешься работать?  — Это Золли меня отв, — он повернулся в сторону окна, но там ожидал лишь танец снега за стеклом, — лекает. Как она это делает?  — Бегом репетировать, Чонгук, я не хочу здесь ночевать.  — А я не хочу здесь находиться. — Сделаю вид, что мне послышалось, — Соён тряхнула своими мелкими бронзовыми кудряшками, — будь лапочкой, изобрази восторг от звезды желания.  «Звезда желания» — так творец называет свое детище, если хочет, чтобы Чонгук страдал.  Но Соён обычно говорит о других причинах такой поэтичности.  На маленькую захолустную и заснеженную деревеньку Йорк выпадает сказочная история. Некая ведьма насылает проклятье на жителей, и они лишаются рождества и нового года. Снег впервые не выпадает у любителей какао с маршмеллоу и главный колдун поселения говорит, что раз в сотню лет за неделю до Рождества на Землю падает звезда желания, которая способна перевернуть всё, стоит лишь пожелать. Но, конечно, все, оказывается не так просто и чудовищно талантливый засранец Тэхен, на чью голову выпало сыграть парня «счастливца» со звездой, вляпывается в историю, наградой за которую в конце его ждет поцелуй журналистки Милы, с которой они уже год встречаются. Между прочем с прошлого Рождества.  Чонгук очарован умением подруги фантазировать, но все еще мало походит на колдуна из пьесы, максимум на Гринча без зеленки. Ему театр скоро начнет сниться, а он даже не актер, его специализация чертова юриспруденция.  Они с Соён живут на одной улице, недавно он расквасил по пьяне и на спор садовых гномов миссис Финч, вандализм чистой водки, то есть воды, Чонгук нисколько не гордится поступком. Но милая его подруга, и просто «душка» Соён, обещала сдать его с потрохами, если он не наденет мерленову бороду и не попрыгает счастливым сумасшедшим козликом на сцене их университета. Чонгук не был стеснительным, был любителем хороших компаний, немножко балаболом, нисколько не звездой. Но обладал, как говорила Соён, врожденной харизмой. Таким дорога на сцену, приказывала она, загоняя друга шантажом.  Конечно, его не так страшила расправа миссис Финч и выговор от родителей, сколько слезные просьбы Соён. Таких уговоров его психика точно не выдержит.  — Так не доставайся же ты никому, — громко продекларировал, выпучив глаза, Тэхен и проткнул игрушечным мечом под подмышкой Милу, подыгрывающую его бесконечным дурачествам. Чонгук страдальчески натянул спущенную на подбородок бороду на место и тихо стал отплевываться от седых лезущих в рот усов.     Репетицию они закончили ближе к девяти, охранник, спустив на переносицу прямоугольные очки, выразительно жег их суровым взглядом.  Соён, натянув персиковую шубку из овечьих завитков и намотав бежевый шарф на уши, весело помахала ему рукой в пушистой белой варежке и пожелала хорошего вечера в мрачной тишине пустого университета. Чонгук лишь довольно хмыкнул, следя за подругой. С ребятами они попрощались уже на остановке и направились к своей улочке.  