Часть 9 - Синдикат трёх умов.

Вечер опустился на Хогвартс, не принеся покоя. После взрыва в раздевалке Слизерина слухи поползли по замку, как ядовитый плющ: «Гранде взбунтовалась», «Флинт выгнал свою же стратега», «Между ними была чуть ли не дуэль». Версии множились, обрастая чудовищными деталями, но суть улавливали все: один из столпов слизеринской команды рухнул. И земля под ногами у многих заходила ходуном. Оливер Вуд узнал об этом не из слухов. Ему сообщила короткая, криптованная записка, доставленная школьным совенком прямо в гриффиндорскую гостиную. На пергаменте не было подписи, только несколько чётких строк знакомым, аналитическим почерком: «Занавес упал. Поле свободно для новой партии. Игроки определяются. Первый ход за тобой. Ожидаю в классе 3Б, час ночи. Приходи не один. Будет небезопасно.» Сердце Оливера упало, а затем забилось с новой, тревожной силой. Эмили не просто пострадала. Она перешла в наступление. Час ночи. Класс 3Б, один из тех, что использовали для теории заклинаний, был погружён в глубокий мрак. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, выхватывал из тьмы лишь контуры парт и пустую кафедру. Оливер вошёл первым, его фигура, напряжённая и готовая к бою, отбрасывала длинную тень. За ним, стараясь ступать как можно тише, следовала Гермиона Грейнджер. Её лицо в полумраке было серьёзным, а в руках она сжимала не книгу, а свою палочку. — Здесь никого нет, — прошептала Гермиона, её взгляд сканировал углы. — Подожди, — ответил Оливер, прислушиваясь. Его капитанский инстинкт кричал о возможной ловушке. Из тени у дальней стены отделилась фигура. Эмили Гранде вышла на лунную дорожку. Она была без мантии, в тёмных, практичных штанах и водолазке, её бледные волосы, распущенные, спадали на плечи живым, серебряным в свете луны водопадом. На её лице не было следов паники или усталости. Была сосредоточенная, холодная ясность. — Пунктуальность – хорошее качество для заговорщиков, — сказала она ровным голосом. Её взгляд скользнул по Оливеру, затем остановился на Гермионе. В её гладах не было удивления. Было одобрение. — Грейнджер. Рада, что ты приняла приглашение. — Я ещё не решила, что принимаю, — осторожно ответила Гермиона, но не опустила палочку. — Вы сказали «не один». Почему я? — Потому что ты видишь узор, — просто сказала Эмили. — И потому что ты, в отличие от большинства в этой школе, веришь в силу ума больше, чем в силу кулака или фамилии. Нам сейчас нужен именно ум. Два, если быть точной. И один упрямый, прямолинейный гриффиндорец с капитаньим сердцем. — Она бросила взгляд на Оливера, и на миг в её глазах мелькнуло что-то тёплое, быстро погасшее. — Что случилось, Эмили? — спросил Оливер, делая шаг вперёд. Его голос был тихим, но в нём звучало беспокойство, которое он не мог скрыть. — Произошла неизбежная конфронтация, — ответила она, отходя к окну и глядя в ночь. Её профиль был резким и бледным. — Флинт попытался публично сломать меня через демонстрацию своей «силы». Я... продемонстрировала ему его неэффективность. В ответ получила изгнание из команды и открытую угрозу. Моя роль в Слизерине, по крайней мере, в той его части, что контролирует Флинт, окончена. — Он опасен, когда загнан в угол, — мрачно сказал Оливер. — Он опасен всегда, — поправила Эмили, оборачиваясь. — Но сейчас он перестал быть просто тупым капитаном. Он стал личным врагом. И у личного врага с ограниченным интеллектом есть один плюс – его действия предсказуемы. Он будет мстить. Мне. Драко. Возможно, даже тебе, Оливер, через ассоциацию. Его методы будут грязными, вне игры. Нам нужно быть готовыми. — «Нам»? — уточнила Гермиона. — Да, — Эмили посмотрела на них обоих. — Трём. Мне нужна твоя способность к анализу и систематизации, Грейнджер. И твоя... репутация безупречной гриффиндорки. Никто не заподозрит тебя в сговоре со слизеринкой. Оливеру нужны глаза и уши в слизеринских коридорах и стратег, который понимает, как мыслит Флинт лучше, чем кто-либо. А мне... мне нужна команда. Не для квиддича. Для выживания. И для контратаки. Оливер молчал, переваривая. Идея тайного союза с Эмили была одним. Вовлечение в него Гермионы, третьекурсницы, пусть и невероятно умной, – другим, более опасным. — Гермиона не солдат, Эмили. Я не могу втягивать её в нашу войну. — Я уже в неё втянута, капитан, — возразила Гермиона, неожиданно твёрдо. Её взгляд метался между ними. — С того момента, как Малфой начал задавать вопросы, а вы двое перестали просто враждовать. Я вижу последствия. И если я могу их предотвратить или... или направить в менее разрушительное русло, я должна это сделать. Эмили кивнула, будто ожидала такого ответа. — Драко – наш актив внутри. Он напуган, но не сломлен. Флинт дал ему ультиматум: сломать ловца Когтеврана на следующем матче или быть сломанным самому. Он ищет выход. Мы должны ему помочь найти его. Не только ради него. Ради того, чтобы не дать Флинту ещё одного инструмента в его кампании запугивания. — Что ты предлагаешь? — спросил Оливер, чувствуя, как привычные схемы квиддичных тактик рассыпаются, уступая место куда более сложной игре. — Я предлагаем создать синдикат, — сказала Эмили, и