Трое в лодке

Триша сидела в ванной комнате на корточках, сжимая в руках комок мокрой пижамы. Слезы жгли глаза, но она сжала зубы и не дала им пролиться. "Нет, никто не должен увидеть что я плачу. А то решат что я не только зассыха, но ещё и плакса. Тогда мне точно понадобится чепчик и соска!" Вернувшись в палату, она увидела на своей кровати чистый комплект белья и аккуратно сложенную одежду — яркие шорты и майку с кроликом. Нина и Милана уже собирались. Тишина в комнате была густой, неловкой. — Можете смеяться, мне всё равно! - прервала тишину Триша. —Эм... Смеяться над чем? - не поняла Нина. — Ну... Я же описалась... Милана и Нина переглянулись. — Представь себе, ты находишься в санатории где такая проблема у каждой пациентки - холодно обранила Нина, вогнав Тришу в краску стыда. "Какая же я дура тупая! Зачем им смеяться надо мной когда сами страдают от этой фигни?" — Простите, — повторила Триша, глядя в пол. - Я просто... привыкла к насмешкам. У меня есть старшие брат и сестра, и каждый раз... когда у меня случаются «аварии», они шутят про это целый день. Даже друзьям рассказывают. Думала, тут будет так же. Нина выдохнула - долгий, усталый звук, будто выпуская из себя что-то тяжёлое. — Не будет, - просто сказала она. - Здесь над тобой могут издеваться по-другому. Но не из-за этого. Здесь все в одной лодке. Даже Катя. — Особенно Катя, - тихо добавила Милана. Она села на свою кровать, обхватив колени руками. - Твои брат с сестрой... они хотя бы дома смеются? А мои «шутки» транслировала на всю школу мама. Триша подняла на неё глаза. Милана говорила ровно, без дрожи, но в её голосе стоял лёд. — Она считала, что публичный позор - лучшее лекарство от «лень вставать ночью». Если я просыпалась мокрой, она вывешивала простыню на балкон, чтобы все соседи видели. Потом стала писать об этом в родительский чат моего класса. «Дорогие родители, напоминайте своим детям, что в десять лет нужно ходить на горшок, а не мочить кровать, как моя Милана». В школе надо мной... ну, ты сама понимаешь. Все знают меня как девочку которая писает в постель! Хорошо что у меня хотя бы есть настоящие подруги, которым наплевать на всё это... Она замолчала, уставившись в стену. Триша не знала, что сказать. Её собственные насмешки брата казались теперь мелкими и незначительными. — А меня, - начала Нина, и её голос, обычно такой резкий и уверенный, дрогнул, — не ругали. Совсем. Родители - успешные, умные, правильные. Психологи, кстати. Они читали все книжки. И решили проблему моих мокрых простыней... гиперопекой. Меня так и не отучили от памперсов, я была единственной в детском саду кто спит в подгузниках. А утром, если он был сухой, — бурная радость, подарки. Если мокрый —ю- тихое разочарование и фраза: «Ниночка, мы так стараемся. Почему ты не стараешься?». Психотерапевты, гипноз, таблетки... ничего не помогло. И тогда они нашли это место. «Круглосуточный профессиональный уход, Ниночка. Там тебе помогут». И знаешь что? Без них у меня дела действительно пошли лучше. Здесь я впервые за несколько лет ложусь спать в нормальной пижаме и просыпаюсь на сухой простыне. — Так что, Тришка - завершила за Нину Милана - не бойся. По началу у тебя будет мнооого тучек и стыда, но потом ты поймёшь, что стыд здесь общий, хпх. Ты научишься контролировать себя, вот увидишь. — Спасибо большое... - кивнула Триша. Ей действительно стало гораздо легче и спокойнее на душе, но для себя она твёрдо решила: больше никаких тучек!