Часть 1

Когда это началось? Наверное, с курса третьего. Летом мама разрешала мне читать книги в библиотеке своей умершей матери — точнее, моей бабушки. Тогда я впервые познакомилась с этим «тропом». Жаркие запретные романы, тайные встречи, жизнь по принципу «люби или беги». Всё это было для меня, как глоток свежего воздуха, которым могла дышать только я. Об этом никто не знал — ни мать, которая и шагу в эту комнату не делала, уж слишком тяжело ей было видеть эти книги, которыми жила её мать, ни друзья, от которых я тщательно их скрывала. Никто не понимал, почему я так увлеклась этими историями, почему каждый вечер возвращалась к ним, словно к тайному острову в океане реальности. Это было моё убежище — место, где можно забыть обо всём и просто быть собой. Там, среди страниц, оживали герои с такими же противоречивыми и сильными чувствами, как и у меня. Постепенно этот мир стал частью меня. Его тени медленно затмевали свет вокруг, реальность смешивалась с выдумкой. Это было одновременно пугающе и притягательно. Каждый раз, закрывая книгу, я ощущала внутри трещину, которую хотелось заполнить чем-то таким же живым и настоящим. И тогда появился он. Серые глаза, словно заворожившие меня в тумане. Его присутствие было холодным ветром — пугающим и манящим одновременно. Я не знала, что это — судьба или очередной троп, но уже не могла отвести взгляд. Всё, что было раньше, стало неважным. Вся моя жизнь закрутилась вокруг него, словно я стала героиней собственного запретного романа. Время шло. С каждым новым днём я становилась всё более зависимой от него. Его красота и характер одновременно завораживали и пугали меня. Жёсткость его слов ранила глубже, чем лезвие острого ножа. В романах всё было иначе. Там можно было прочесть эмоции и чувства обеих сторон. Но жизнь — не роман. Жизнь — это жизнь, со всеми её сложностями и противоречиями. Сейчас я наблюдаю, как он перебирает в своих длинных, белоснежных пальцах волосы одной из учениц Слизерина — Пэнси Паркинсон. Красивая, но такая же холодная и жестокая. Тёмные, словно ночь, волосы и белоснежная кожа, похожая на фарфор. Невозможно было оторвать от неё взгляд — этот простой, но в то же время интимный жест пленял меня. Они сидят во второй парте третьего ряда. Сегодня у нас совмещённый урок зельеварения со Слизерином. Мой взгляд постоянно невольно перебегал к ним, когда я думала о нём. А думать о нём было невозможно не постоянно — в каждой книге, в каждом приёме пищи, даже в снах — он был рядом. Как тень, как шёпот, как часть моей души, от которой нельзя избавиться. — Герми, Герми! — прошептал Рон, голос его дрожал, глаза испуганно смотрели на меня. — Что? — я медленно вышла из своих мыслей. — Снейп тебя спрашивает!