Прочищенные дорожки, ухоженные дворики и полумертвая тишина, прерываемая лишь завываниями поскуливавшей от одиночества собаки семьи Элтонов. Чонгук искренне любил их улицу. Зимой здесь на белоснежных фасадах загорались теплые круглые огоньки, синие гирлянды в виде льдинок, натянутые по периметру чужих крыш, и перемигивающиеся радужным мелкие лампочки. У ворот кое-где протянулась темно-изумрудная еловая гирлянда с красными бантами, во дворе миссис Финч выжившие после битвы с Чонгуком важно стояли разноцветные гномы. Местами можно было заметить у почтовых ящиков переливающуюся вместе с сугробами мишуру. Пощипывало щеки от морозного воздуха, аккуратный носик, выглядывавший из-под шарфа Соён, мигал красной лампочкой, и она пошмыгивала в такт их шагов. Сам Чонгук в черном дутом пуховике тоже слегка замерз, но все равно остановился, чтобы лучше рассмотреть горящего оленя в упряжке и небольшие декоративные сани одного из дома. «Merry Christmas» — выведено было на резном боку красным по зеленому.   Красивая снежная ночь. На выстриженных деревьях осел шапками снег, маленькие белесые точки еще витали в морозном воздухе. А пятна прозрачных облаков плыли по темно-синему небу, кое-где даже умудрились выглянуть самые яркие звездочки.  — Тебе нужно потерпеть немного, осталось буквально две репетиции. Мы не можем облажаться.  — Не, — отмахнулся Чонгук, поправляя шапку, — я могу. — Твой провал — мой провал. Это нож в спину, Чонгук. — Плевать, я из-за грима воняю, как напудренный пудель.  — Ты максимум писклявая чихуахуа. — Смотри, как бы я не перегрыз реквизит за сценой, — отшутился Чонгук, видя свет на кухне своего дома. Наконец-то настала суббота, и бесконечно загруженная неделя подошла к концу. Чонгук выдохнул клубочек теплого пара, когда Соён звякнула дверцей своей калитки и сказала:  — Увидимся завтра на вечеринке у Джейка!  — До завтра!  — Зайдешь за мной в шесть. — Нет, — вредничая, фыркнул Чонгук.   — И не опаздывай.

***

Supergrass — you can see me

Соён похабно присвистнула, когда увидела его. А он вообще-то не такой.  — Ты решил брать принцесску штурмом, да?  Чонгук, конечно же, планировал подкатить к главной красотке универа. Она весьма прозрачно крутилась возле Джейка, который был классическим красавчиком школы. Но Чонгук искренне надеялся, что согласно канонам, его охамутает серая мышь, а прекрасная заносчивая принцесска упадет в его горячие объятия. Только Джейк, оказалось, не козел и вопреки сценарию никого в унитазы головой вниз не опускал, а Лия была душкой и нежным благоухающим цветком, расцветающим среди мрака их коридоров. О, да, Чонгук поплыл, и именно поэтому вырядился: надел аутентичный свитер с белыми звездами у синей горловины, черные джинсы с круглой металлической бляшкой на ремне, уложил волосы и не поскупился на украшения: в ушах рядом выстроились кольца, на запястье сверкали часы, а подкатанные рукава показывали россыпь его татуировок.  — Ты даже пирсинг нацепил, — удивилась Соён, ткнув его в бровь со штангой. — Не будь ты мне другом, я бы тебе дала.  — А сама-то, — усмехнулся Чонгук, оглядев серебристую миди-юбку с пайетками и белый тонкий свитер, приоткрывший одно плечо. — Колись, кого решила заманивать?  Как же Соён повезло с её кудряшками, которые хоть и требовали специфического ухода, но которые всегда рассыпались мягкими зачаровывающими завитками.  «За ней бы сегодня лучше присмотреть» — на периферии подумал Чон. — Никого конкретного, но, может, и мне перепадут пряники, — поиграла тонкими бровями Соён.  Ехали они в такси, где дородный мужик в новогодней шапке с помпоном рассказывал под болтливыми увещеваниями бескостного языка Соён о своих студенческих вечеринках. Таксовал он для души и тариф хороший на праздничных неделях.  