Глава 271 Ночь перед свадьбой

Ночь перед свадьбой всегда особенная, но эта была иной. Они понимали: завтра всё изменится. Через день Тан Сан и Сяо Ву уйдут в мир богов. А это — предпоследняя ночь, когда восемь дьяволов Шрека сидят рядом, смеются, спорят, вспоминают, живут так просто, как когда-то в Академии. Ещё без обязанностей, без титулов, без ответственности. Просто восемь друзей. Они расположились в большом зале новой Академии Шрек, где когда-то стояла их первая комната. Столы были заставлены едой, которую приготовили повара Академии и Оскар с Ронронг — теперь, когда их сила восстановилась, они могли хоть чем-то помочь. Первыми почувствовали возвращение духовной силы Ченсянь и Тан Сан. Они оба почти одновременно подняли головы. Потоки энергии прошли по телам Ронронг и Оскара, мягко, словно годичная пауза никогда не существовала. — Ты это чувствуешь? — первая спросила Ченсянь. Ронронг вздрогнула, её тело окутал знакомый девятицветный свет. Оскар поднял руку — на пальцах вспыхнуло бледное золотистое сияние. — Вернулось… — прошептал он. Потом резко выдохнул и рассмеялся. — Вернулось! Ронронг! Моё кольцо наконец-то не будет бесполезным! — Как будто оно когда-то было полезным, — фыркнула Ронронг, но глаза у неё блестели. — Но да… наконец-то. Они переглянулись и рассмеялись. Настоящим, живым смехом — не нервным, не отчаянным, а именно тем, который бывает среди близких. Тан Сан встал, посмотрел на каждого из них и спокойно сказал: — Тогда давайте. Сегодня — наша ночь. И мы узнаем, кто кем стал. Сяо Ву вспыхнула первой — мягкое розовое сияние, но за ним — красная нить Асуры, которая отозвалась в Тан Сане. — Девяносто шестой, — сказала она спокойно. — Но это не предел. Асура не отпустил меня полностью. Тан Сан едва заметно улыбнулся. Его собственная аура ровная, мощная, тихая, давала понять, что он уже куда выше всего смертного. — Сто. Двойной бог, — просто сказал он. Ма Ходзюнь, стоящий рядом с Ченсянь, показал свою огненную ауру — она вырвалась вверх, превращаясь в пламенного феникса. — Девяносто пятый. И это честно заработано. Никто меня не тащил. — Кроме меня, когда ты утонул в водопаде, — невинно добавила Ченсянь. — Я НЕ ТОНУЛ! — возмутился Фатти. — Я учился дышать под водой! — Два часа? — улыбнулась она. — Я медитировал! Все засмеялись. Этот спор за год стал почти традицией. Дай Мубай поднял глаза. Его аура стала глубже, тяжелее, резче. Белый тигр за его спиной словно ступил на новый уровень. — Девяносто шестой, — произнёс он. — И будет больше. Чжу Чжуцин рядом с ним влилась в его ауру и их энергии всё ещё идеально совпадали. Её собственная — холодная, безмолвная, мрачная. — Девяносто пятый. Ронронг вздохнула, выпрямляясь. — Девяносто четвёртый. И мне хватит, — сказала она с улыбкой. — Я могла бы думать иначе в юности… но сейчас… мне достаточно быть собой. — А я теперь Бог Еды Девяносто четвёртого ранга! — громко вставил Оскар, словно боялся, что его забудут. — Титулованный Бог Еды, — уточнил Дай Мубай. — Это звучит невероятно гордо! — не уступал Оскар. — Это звучит… вкусно, — заметил Ма Ходзюнь. — Это звучит так, будто тебя можно съесть, — отозвалась Чжуцин. — НЕ НАДО! — Оскар отскочил, прикрывая себя руками. И снова — смех. Такой, что стены академии отозвались эхом, будто сама Шрек-мать-семья слушает их. А потом внимание обратилось к ней. Бай Ченсянь спокойно сидела, скрестив ноги, и смотрела на огонь лампы. Её аура была сдержана… но в ней чувствовалось больше, чем она позволяла видеть. Она могла скрывать всё, но не от тех, кто с ней год путешествовал, жил, ел, смеялся, дрался бок о бок многие года. — Ченсянь, — сказал