Часть 2

— Это мой дом, — сказал инспектор на пороге довольно большого, но не слишком зажиточного дома. — Я знаю, — без интереса ответил преступник. — Откуда? — Это моя работа. И вообще, я периодически отправляю тебе украденные камни по почте. — Ну да, конечно. Кайто какое-то время стоял, не до конца осознавая происходящее. Уж простите, совместное проживание с инспектором полиции и его дочкой он даже в самых бредовых снах не видел. Кстати, о его дочери. За те немногие моменты, когда он видел её во время ограблений или ей приходилось маскироваться под неё, он подчеркнул для себя один пункт — лишний раз не связываться с ней. — Даже не думай предпринимать подозрительных действий, у нас уговор, — сказал инспектор, отвлекая его от мыслей. Тот отпер дверь и приглашающим жестом указал на неё. Да он и не думал. Правда. Оказавшись внутри, он начал осматривать помещение и запоминать его на случай экстренного отступления. Простите, профессиональная привычка :Р. Откуда-то из-за угла раздался небольшой грохот, с топотом и быстрым шагом. — Папа? Ты сегодня быстро... о-о-о... О! Это!? — её глаза раскрылись от удивления, когда она увидела неожиданного гостя на пороге. — Пошли в комнату, я тебе всё объясню. А ты — разувайся и иди направо, там кухня, — быстро сориентировался Накамори и повёл дочь в противоположном направлении. Внезапно оказавшись одним в пустом коридоре, он почувствовал резкий прилив осознания. Впервые его преступление закончилось так — в чужом месте, где тебе никто не рад (хотя когда было иначе?). Может, именно это чувствуют преступники в тюремных камерах. Безысходность. По телу пробежал табун мурашек, сердце забилось быстрее, в голове начала нарастать паника, а лицо... как обычно сохраняло невозмутимое выражение. Но трещина уже пошла. Кажется, это его конец. Но, о боже, с тяжестью вздохнул Кайто, медленно шагая вдоль коридора, — это ещё только начало. ... — Папа! А что, если этот преступник что-то замышляет? Так просто пускать его в дом — немыслимо! — Успокойся, не думаю, что он сам бы хотел быть здесь и жить на птичьих правах. У нас уговор, помнишь? — Да, но... мне это не нравится. Он мне не нравится. — Что поделать... — устало вздохнул Накамори. Все втроём они сидели за обеденным столом на кухне. Кайто Кид был необычайно молчалив и отстранён, вырисовывая пальцем узоры по текстуре столешницы. Как по-детски. — Аоко, милая, иди в комнату, мы поговорим наедине. — Ладно, пап, — сказала девочка и, в последний раз презрительно взглянув на вора, ушла прочь. Инспектор в очередной раз тяжело вздохнул и встал из-за стола с таким кряхтением, словно семидесятилетний старик, и стал рыться в верхних шкафчиках. Найдя наконец то, что искал, он слегка оживился и с звонким стуком поставил находку на стол. Кайто увидел перед собой бутылку какого-то дорогого алкоголя... Эм... — Ну что, друг... точнее, враг мой. Всё-таки мы знакомы уже более 20 лет — это стоит... ну, ты понимаешь, — сказал он это как что-то очевидное, с игривой улыбкой на лице. Но... кажется, Кайто не понимал! И как перед его лицом оказался стакан с этой... жидкостью, он тоже не понял. Он несовершеннолетний, он не может... но... о чёрт, никто об этом не знает. Откажись, подросток, от выпивки — каковы шансы, что его раскроют? Они определённо посеют зерно сомнений в инспекторе. Кайто лишь должен следить, чтобы оно не смогло прорасти дальше и, тем более, раскрыть свои бутоны. — Я воздержусь, — лишь отстранённо ответил преступник, стараясь сохранять при этом максимально спокойный вид. В конце концов, есть люди, что придерживаются здорового образа жизни. — Ты хотя бы попробуй, оно в самом деле дорогое, и вкус просто отменный! — И всё же... я воздержусь, — упрямо твердил воришка. И о господи, опять как ребёнок. Когда он уже станет вести себя как и подобает мужчине его возраста? — подумал инспектор и в итоге смыл эту мысль, опрокинув в себя половину стопки за раз. Он-то надеялся, что сможет насладиться алкоголем в компании старого знакомого. Когда он вообще в последний раз выпивал с кем-то, кроме коллег из полиции? Вор в свою очередь неловко сидел напротив, не до конца понимая, что следует предпринять. — В таком случае не задерживаю тебя здесь. Иди вверх по лестнице, по коридору направо — там будет ванна. Кайто так и сделал, оставляя мужчину наедине с выпивкой. ... Струи воды бились о мрамор, а горячий пар обволакивал человеческий силуэт. Немного худощавый подросток просто стоял, погружённый в себя, позволяя потокам воды омывать его тело. Кожа блестящая и гладкая — что сразу выдавало молодость парня. А ещё она была необычно бледной, а на плече виднелось странное пятно — возможно, след от пули, попавшей в него во время ограбления, давно. В отражении металлической части душа виднелась часть его лица. Совсем юный мальчик, обладатель больших оленьих, ярко-голубых глаз. Парень неожиданно дёрнулся, почувствовав, что вода стала слишком горячей, и потянулся к ручке с холодной. И на мгновение его действительно бросило в холод, когда взгляд вновь зацепился за наручники. Вот почему он здесь. Вот что его держит. ... Он вышел одетым в тёмный свитер с длинным горлом и в коричневых обычных брюках. Скорее всего, это была его одежда, чтобы быстро замаскироваться под обычного человека в толпе. Но его привычные шляпа и монокль так и остались на нём, за исключением того, что теперь добавилась чёрная маска, закрывающая нижнюю часть лица. — Ты не особо торопился. Хотя Аоко может и в два раза чаще проводить время, заперевшись в душе, — Накамори сел на край большой двуспальной кровати, хлопнув по ней ладонью. — Ты будешь спать здесь со мной, так как... мне нужно следить за тобой, понял? И не беспокойся по поводу своей личности — то, что я поклялся своим добрым именем, для полицейского не шутка. Да знаю я! — хотелось выкрикнуть и плюнуть инспектору в лицо, но невозмутимое выражение, а точнее его жалкие остатки, уже всё сказали за него. Кажется, он действительно устал. Кайто осторожно сел на край кровати, стараясь находиться как можно дальше от другого человека. На что тот, в свою очередь, промолчал и отвернулся к стене, после чего вскоре послышался храп. Удивительно. Уснул, совершенно не беспокоясь о преступнике рядом с собой. Настолько доверяет ему? Или наручнику? Мысль об этом заставила волшебника вновь посмотреть на свою руку. Он не может быть спокоен, находясь в подобном положении. В течение всей жизни ему приходилось постоянно находиться на стороже, а после становления Кайто Кидом — тем более. Однако это хотя бы был его выбор. Так ведь...?