Роскошный трехэтажный домик семьи Джейка мигал издалека гирляндой из оранжевого синего дождя, протянувшегося по периметру архитектурного здания. Шумела музыка, в свете лампочек дома было видно студентов. У порога они встретились с Тэхеном и Милой, остальные театралы уже во всю вкушали алкогольную базу внутри дома.  В гостиной увешанный носками камин едва потрескивал, а елка, украшенная красными и зелеными шарами, уже не раз стала декорацией для клевых фоток. Соён весело махала многочисленными знакомым, пока Чонгук скромно вышагивал рядом, выискивая в толпе принцесску.  — Режиссерам-постановщикам, привет, — Джейк появился внезапно, блеснув ослепительно ровными зубами Соён, а Чонгук протянул приветственно ладонь. — Шикарно выглядишь, — Джейк подмигнул девушке и двинулся здороваться с остальными.  А Чонгук успокоил себя тем, что Соён далеко не серая мышь, а их дуэт был бы не по канону. К тому же она терпеть не могла Джейка. Они стартовали с пива, которое на ура залетало на кухне, откуда они начали свой алкогольный трип. Соён пила текилу и почти сразу ушла танцевать, оставив Чонгука выглядывать приход Лии.  Чон успел сыграть в карты на шоты, пока ожидал появления своей ненаглядной и всячески отбивался от симпатичной сокурсницы, предлагающей сыграть в бутылочку вдвоем. Уровень съема он оценил и, не планируй подкатить к Лие всерьез, сейчас вероятно целовался бы где-то на верхних этажах. Когда Чонгук весело хохотал с танцующих на столе пацанов, то боковым зрением заметил у входной двери, как его цветок пытался облагородить Джейк. Он прямо как есть, сидя на диване, вмиг потускнел, и вот уже звезды, сиявшие на его свитере, превратились в падающие кометки.   Лия чудесно выглядела в черном мини платье и с забранными в прическу на затылке черными волосами, а губы в красной помаде считались запрещенным приемом.  — Хочешь ее? — шепнули ему на ушко неожиданно.  Чонгук вздрогнул и торопливо заозирался на бежевый диван, на котором он внезапно оказался в одиночестве. А позади мелькнуло нечто бестелесное.   — Мать твою, — не удержал Чон шепота, с благоговением смотря на шутовской колпак на голове у румяной Золли. Её длинные белые волосы свесились почти у его лица, и снова откуда-то засквозило морозным холодом.  — Самые заветные желания иногда сбываются, — протянула Золли и звякнула бубенцами, шутливо пропевая: — Я вижу, как не спит ночами Чон, не спит ночами Чон.  Он не настолько одержим Лией.  Ладно. Возможно, настолько.  — Загадай желание, — хихикнула Золли и, наклонившись к побледневшему Чону, произнесла, — бу.  Чонгук еще минут пять чувствовал, как волосы торчали у него дыбом на загривке, а потом решил, что ему нужно нечто крепкое. На кухне Тэхен орудовал у стаканов, разливая жгучее и ядреное, потому что пил высокоградусное, как воду.  — Золли приглашают на вечеринки? — ошарашенно поинтересовался Чонгук, указывая себе за спину, где, конечно, никого уже не было.  Тэхен странно на него посмотрел и поманил пальцем, театрально поглядывая по сторонам, будто их могли подслушать. Вот же артист. Чонгук едва ли понимал эти их ужимки и кривляния, разве что очень очаровывался всяким дерьмом, что ставила Соён на сцене.  — Мой тебе совет, Чон, — внезапно серьезно и тихо заговорил Тэхен ему чуть ли не в губы, — будь аккуратен рядом с Золли, если хочешь сохранить рассудок целым.  — Мальчики!  Оба вздрогнули, выныривая из компрометирующей позы. Золли весело смеялась у дверного проема, а Тэхен, занервничав, уронил крышку от рома.  — Как она это делает, — пробубнил себе под нос он. — Тебя там Мила ищет. — Меня тоже, я уверен, кто-то ищет, — вцепившись в рукав Тэхена, Чонгук вместе с ним обогнул стол по большому диаметру, чтобы видеть, где находится Золли, и, ударяясь друг о друга, они торопливо протиснулись в проем.  — Какая же жуть.  — Чон, не шути с ней, — серьезно посоветовал Тэхен и направился к Миле, сгребая ее в объятия.  До трех часов ночи они играли в настольный футбол, пока Соён не снесла башку шайбой диджею игрушечному. После конфуза, Чонгук утянул подругу подышать воздухом, отговаривая ее от идеи наброситься в страстном порыве на реального диджея. В руках у них оказалась бутылка чего-то очень крепкого, что обещало согреть в беседке.  Её голубые огоньки в виде маленьких колокольчиков показались их пьяненьким разумам верхом совершенства. В окне второго этажа, выходящем во двор мелькало черное платье в объятиях Джейка. Чонгук кинул свою шапку на скамью для Соён и присосался к горлу, забыв стаканы.   Подруга, укутавшись в овечью шубку, опустила пятую точку в тонкой юбке на шапку Чона и переняла бутылку в качестве эстафеты. Было тепло и накрапывал неприятный почти дождливый снег. — Мы её отобьем, — заверила Соён, смотря туда же, куда и направлен был темный взор друга.  — Я хотел бы оказаться на его месте, — вздохнул Чонгук и принял протянутую бутылку.  — На месте Джейка?  — Ну, да. — Как по мне, твоё место тоже симпатичное.  — Да брось, жить в таком шикарном доме. Быть капитаном футбольной команды и встречаться с Лией, — он вздохнул. — И у меня была бы машина. — Ты не говорил, что хочешь машину, — с сомнением протянула Соён, хлопая глазками.  — А кто не хочет? Ты только представь, — он отложил бутылку и выдохнул клубочек пара, вспрыгивая на ноги и начиная играть, — я рассекаю на шевроле комаре, в динамиках звучит, — Чонгук покрутился и наугад тыкнул в телефон, —  when you see me on your tv i’m alone, тут я даю по тормозам возле твоего дома. Спускаю окно, перекидывая руку, — он лихо показал, как бы облокотился локтем, — вскидываю черные очки… — Очки зимой? — со смешком уточнила Соён.  — Не перебивай, — запальчиво попросил Чонгук, — вскидываю черные очки и говорю тебе. — Он намеренно понизил голос, — Запрыгивай, поехали на мою вечеринку. И нам бы не пришлось слушать рассказ бородатого мормона о том, как его прыщавого старшеклассника отшила одноклассница на выпускном.  — Он был милым, — вскользь заметила Соён, светящимися глазами наблюдая, как дурачится Чонгук, — ты такой артист. Побольше Тэхена, честное слово.  — Я хотел бы быть чуть богаче, — Чонгук вздохнул, бросив последний взгляд на задвинутые занавески второго этажа, и снова присел рядом с Соен, переняв бутылку и просто гипнотизируя стеклянное горлышко, —чуть знаменитее, чуть успешнее, чуть круче.  — Но ты и так хорош!  — Этого недостаточно.  — Зато у тебя есть я!  Это правда. Без Соён будни и вовсе скошмарили бы Чонгука на раз два, но ей он такого не скажет.  — И ты у меня еще, — ворчливо и как бы говоря «за что» протянул невсерьез Чон.  Соен склонила голову к его плечу и погладила по руке, понимая все без слов. В динамике продолжали играть суперграз, а двор устилал уже крупный снег, стеной укрывший их в беседке.  Пахло свежестью и крепкими духами подруги, Чонгук прикрыл глаза, одними губами прося: «Хочу…».

