15. Расследование

Он стоял у консоли, его пальцы механически вводили поправки в алгоритмы сканирования. Внутри бушевал холодный, яростный сарказм. — Зачем? — бился в его висках один и тот же вопрос. — Чтобы вернуть ту бледную тень того, кого я сам же и вытолкнул? Чтобы он вернулся сюда и снова стал этим несчастным, вечно ноющим голубым комком? Неважно. Каждая потраченная на это секунда казалась ему предательством — предательством своего собственного пути, своего побега, своей свободы. Он согласился на сделку с Ромой, но каждая неудача тайно радовала его. Пусть не получается. Пусть ищут сами. Но Вселенная, как на зло, оказалась коварнее его саботажа. — Квантовая когерентность на субпланковском уровне нестабильна, — монотонно констатировала Райя, изучая данные. — Мы ищем не дыру. Мы ищем шрам — след, который оставляет сознание, проходя сквозь барьер. А он… — она бросила взгляд на Джона, — если верить твоим же отчётам, был в шоке. — Он не просто потерялся, — голос Окетры был тихим от напряжения. — Он заблудился внутри себя. Даже если мы найдём точку входа, нам нужно будет не просто вытащить тело. Нужно будет… достучаться. А как достучаться до того, кто не помнит своего имени? Джон, слушая это, чувствовал, как его нежелание понемногу замещается другим, более знакомым чувством — раздражённым профессиональным интересом. Задача, которую он считал нудной, оказалась сложнейшей головоломкой, какую он когда-либо решал. Вернуть человека, который не хочет (или не может) быть найденным? Это было сложнее, чем сбежать из своей вселенной. Потому что побег — это действие. А возвращение — это ещё и преодоление последствий. А если вспомнить, то его Схождение было уничтожено. Ему не выбраться. Но что, если пробовать не из оригинального Отправления, а из своего? Чтобы по ту сторону Лололошке не нужно было такое же устройство. Это… возможно. Он резко отодвинулся от консоли. — Вы ищете не там, — его голос прозвучал резко, привлекая всеобщее внимание. — Вы ищете его. Его память, его личность. Это мусор. Битый код. Он подошёл к главному экрану, где мерцали карты пространственно-временных колебаний. — Нужно искать не личность. Нужно искать следствие. Энергетический отпечаток самого акта перемещения, совершённого моим порталом. У каждого инструмента есть уникальная вибрация. Его пальцы полетели по клавишам. Он вводил параметры, которые знал только он: резонансную частоту своего оранжевого шарфа (не как ткани, а как артефакта), энергетический почерк своей Искры, спектральный анализ того самого портала, что поглотил Ло. Он уловил сигналы своей копии. — Мы будем искать не человека. Мы будем искать мою метку на нём. Как клеймо. Окетра и Райя переглянулись, увидев в этом холодном, почти жестоком подходе проблеск гения. Джодах медленно кивнул — эта идея была осязаема, её можно было «пощупать» телепатически. Работа закипела с новой силой. Теперь с неохотой Джона было покончено. Его сменила азартная, хищная целеустремлённость. Он не хотел возвращать Лололошку. Он хотел решить уравнение, которое оказалось сложнее всех его прежних задач. Хотел доказать — себе, Роме, всем, — что даже потерянную память в мультивселенной можно выследить, как зверя, по оставленным следам. И когда на экране наконец зародилась слабая, пульсирующая точка — не биологическая сигнатура, а искажённый пространственный шрам, — Джон позволил себе короткую, беззвучную ухмылку. Первую часть задачи они решили. Нашли клетку. Но, все они понимали: найти клетку — это только начало. Теперь предстояло самое трудное: открыть её и уговорить того, кто внутри, выйти, забыв, кто он такой, и не веря, что у него когда-то был дом.