в её голосе зазвучали стальные нотки стратега, планирующего кампанию. — Три ума. Три источника информации. Три разных угла зрения. Оливер, ты отвечаешь за оперативные действия и защиту. Твоя команда, твой авторитет в Гриффиндоре – наш щит. Гермиона, ты – наш аналитический центр. Ты обрабатываешь всю информацию, ищешь закономерности, слабые места в действиях Флинта, возможные лазейки в правилах школы. Я – тактик и связной с Драко. Я знаю, как мыслит Флинт, знаю слабые места Слизерина изнутри. Она подошла к одной из парт и положила на неё небольшой, тонкий блокнот в чёрном кожаном переплёте. — Первая задача: сорвать план Флинта с ловцом Когтеврана. Мы не можем позволить Драко совершить подлость. Но мы не можем позволить и Флинту его уничтожить. Значит, нам нужно создать ситуацию, в которой Флинт будет вынужден отменить приказ, либо она будет выполнена так, что не причинит вреда, но удовлетворит его жажду жестокости. — Иллюзия, — тут же сказала Гермиона, её ум уже работал. — Подмена. Или саботаж, который выглядит как несчастный случай. — Именно, — Эмили одобрительно посмотрела на неё. — Для этого нам нужен доступ к снаряжению Когтеврана. Или к самому матчу. И точное знание плана Флинта. — Драко должен нам его сообщить, — сказал Оливер. — Как только он его узнает. — Он уже пытается его выведать, — ответила Эмили. — Но Флинт не дурак. Он может держать детали при себе до последнего. Нам нужно быть готовыми к нескольким сценариям. Они замолчали. В тишине ночного класса три фигуры, освещённые лунным светом, выглядели как призраки заговора. Гриффиндорец, слизеринка и ещё одна гриффиндорка, объединённые необходимостью бороться с системой, частью которой они все являлись. — Почему мы должны тебе доверять? — спросила вдруг Гермиона, глядя прямо на Эмили. — Всё это может быть ловушкой. Ты можешь использовать нас, чтобы отомстить Флинту, а потом бросить. — Могу, — честно призналась Эмили, не отводя взгляда. — Но я не стану. Потому что месть – это тупик. А я хочу выиграть. Не Флинта. Игру. Ту игру, что больше квиддича и школьных драк. Игру за то, чтобы остаться собой в этом проклятом замке. И для этого мне нужны союзники, которых я не смогу предать, потому что без них я проиграю всё. Включая себя. — Она перевела взгляд на Оливера. — Он это понимает. Надеюсь, и ты поймёшь. Гермиона долго смотрела на неё, затем медленно опустила палочку. — Хорошо. Я в деле. Но у меня условия. Никаких неоправданных рисков для невинных. Никакой чёрной магии. И мы держим в курсе профессора МакГонагалл, если ситуация выйдет из-под контроля. — МакГонагалл будет первой, кто попытается всё уладить «по правилам», что даст Флинту время нанести удар, — возразила Эмили, но затем кивнула. — Но я принимаю твои условия. Риски только необходимые. Магия – только дозволенная. А МакГонагалл... мы сообщим ей, когда будем уверены в успехе и наличии неопровержимых доказательств. Согласна? Гермиона, после секундного колебания, кивнула. — Тогда мы начинаем, — сказал Оливер, и в его голосе снова зазвучали командирские нотки, но теперь они были направлены на новую, странную команду. — Эмили, ты поддерживаешь связь с Драко. Узнаёшь всё, что можно. Гермиона, ты начинаешь собирать информацию о Флинте. Не только о нём. О его семье, связях, прошлых нарушениях. Всё, что может быть рычагом. Я займусь Когтевраном. У меня есть контакт с их капитаном. Ненавязчиво предупрежу о возможной грубой игре, чтобы они были начеку. — Будь осторожен, — предупредила Эмили. — Если Флинт заподозрит, что мы координируем действия... — Он уже подозревает, — отрезал Оливер. — Но он думает, что это личное. Между мной и тобой. Он не знает о Гермионе. И не знает, что Драко колеблется. В этом наше преимущество. Они обменялись ещё несколькими тихими фразами, уточнили способы связи (зашифрованные записки через нейтральных школьных сов, условные знаки в библиотеке), и обозначили следующую встречу. Перед тем как разойтись, Эмили задержала Оливера жестом, когда Гермиона уже вышла в коридор. — Ты уверен в ней? — спросила она тихо. — В Гермионе? Больше, чем в ком бы то ни было, — ответил он. — Она не предаст. И её ум... он нам нужен. — Он посмотрел на Эмили, и его голос смягчился. — А ты? Ты уверена, что готова к этому? Играть против своего же факультета? — Мой факультет перестал быть «моим», когда его воплощение решило, что грубая сила и запугивание – это доблесть, — холодно сказала Эмили. Но затем её взгляд тоже смягчился. — И есть вещи важнее факультетов, Оливер. Ты научил меня этому. Пусть и неловко, с криками и битьём головой о стену. Он слабо улыбнулся и, убедившись, что в коридоре никого нет, быстро прикоснулся губами к её виску. — Береги себя. Если Флинт хоть пальцем тронет... — Он не тронет, — она перебила его, и в её гладах вспыхнул знакомый, холодный огонь. — Пока не будет уверен, что может сделать это безнаказанно. А мы постараемся, чтобы такой уверенности у него не появилось. Они разошлись в разные концы коридора, растворяясь в ночных тенях замка. Синдикат был создан. Три ума против одной тупой силы. Игра началась. И на кону были уже не очки или Кубок, а судьбы.