Тан Сан, — Твой ранг. Она посмотрела на них и чуть улыбнулась. Та лёгкая, искренняя улыбка, которой она редко делилась. — Девяносто восьмой, — ответила она просто. — Этого достаточно. Никто не стал спрашивать. Никто не стал сомневаться. Они знали: если она говорит «достаточно», значит — действительно достаточно. И именно поэтому все приняли это как факт. Потому что сила Ченсянь давно была не тем, о чём спрашивают вслух. Последняя ночь. — Ладно, — Оскар хлопнул ладонями, — Теперь официально: мы все сильные, красивые, и у всех ранги приличные. Осталось только одно: не спать! — Не спать! — подхватила Чжуцин. — Мы не тратим эту ночь на сон. Ма Ходзюнь поднял руку: — Я поддерживаю. Спать будем после свадьбы! — Я — за, — Ронронг обняла Оскара за плечо. — Сегодня мы должны вспомнить всё. И они вспомнили. Про то, как Тан Сан впервые попал в Академию и как Сяо Ву ошеломила всех, ударив их в первый же день. Про то, как Оскар продавал сосиски на улицах, а Ронронг пыталась делать вид, что она не знакома с этим позором. Про то, как Дай Мубай впервые едва не получил от Чжуцин за фразу «ты слишком медленная». Про то, как Ма Ходзюнь сорвался с крыши, пытаясь доказать Ченсянь, что он тоже умеет «бегать по воздуху». Ченсянь скромно отвела взгляд тогда, но сейчас рассмеялась: — Я сказала «можешь попробовать», а не «прыгай вниз». — РАЗНИЦЫ НЕТ! — заорал Фатти. — Ты сказала это ТАКИМ тоном, будто я успешно смогу! Смех снова вернулся волной. Они рассказывали истории из путешествий — как забирались в северные снега, как жили неделю в пустыне только на сосисках Оскара («и никто не умер!» — гордо заявлял он), как Чжуцин учила Сяо Ву охотиться, и как Ченсянь каждую ночь шептала Ма Ходзюню, что он храпит (он отрицал — они не верили). Время шло быстро. Не заметили, как небо за окном начало светлеть. Сквозь окна проник первый рассветный луч. В комнату вошли девушки-ученицы, чтобы забрать невест готовиться. Сяо Ву, Ронронг, Чжуцин и Ченсянь поднялись. Все девушки подошли друг к другу — крепко обнялись. Сяо Ву, нежная, но сильная, впервые за долгое время выглядела немного растерянной. — Это наш последний день всё вместе… вот так, — тихо сказала она. — Но не последний день, когда мы — семья, — ответила Ченсянь. Они вышли. Парни хотели идти следом, но служанки перегородили им путь. — Нельзя. Женихи и гости — на крышу. — На крышу? — удивился Ма Ходзюнь. — Так надо, — строго ответила служанка, не моргнув. — Я боюсь крыш, — попытался отступать Оскар. — Ты — Титулованный Бог Еды, — сказала другая. — Мужчина, поднимающийся в божественность. И ты боишься крыши? — Я… предпочитаю землю, — жалобно протянул он. Дай Мубай взял его за шкирку. — Пошли. Они поднялись на крышу новой Академии. Город ещё спал. Солнце только поднималось, окрашивая мир золотом. Тан Сан встал на край крыши, смотря на рассвет. — Завтра всё изменится, — сказал он тихо. — Но сегодня… спасибо вам. Всем вам. За то, что были рядом. Ма Ходзюнь положил руку ему на плечо — так естественно, будто это он поддерживает, хотя обычно всё было наоборот. Оскар шмыгнул носом. — Не говорите «прощай», ладно? — Мы не говорим, — ответил Мубай. — Мы говорим: «до встречи». Они стояли так долго. Пока солнце полностью не взошло. Это была их ночь. Их рассвет. И их последний момент перед свадьбой, перед божественностью, перед взрослением — окончательным и безвозвратным. И никто из них потом не забыл ни единого слова, ни единого смеха, ни единой искры в глазах друзей. — Завтра, — сказал Тан Сан, — мы будем стоять перед всеми. Но сейчас… мы просто восемь дьяволов Шрека. И это — навсегда. И никто не спорил.