***

Он глотнул, и я видел, как по его лицу — по лицу этого голубого, наивного двойника — разливается волна искусственного спокойствия. Мой коктейль работал безупречно. Глаза его остекленели и закрылись. Гений? Пожалуй. Гений химии и манипуляций. — Хм… Кажется, у нас получается. — пробормотал я, глядя на монитор с волновой активностью его мозга. Синхронизация. Идеальная. Он открыл глаза. Сначала — ничего. Пустота. Потом фокус. И в нём — мы с Джодахом. Я позволил углу расплыться в улыбку, которую он, наверное, запомнит как первую вещь в этом кошмаре. — Лололошка! Ты здесь? Джодах, вечный паникёр. Его эмоциональность была такой же предсказуемой, как законы физики. Я дал ему пару секунд помигать, прийти в себя. Пусть картинка устаканится. Надо, чтобы этот момент въелся в память. — Ну вот и ты! А Джодах боялся, что ты потеряешься! — Я вложил в голос ту самую сладковатую, раздражающую бодрость. Пусть знает, с кем имеет дело. — А вот это неправда, — крылатый флегматик закатил глаза, его перья нервно дёрнулись. — Такого не было. Ох… JDH… Как же с тобой тяжело. — Тихо, Джодах! Не время, это сейчас не важно. Хм-хм… — Я сделал паузу, шагнул вперёд, входя в его личное пространство. Пусть видит каждую деталь моего лица, очки, шарф. — На этот раз мы видим тебя так же, как видишь ты нас! Мы даже можем поговорить. Понимаешь меня? Есть какие-нибудь вопросы? И он задал его. Прямой, простой, глуповатый. Идеальный. — Что это за видение? Зачем оно тебе? Внутри я расхохотался. О, какой хороший вопрос! Сразу показывает, кто из нас двоих умный! — Дело в том, что мы находимся в разных реальностях, Ло. Я в твоей родной реальности, а ты в моей! — Я отвлёкся, давая словам повиснуть. — Мм, не буду объяснять подробности, как это произошло. Сам потом вспомнишь. И понеслась. Мой спектакль. Я сыпал терминами, перескакивал с серьёзного на клоунаду, делал колесо. Пусть его мозг, и без того перегруженный, тонет в этом потоке. Пусть он не понимает, но ощущает масштаб. И моё место в нём — центральное. — Важно, чтобы ты сейчас понял другое: параллельные реальности на то так и называются… Они почти никогда не пересекаются! Ох, найти кого-то в другой реальности очень трудно. Я бы и не пытался тебя вернуть, ты же ведь все равно ничего не помнишь. Но Р… Кхм… Но этот настаивал. — Указал на Джодаха. — Еще и эту подключил… Как её… — Окетра. Ее зовут Окетра. Окетра очень расстроится, что пропустила все. Мы не знали точный момент, когда ты появишься, поэтому по очереди дежурили тут. И в итоге… — Хм-хм-х. Джодах! — Топнул ногой. — Не отвлекай меня, прошу! Я тут объясняю принципы мироздания и законы мультивселенных! Спасибо. Лололошка, вселенные и реальности не существуют в вакууме. Иногда они могут воздействовать друг на друга. Это происходит неявно. Никто подобное влияние заметить не сможет. Но этим влиянием можно воспользоваться. В тот момент, когда реальности соприкасаются, появляется небольшая… брешь. Хм-хм… Хочешь узнать, как параллельные реальности могут соприкоснуться? Я наклонился вперед и из-под очков подмигнул Ло. Второй в свою очередь почувствовал, как щеки чуть порозовели, слава всем богам, что из-за очков этого не было видно. Я посмеялся и вернулся в свое положение. Но я видел. Он симпатичный, но не лучше меня. — Мы, неважно, люди или… Кхм, не совсем люди, — глянул на Джодаха, — существуем в трехмерном пространстве, где особо продвинутые существа… В качестве четвертого измерения предлагают время. А теперь представь, что помимо четвертого измерения, есть пятое измерение, и реальности расположены именно в них. Представил? Ха-ха-х, кого я спрашиваю! Конечно, нет. Человеческий мозг, особенно без специальной подготовки, не может мыслить за рамки трехмерного пространства. Зато смотри, как могу. — Я сделал колесо и встал в победную стойку. — В общем так. Тебе просто придется поверить мне, что это очень сложная научная теория. — Э. Ладненько.? — Вам очень повезло, что у вас есть я! Я могу себе представить и пятимерные