6:30

Микаса зажмурилась, тело охватила дрожь. На её шее сомкнулись знакомые пальцы, и она  затаила дыхание. — А ты любопытная, Микаса, — с лёгкой усмешкой произнёс Леви, едва заметно сжимая её горло. Она резко вырвалась и рванула к выходу, но он мгновенно перехватил её, прижал к себе обеими руками. Микаса стояла к нему спиной, отчаянно вырываясь, пока силы не начали покидать её. Рыдания вырвались наружу, плечи задрожали. Леви не спешил, а просто ждал. Когда сопротивление ослабло, он развернул её к себе. — Микаса, я не убийца, — твёрдо сказал он. — Тогда зачем… эти бутылки? И почему ты дал мне выпить? — выдавила она сквозь слёзы. Леви обхватил её лицо ладонями и наклонился ближе, заставляя смотреть ему в глаза. — Эти пустые бутылки слишком старые. Они совпадают с теми, что мы ищем. А выпить я дал тебе, чтобы ты расслабилась, чтобы не было так больно. Я не хотел поить тебя дешёвым виски. Этот бурбон нам подарили на службе, каждому мужчине, ещё год назад, — тихо, почти спокойно объяснил он. Микаса молчала. Слёзы продолжали течь, но его словам она верила без сопротивления,  его взгляд удерживал её в неподвижности. — Ты мне веришь? — настойчиво спросил он. Она кивнула. Леви большим пальцем аккуратно стёр слёзы с её щёк. — А что это у тебя на стене? — спросила она, отстраняясь, и подошла к карте. — Уже ничего, — ответил он, приблизившись. — Старые попытки хоть что-то узнать о прошлом. — Почему здесь стоят знаки вопроса? — Микаса указала на отмеченное место. — Это район, где я жила раньше… когда родители были ещё живы. Леви нахмурился и внимательно вгляделся в карту. — Кажется, где-то неподалёку мы с матерью жили, когда она была ещё жива, — говорил он ровно, почти отстранённо. — Её убили, когда я был совсем маленьким. Потом меня забрал дядя. Я уже плохо помню, что именно отмечал здесь, это было несколько лет назад. Всё, что мне удалось собрать… и всё равно я так и не узнал, кто это сделал. — Мне жаль, Леви… — тихо сказала Микаса и осторожно взяла его за руку. Он на мгновение замолчал, но руку не отнял — наоборот, сжал её сильнее, удерживая. — Почему ты пошла работать в эту сферу? — спросил он негромко. — Моих родителей тоже убили, — ответила она после паузы. — Но я не искала виновных. Меня больше интересовала природа человеческих поступков: что толкает людей на такое, можно ли это предотвратить. У меня пока мало практики, в голове одна теория, — она слабо улыбнулась. Леви ничего не сказал, лишь снова сжал её пальцы. — У нас одинаковая фамилия… — тревожно произнесла Микаса. — А если мы родственники? Он нахмурился и повернулся к ней. — Не думаю, — тихо ответил он. — У меня не было никого, кроме матери и дяди. Его тоже уже нет. Про тебя или твоих родителей я никогда от них не слышал. Они ещё немного постояли молча, глядя на карту. Микаса прижалась к его плечу. — Пойдём спать, сестрёнка, — ровно сказал Леви. Она вздрогнула и посмотрела на него с ужасом, глаза расширились. Он лишь коротко усмехнулся и, сжав её руку, повёл в спальню, закрывая дверь за собой. Позже Микаса мирно спала у него на груди, закинув ногу на его бедро. Леви лежал на спине, обнимая её одной рукой, и медленно перебирал пальцами её тёмные волосы. Он не спал — думал. С женщинами он никогда не встречался и не знал, как себя вести, но рядом с Микасой хотелось попробовать, несмотря на непривычный страх. «Не стоило поддаваться чувствам, — размышлял он. — Работать с ней теперь будет сложнее. Но если быстро закрыть дело и занять место Эрвина… возможно, риск того стоит». Он сильнее прижал её к себе. «Но если её коснется кто-то другой, я сам больше не смогу к ней прикоснуться». Старые, глубоко вбитые установки поднимались изнутри, беря над ним верх. Микаса ровно дышала во сне и, к удивлению, больше не