Возвращение в Кукольный домик

Обычные медсестры — не Хлоя, не те, что с маниакальным блеском в глазах, а просто уставшие женщины в голубых халатах — проводили Тришу по розовому коридору. Она шла босиком по мягкому ковролину, чувствуя, как под ногами пружинит ворс, и не могла надышаться воздухом — здесь, наверху, он пах не присыпкой и молоком, а чем-то обычным, почти домашним. — Вот твоя палата, — медсестра открыла дверь и жестом пригласила войти. — Место у окна, где ты и лежала. Триша вошла и замерла. Комната была точно такой же, как в первый день. Те же розовые стены, те же кровати с голубыми одеялами, тот же ночник с уточкой на тумбочке. Всё было на своих местах. И Милана была на своём месте — сидела на кровати, поджав ноги, и листала книжку с картинками. Увидев Тришу, она замерла, уронила книжку и уставилась на неё широко раскрытыми глазами. — Триша? — голос её дрогнул. — Триша, это правда ты? — Я, — Триша улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Вернулась. Милана спрыгнула с кровати и бросилась к ней. Они обнялись — крепко, по-настоящему, как не обнимались никогда раньше. Триша смутилась. "Ого, она скучала по мне... Это приятно!" — Я думала, ты навсегда там останешься, — прошептала Милана ей в плечо. — Думала, тебя уже не вернут. — Я тоже так думала, — призналась Триша, и слёзы навернулись на глаза. — Но я справилась. Я научилась. Она отстранилась, вытерла щёки тыльной стороной ладони и оглядела палату. — А где Нина? Милана улыбнулась — грустно, но тепло. — Её выписали. Неделю назад. Она перестала писаться совсем, получала одни «солнышки» целый месяц. Родители приехали, забрали. Она плакала, когда прощалась. Сказала, что напишет. Но ты же знаешь, как оно… Триша кивнула. Она знала. В «Кукольном домике» обещания редко выполнялись, но в этом случае хотелось верить. — А это кто? — спросила она, кивнув на третью кровать, которая раньше принадлежала Нине. На кровати, сжавшись в комок и уткнувшись в подушку, лежала девочка. Постарше их, может быть, лет тринадцати-четырнадцати. Светлые волосы разметались по подушке, плечи были напряжены, и даже со спины было видно, как она старается стать маленькой, незаметной, несуществующей. — Алёна, — вздохнула Милана. — Новенькая. Её завезли практически сразу после того как ты попала в манеж. Очень стеснительная, ни с кем не разговаривает. Всё время лежит или сидит в углу. Получила уже четыре тучки, так что ходит в памперсе. Триша посмотрела на Алёну повнимательнее. Из-под одеяла виднелся край белого подгузника — такого же толстого, как тот, что она сама носила ещё вчера. Девочка лежала неподвижно, но Триша заметила, как дёрнулось её плечо — она слышала каждое слово. — Привет, Алёна, — позвала она тихо. Никакого ответа. Только плечо дёрнулось ещё раз. — Не обращай внимания, — шепнула Милана. — Она неделю молчит. Может, заговорит когда-нибудь. А может, и нет. Триша хотела подойти, сказать что-то ободряющее, но передумала. Не каждый хочет, чтобы его жалели. Иногда лучше просто оставить человека в покое. Остаток дня прошёл как в раю. После манежа, после Хлои, после этих бесконечных пелёнок и пробок, и соски во рту, и унизительного сидения на горшке — обычный «Кукольный домик» казался чем-то невероятным. Как летний лагерь. Как каникулы. Триша играла с Миланой в настольные игры в игровой комнате — в те самые, куда её не пускали, когда она была в «малышках». Сидела на обычном стуле, а не на высоком детском стульчике. Ела за обычным столом — кашу, а не пюре из бутылочки. — Ты не представляешь, как я скучала по нормальной еде, — простонала она, уплетая макароны с котлетой. — Там, внизу, меня кормили какой-то детской гадостью. — Я была в манеже всего два дня, — поморщилась Милана. — И то запомнила на всю жизнь. Как ты там выдержала столько — ума не приложу. — Там был Саша, — тихо сказала Триша. — Мальчик. Переодетый в девочку. Его родители заплатили, чтобы его взяли. Он… он мне помог выжить там. - Триша перешла на шёпот — а ещё я видела мальчишескую письку! Милана округлила глаза, но ничего не сказала. Только кивнула. Триша заметила, что компания буллеров — Валик, Лера, Даша и остальные — в игровой комнате отсутствовала. — А где те? — спросила она. — Которые издевались надо мной? — Выписали, — пожала плечами Милана. — Неделю назад, вместе с Ниной. Их родители приезжали, ругались с администратором, но в итоге забрали. Сказали, что больше ни за что не оставят детей в этом «дурдоме». — Жалко, — усмехнулась Триша. — Хотелось бы посмотреть на их лица, когда они меня увидят. — Ещё увидят, — загадочно ответила Милана. — Мир тесен. После обеда был тихий час, но Триша не спала. Она лежала на кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как солнце светит в окно — настоящее, живое, не нарисованное. Она слышала, как девочки в соседней палате перешёптываются, как кто-то тихо смеётся. Нормальная жизнь. Почти. После тихого часа — рисование. Триша взяла кисть и нарисовала солнце. Большое, жёлтое, с лучами. Потом добавила траву, цветы, бабочек. Потом — маленькую фигурку девочки, которая стоит босиком на зелёной поляне и улыбается. Она не думала о Саше. Ни когда рисовала. Ни когда играла с Миланой в «ходилки». Ни когда ела ужин, сидя за обычным столом. Ни когда смотрела телевизор в игровой комнате. Ни когда мылась в душе — одна, без Хлои, без унизительных процедур. Ни когда ложилась спать — в чистую, сухую постель, без подгузника, просто в пижаме. Саша остался в подвале. А она была здесь, наверху. И этот мир — с девочками, играми, рисованием и нормальной едой — затягивал её с головой, вытесняя воспоминания о манеже, о мамочке Хлое, о странном мальчике в юбке, который отказался бежать. Только перед самым сном, когда Милана уже засопела на соседней кровати, а Алёна затихла под одеялом, Триша вдруг вспомнила. «Я буду приходить. Обещаю». Она посмотрела на дверь, за которой начинался коридор, ведущий к лифту. Лифту, который спускался вниз. В подвал. В манеж. Захотелось ли ей туда? Нет. Не сейчас. Может быть, завтра. Или послезавтра. Или никогда. "А вообще... Нет никаких гарантий что Хлоя не спеленает и не запрет меня там снова, когда я приду навестить Сашу.." Она закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, без ручьёв и полян. Впервые за долгое время она спала спокойно. А где-то внизу, в розовой комнате с облаками на потолке, сидел мальчик в подгузнике и ждал, когда его «сестрёнка» соизволит навестить его. Но она не вернулась. Не сегодня.