пространства, и разные реальности, и брешь. Через эту брешь не пройдет ни человек, ни любое живое существо. Но некоторые существа могут пропустить сигнал или, в теории, небольшой предмет. Хм-хм-х. Ты уже сталкивался с этим, да? — Опустил очки и подмигнул. — Мы, точнее наши сознания, сейчас в этой бреши. Ой, только не пытайся понять, как это работает с точки зрения пространственной физики. Ты даже представить не можешь, насколько сложную встречу я смог нам организовать. Пришлось рассчитать точное столкновение реальностей, а это, по правде, невозможно! Все же они работают в пятимерном пространстве… И постоянно, постоянно движутся, а ведь мне нужно еще найти нужную из бесконечности! Ах да, столкновения между реальностями происходят постоянно, но их, как я говорил, никто не замечает. Но чтобы рассчитать время пересечения двух конкретных, это нужно быть гением! — Ах, какой же ты… Гений, как я понимаю, это ты, верно? — Охх, пернатый, но уж точно не ты! — Ну если ты такой гений, как же мне удалось тебя поймать, а?! — А вот это уже секрет. Так что тихо и не кипишуй. Возвращаюсь к главной теме: моей гениальности! Я смог высчитать не только место, но и время! И даже предупредить тебя, Лололошка, а там было сложнее, ты был не в точках соприкосновения! Знаешь, как сложно передать ментальный сигнал на тысячи световых лет? В очень, очень конкретную точку! Охх, не волнуйся! Я блестяще со всем справился! — Так и зачем все это? Нахвастался? А если бы Лололошка не разгадал бы твою загадку, и все эти ухищрения оказались напрасны? — Тхе-хе-хе, но он же разгадал! Неужели, ты не видишь? Да и не сложно было. Там загадочка так себе. Ему только и нужно было догадаться выбраться с острова до зимы. О! Осталось совсем немного времени, можно и о ерунде поболтать. Так, Лололошка, ты должен попасть в мою лабораторию. У меня, знаешь, там есть устройство, что позволяет посылать сигналы в эту реальность. Помнишь про вибрации? Ха-ха-х, кого я спрашиваю… Знаю, что не помнишь. В общем, устройство уже настроено на вибрацию твоей родной реальности. Тебе просто нужно найти его и отправить нам сигнал. Давай, если ты не справишься, мы не сможем тебя вытащить. Ахх, как же вам повезло, что я исследовал это схождение раньше. Именно поэтому я смог многое вычислить точно. У меня ушли многие и многие годы на вычисления, и это все еще тонкая, представьте себе, материя. Минимальное расхождение с расчетами, и твое сообщение улетит в ненужный мир. В какой-нибудь Тринадцатый. Или на тысячелетия позже… Тогда, он просто скажет мне... Хе-хе-ха. Но ты же у нас тоже гений, правда? Хоть у тебя и очень странные предпочтения в цветах одежды, ты не можешь быть полным идиотом. Но даже если ты полный идиот, если ты сможешь отправить хоть какой-то сигнал в нашу вселенную… У меня появятся ориентиры, где тебя точно искать. О-о-опп… — Встал на руки. — И когда тебя искать. Таких сигналов может понадобиться несколько, посмотрим… И вот время вышло! — Теперь ты понимаешь, с кем мне приходится работать, чтобы вытащить тебя? — Давай, пока-пока! И не забудь про Рому! Связь порвалась. Его выбросило обратно в его кафе в моём мире. Я остался стоять, снимая очки и медленно протирая линзы. В комнате повисла тишина, нарушаемая только гудением приборов. Я не сказал, что «устройство» — это не просто маяк. Что его «сигнал» будет ключом не для его возвращения, а для моего прохода. Его спасение было побочным продуктом. Или разменной монетой. Я развернулся к главной консоли, и на экране зажглись новые, куда более интересные уравнения. Настоящая работа только начиналась. — Ну что ж, — сказал я Джодаху, и в моём голосе не осталось ни следа от того шута. Только холодная, усталая плоть расчёта. — Приманка активирована. Инструкция вложена. Теперь ждём, когда наш голубой «гений» сделает первый шаг в нашей игре. Надеюсь, у него хватит сообразительности не споткнуться на пороге. Давай, пока! Вспышка и оранжевые искры, что остались после меня. Я оказался в белой