вздрагивала и не говорила. Лицо было спокойным, кожа тёплой и тихой. Леви провёл ладонью по её плечу и коснулся губами волос. «Прости, Микаса. Сейчас не время», — решил он и закрыл глаза. Ему приснилось, что он лежит, обнимая мать. Он не мог оторваться от неё ни на миг. Вдруг чья-то рука схватила его за ворот и стащила с кровати. Он лишь успел протянуть к ней руку, дверь захлопнулась, отрезая её навсегда. Микаса проснулась в 6:30. Леви спал ниже, уткнувшись лицом в её живот и обнимая за талию, как ребёнок. Она улыбнулась и осторожно провела пальцами по его волосам, пропуская пряди сквозь ладонь. «Так спят маленькие дети с матерью», — мелькнуло в голове. «Ему всё ещё не хватает её…» Будто почувствовав это, Леви повернулся на другой бок. Микаса тихо встала и вышла из спальни. В ванной умылась, так и оставшись в его рубашке, она хранила тепло ночи. В теле отзывалась непривычная, почти приятная боль. Она заварила чай, затем поставила кофе и решила приготовить завтрак, пока он спит. Через несколько минут стояла у столешницы, медленно отпивая кофе. — Аккерман, что ты делаешь? — холодный голос прозвучал за спиной. Она вздрогнула и обернулась. — Готовлю завтрак…ты…вы не против? — тихо спросила она. Леви молчал. Сжал кулак, прикрыл глаза, собирая себя по частям, и лишь потом поднял на неё тяжёлый взгляд. — Твоя квартира готова, — он достал ключи из кармана. — Так что выметайся отсюда. Внутри у Микасы всё обрушилось. Грудь сдавило, по коже побежали мурашки. Руки с кофе задрожали. Кровь прилила горячей волной к голове, оставляя оглушающий и звонкий шум. — Но… — начала она. — Никаких «но», — грубо перебил он, подходя ближе. — Собирай вещи и уходи. Поняла? Первый этаж, третья квартира. Он бросил ключи на диван. Микаса закрыла глаза и медленно выдохнула, после чего молча направилась в ванную. Стоило двери захлопнуться, как ноги предательски ослабли. Она едва удержалась, чтобы не опуститься на колени, прижала ладонь ко рту, слёзы тяжёлыми каплями упали на белую ткань. Поспешно стянув с себя его рубашку, она оставила её на краю ванны, переоделась и умыла покрасневшее лицо, стараясь стереть с него следы ночи. Она вышла быстро, почти бегом, бросила вещи в сумку. Леви стоял у окна и курил, не повернув головы. Микаса взяла ключи с дивана и вышла. В лифте слёзы снова покатились по щекам. Открыв дверь своей квартиры, она тут же сползла по ней на пол, подтянув колени к груди. Тихий плач перерос в глухие, сдерживаемые рыдания. «Чего ты ждала, Микаса? — стучало в голове. — Что он сделает тебе предложение? Это ведь капитан Леви. Нужно жить в реальности и перестать верить в наивную любовь. Это чувство надо было пережить ещё в школе. Теперь ты даже работать с ним не сможешь…» Леви докурил и погасил сигарету в пепельнице. Проходя в ванную, он заметил свою рубашку. Поднял её, и взгляд задержался на влажных пятнах. Он устало опёрся о раковину, сжал ткань в кулаке, затем поднёс к лицу и на мгновение уткнулся в неё. Рубашка пахла ею ,чистотой, мятой, чем-то тёплым, близким и одновременно таким далеким. Он резко бросил её в стирку и ушёл собираться на работу. Микаса приводила себя в порядок в ванной своей новой квартиры. Она была небольшой, выдержанной в тех же тёмных оттенках, что болезненно напоминали о нём. Она пыталась накраситься, но слёзы упрямо возвращались, размывая всё. «Нельзя показывать ему свои эмоции.», — повторяла она себе, прежде чем выйти. Идти пешком было непривычно. «Главное — не пересекаться с ним сегодня», — думала она, ускоряя шаг. В кабинете она заставила себя сосредоточиться на работе, но тело предавало: слабая боль внизу и его запах, въевшийся в кожу за ночь, не отпускали. В помещение снова влетела та самая рыжая сотрудница, сияющая и довольная собой. — Ну что, получилось