***

Похмелье дело темное. И очень сухое. Горло першило страшно, Чонгук с трудом продрал глаза, едва припоминая, где заснул. Под головой прощупывалась подушка, а под спиной пружинистый матрац. Уснул на кровати — уже победа! Но, кажется, не в своей. Комната незнакомая, попытки вспомнить что-нибудь отзывались пульсирующей болью в голове. И нить воспоминания обрывалась на моменте с Соён в беседке.  Судя по вычурности мебели и ширине кровати, Чонгук заснул где-то в доме Джейка. — С добрым утром, — сонно пробормотали с боку.  Чонгук с диким ужасом повернул голову. На соседней половине покоилась Лия с растрепанными черными волосами.  Может, он еще не проснулся? Чонгук внезапно взбодрился и активно потер глаза. Девушка потянулась к нему и оставила поцелуй на его щеке.  Ошалеть. Вот это новости.  Какова вероятность, что он поскользнулся, когда выходил из беседки и сейчас в коматозе греется в местной больничке, ловя галлюцинации?  Чонгук бегло заглянул под общее одеяло и, чертыхаясь, пытался понять, где их трусы. Его. Ее. Ошалеть 2.0 — Доброе, — едва ворочая языком, прохрипел Чонгук.  — Черт, я уже опаздываю, — Лия откинула одеяло в сторону.  Чонгуку открылось…многое. Он поспешно отвел взгляд. Когда они, черт возьми, успели переспать? И какого хрена, он этого не помнит? — Не подвезешь меня? — игриво спросила уже одетая Лия. На чем? На горбу своем?  — Ладно, — хихикнула она, видимо, с его лица, — ты еще не проснулся. Увидимся на учебе. Лия его засосала, да так, что он еще две минуты после её ухода смотрел на дверь. У него получилось? Чонгук расплылся в улыбке, он нихрена не помнит, как, но у него получилось.  Он оделся, сбегал отлить и умыться, и постоянно пытался найти телефон. Но тот с концами пропал.  Спустившись на первый этаж, он кинул взгляд на настенные часы, те показывали десять утра. На кухне чьи-то знакомые ворчащие голоса, Чонгук нацелился найти или телефон, или Соён, поэтому пошел на звуки. И ахуел.  — Вы чего здесь забыли? — вытаращился на родителей Чонгук.  — У него алкогольная амнезия, — заключала мама, снимая кожаные перчатки и белую шубку, — вызови клининг и приведи дом в порядок, младший Чон.  — Зачем? — не понял Чонгук. Почему он должен заниматься этим в чужом доме?  — Чон Чонгук, мы договаривались, что последствия твоей вечеринки — твои проблемы.  — Чьей вечеринки? — просипел Чон. — Посмотри на него, — цокнула мама и всплеснула руками. — Ты совсем не умеешь пить, дорогой.  — Ааа, — громко рассмеялся Чонгук, — я понял. Это пранк, типо розыгрыш-наказание. Кто это придумал? Соён? Вот паршивка. Можешь выходить, умница. Где здесь камера? — он заглянул над камином, посмотрел по углам. — Ему явно нехорошо, — шепнула мама хмуро кивающему отцу, — я сама позвоню в клининг. О боже, эти дикие дети разбили мою вазу. Я вычту это из твоих карманных расходов, — она наставила на него палец. — Отгони свою машину от гаража, мне уже нужно ехать, — отец кинул ему в руки ключи, которые Чонгук с трудом поймал и впервые видел.  — Какую машину? — чуть ли не слезливо протянул парень. Он тронулся умом! — Ты сам не свой, тебе стоит еще поспать, — наставительно произнес мужчина, — только сперва отгони машину.  На улице стояла белоснежная новенькая шевроле комаро. Чонгук перевозбудился и был в ужасе, и все одновременно. Когда он нажал на кнопку ключей, машина мигнула фарами, на него свалился благоговейный трепет.  — Сколько лет мы здесь живем, говоришь? — допытывал Чон мать за завтраком.  — Чонгук, — женщина тяжело вздохнула, пригладив крашеные блондинистые пряди, — с момента твоего рождения. Будь добр, перестань играться. Ты уже взрослый мальчик, судя по девушке, спустившейся из твоей комнаты и пятнам леопарда на твоей шее. — Чонгук поспешно прикрыл шею ладонью. — Мам, мне двадцать один. Не начинай.  — Вот ровно столько мы здесь и живем. Проследи за уборкой, — она обвела пальцем кухню и отложила фартук, ступая в сторону выхода. —Мне нужно на пилатес. Не скучай, зайчик.  — Но ты не ходишь на пилатес, — тихо и в никуда прошептал Чонгук. По фактам: он стал богаче и почему-то живет в доме Джейка. Нет, не так. Теперь это его дом, его Лия и его, мать вашу, машина. Соён узнает — умрет от восторга.