Глава 6

Не успев отойти и трех метров от столовой, как чьи-то крепкие и сильные руки впечатали ее в холодную каменную стену. - Ты че, сучка, совсем охерела в край?! Рома с остервенелым взглядом, потемневшим от злости и боли в паху, сверлил Лизу. Заметив сзади себя зевающую толпу, он потащил за локоть Филимонову в соседний пустующий класс физики и закрыл на ключ изнутри. Лиза уже с испуганными взглядом, но не теряющим гордость, отошла к учительскому столу. - Ты заслужил , Пятифан. Скажи спасибо, что не щёлочь из лаборантской ! - Спасибо?! Да ты мне сейчас языком будешь оттирать это пятно, блядь! Рома посмотрел на черное и большое пятно на ширинке и ногах. В его голове крутился лишь мат и желание поставить ее на колени за такие блядские выходки. - Игорька своего попроси... Он, наверное, передние зубы такими занятиями и потерял. Рома оскалился и метнулся к ней, хватая ее за предплечья одной рукой и за затылок другой. Не сильно. Но и не слабо. Он с желчью и презрением шипит в ее губы: - Ты, Лизка, совсем берегов не замечаешь походу. Вас там, в городе , без мозгов, наверное , штампуют. Ебнутая на голову! Лиза попыталась его оттолкнуть, но он сжал ее затылок сильнее. - Ты сам во всем виноват!!! Зачем ты так поступил?! Зачем так опозорил меня?! Что я тебе сделала, Ром? Он лишь вдруг усмехнулся. В его глазах появился огонек. Он рывком развернул ее к себе спиной, вжал в учительскую парту бедрами. Рука Ромы обхватила ее поперек, прижимая к себе. Горячее дыхание ополяло шею и макушку. Шепчет хрипло и насмешливо: - А потому что вы, сучки, по-другому не понимаете. Одну вон... Так же мило пас. Присматривал, не трогал. Права на нее свои не заявлял перед народом и пацанами! Так че думаешь, Лиззи?... Он горько усмехнулся и сильнее вдавил ее в себя. Его губы зашептали прямо в ее ухо. - Так она с другим сейчас. Целуется, флиртует. Хер она клала на меня и мои чувства! На подснежники зимой и покатушки по красивым местам! Он вдруг одернул ее черные кудрявые волосы в сторону, открывая взор на тонкую, бледную шею, гле россыпью звезд покоились коричневые родинки. Жилка около сонной артерии беспокойно билась и будто требовала ласки и нежности к себе, а не грубых прикосновений и сжатия. - Она ж знала о моих чувствах. Знала и играла. Задницей покрутила, а сама с другим , смотрю, идет домой. К себе его зовет. А там, не закрывая занавесок, специально, целуется, майку свою снимает. Лиза почувствовала как ее глаза режут слезы. Краска обжигает щёки. Ей было одновременно противно, больно и неприятно от этой истории. Но сердце замирало и дрожало от его прикосновений, близости, тяжелого и горячего дыхания , шепота... От его опьяняющего запаха, от вжатых в нее мужских бедер. Рома снова усмехнулся и наклонился носом к той самой жилке, что теперь не давала ему покоя. Не прикасаясь до конца, он провёл носом от начала плеча до середины ее шеи , вдыхая опьяняющий аромат. Тяжесть в паху снова давала знать. Низ живота сладко и неприятно одновременно ныл, требовал внимания и женской ласки. Рома чуть наклонился вперед, наклоняя за собой к столу девушку. Даже Полинку так не хотел никогда. Не тянуло к ней настолько, как к этой дизморалящей девчонке. Прорычал: - Все, Лизка, набегались, блядь. Хер, я тебя теперь отпущу. Я своих слов на ветер не бросаю. Моя ты теперь телка. Официально. Пусть с Морозовой не срослось, а вот тебя я не отпущу. Поняла? Лиза молча смотрит в старое дерево стола. Слезы обжигают щеки. Ей не хотелось отвечать и слышать его слова. Но низ ее живота предательски изводился, прося почувствовать его губы на себе, увидеть голодный взгляд. Рома отошел, поправляя ширинку и штаны. Почти бегом вышел из кабинета, оставляя художницу одну со своими слезами, потрясением и болью от своих же слов. Пазл в ее голове сложился. Значит Полина была его девушкой когда-то?... Вот оно что.