пустоте, где был тот самый Роман. Рома. И его наблюдатели. Из-за них я постоянно чувствую, что за мной идет слежка. Странные эти существа, но очень эффективны. — Привет-привет, чего хотел? Только давай быстрее, меня ждут дела! — высказался я. — Поболтать теперь нельзя? Самая честная надпись на двери любой лаборатории: «Входите! Здесь уже всё достаточно беспорядочно, чтобы вы ничего не испортили». А я напомню, как выглядит твоя лаборотория до того, как приходит Окетра или Джодах. Я пустил смешок, сам этого не заметив. Мой рабочий стол. Хаос из кристаллов данных, проводов, чертежей, чашек с давно остывшим кофе и обёрток от энергетических батончиков. Беспорядок, в котором только я видел систему. Точнейшая реконструкция. Он следил. Конечно, следил. Маска треснула. Всего на миг. И Рома… не стал этим пользоваться. Не стал давить. Он просто растворил голограмму и указал рукой на два кресла, которые материализовались из ничего. Простые, удобные. Не тронные залы для богов. — Садись, Джон. Дела подождут пять минут. Я сел. Не потому что подчинился. Потому что внезапно почувствовал чудовищную усталость. Не физическую. Ту, что копилась веками скитаний, сотнями лет расчётов, весом всех этих масок — гения, шута, спасителя, палача. Мы молчали. И это молчание было неловким, но не враждебным. Как будто он давал мне время понять, что здесь не нужно играть роль. Здесь некому аплодировать. — Зачем ты всё это затеял? — спросил я наконец, глядя куда-то в белую даль, а не на него. — Этот цирк с возвращением твоего Ло. Ты же бог. Щелчок пальцев — и он тут. — Потому, что щелчок пальцев ничего не решит, — ответил Рома. — Он должен найти дорогу сам. Иначе он так и останется потерянным. Даже вернувшись. Ты же понимаешь. Я понимал. О, как я понимал. Я сам прошёл этот путь из ниоткуда в никуда. Без Амора, который бы меня за руку вытащил. — И ты используешь для этого меня, — констатировал я, но уже без едкого сарказма. Констатация факта. — Использую твой ум. Твоё упрямство. Твою… боль, которая делает тебя таким точным, — он сказал это без жалости. Без осуждения. Как констатацию другого факта. — Ты ищешь Вспышку. Источник. Я даю тебе инструменты, чтобы её найти. А попутно — спасаю того, кто мне дорог. Это не сделка, Джон. Это пересечение путей. — Я не привык, чтобы кто-то… видел. Всё это, — я махнул рукой, будто обрисовывая невидимый хаос вокруг себя. — Знаю, — сказал Рома. И в этом не было снисхождения. Было просто… знание. Как у врача, который видит рентгеновский снимок. И тогда, сам не ожидая, я сказал это. Тише, чем планировал. Словно признаваясь не ему, а самому себе в давней, мелкой краже. — Дейви… это не моё. Рома не перебил. Просто ждал. — Он… тот, другой Ло. В одном из миров. Он был там не мироходцем. Просто парнем. Тем, кто свергал Империю. С придурковатой улыбкой и… и другим именем. Дейви. — Я закусил губу, глядя на свои колени. — Он был счастлив там. По-своему. Не обременён всем этим. Я украл его имя. Взял как… как «отчество». Джон Дейви Харрис. Чтобы носить с собой кусочек того, каким я мог бы быть. В своей вселенной эту Империю я устоял. Я выдохнул. Признание повисло в белой пустоте, такое же уязвимое и голое, как я сам в этот момент. Я ждал насмешки. Анализа. Божественного вердикта. Но Рома просто кивнул. Один раз. — Хорошее имя, — сказал он просто. — Оно тебе подходит. Напоминает, что ты — не только Бог Пространства. Ты ещё и Джон. И Дейви. И даже Лололошка, где-то глубоко. Он встал. Бесконечность вокруг зашевелилась, давая понять, что время истекло. — Иди. Твои дела ждут. И помни — ты не один на этом пути. Даже если очень хочешь им быть. Он исчез, оставив меня одного с эхом своих слов и странным, непривычным чувством в груди. Не доверием. Ещё нет. Но… перемирием. С тем, кто видел не только расчёты и силы, но и парня, укравшего чужое имя, чтобы чувствовать себя чуть более целым. Я поправил шарф и, прежде чем исчезнуть вспышкой, позволил себе очень тихо, только для себя, прошептать: — Спасибо, Рома.