его разговорить? — усмехнулись другие. — Нет, но чай он взял, — улыбнулась та. — Поношу так к нему недельку-другую. Может, привыкнет. — Интересно, какой он в постели? — не унимались девушки. Микаса ровно печатала, внутренне охваченная раздражением. «У них что, других тем для разговоров нет?» — думала она, сжимая пальцы на клавиатуре. — Наверняка хорош, я бы с ним поиграла, — усмехнулась одна из сотрудниц, наклоняясь к подруге. Микаса сделала вид, что берёт бумаги, и вышла из кабинета. «Невыносимо слушать их» — подумала она, устало направляясь в столовую. Там к ней сразу подсел Жан. — Привет, Микаса. Ты в порядке? На тебе лица нет, — спросил он с заметной тревогой. — Привет, просто устала. Конец недели… завтра выходные, — тихо ответила она, стараясь скрыть эмоции. — Да, но мы должны быть начеку. Все парки завтра будут отцеплены. Надеюсь, больше убийств не будет, — сказал он тихо, почти шёпотом. В столовую вошли Леви с Эрвином и сели неподалёку. Ком в горле Микасы подкатил снова. Она выдохнула и сделала глоток чая, стараясь взять себя в руки. — Чем займёшься на выходных? Может, всё же сходим куда-нибудь? Ты уже вроде освоилась в столице, — осторожно предложил Жан. — Я подумаю, Жан, — натянуто улыбнулась она и вышла из столовой, ровно проходя мимо капитана. Леви мельком посмотрел на неё, затем снова опустил взгляд на чашку с чаем. Эрвин заметил девушку и слегка задержал её за руку. — Микаса, зайди ко мне в кабинет через полчаса, — сказал он ровным голосом. — Так точно, командир, — ответила она без эмоций и направилась к себе. Когда Микаса ушла, Леви обратился к Эрвину. — Ты не забыл, что сегодня нужно организовать рейд на парки? — холодно произнёс он. — Займись этим один, Леви, — спокойно сказал Эрвин. — Я бы занялся, если бы у нас хватало людей. От баб толку ноль в этом деле, — сухо ответил Леви. Эрвин откинулся назад и внимательно посмотрел на капитана. — Твоя правда, Леви, — тихо признал он. Микаса шла по коридору и услышала разговор Ханджи с Флоком. — Ханджи, ты уверена, что так надо? — спросил он с тревогой. — Это приказ Эрвина. Если хочешь подняться наверх — выполняй и всё. Без лишних вопросов, — сказала она ровным, твёрдым голосом. Микаса сразу отошла и пошла дальше. «О чём они говорили?» — думала она, внутренне насторожившись. «Неужели Ханджи тоже в чем-то замешана?» — её шаги стали осторожнее, когда она направлялась к кабинету Эрвина. Его там ещё не было, и она стала ждать, пока к ней не подошла Мина. Девушка встала рядом и тоже затаилась, наблюдая за коридором. — Тебя что, Эрвин позвал? — усмехнулась Мина, склонив голову. — Да, — ровно ответила Микаса, не отводя взгляда. За углом показались Эрвин и капитан. — Ловко ты скачешь с одного на другого, — вновь усмехнулась Мина. Микаса промолчала, продолжая смотреть прямо, выжидая, не реагируя на её подколку. — Микаса, я занят. Зайдёшь в другой день, — сказал Эрвин ровным голосом. Она кивнула и ушла, не обратив внимания на капитана. Эрвин направился собираться. Мина осталась вдвоём с Леви. Он подождал, пока Микаса исчезнет из вида, затем медленно повернул на неё холодный взгляд. Внутри у неё мгновенно похолодело. Его глаза словно пронзали насквозь, оцепенение сковало тело. Одним резким движением он схватил её за горло и прижал к стене. Голова ударилась о холодный бетон, и сердце Мины застучало бешено, дыхание оборвалось, а мир вокруг будто замер. — Если ты и дальше продолжишь пускать про всех грязные сплетни на работе, будешь сосать Эрвину до конца жизни, поняла? А если я узнаю, что ты и про наш разговор кому-то рассказала, твой муж быстро узнает об этом, я лично ему сообщу, поняла? — прошипел он сквозь зубы. — Так точно капитан.. — еле выдавила она задыхаясь. — Пошла вон отсюда, грязная потаскуха, — сказал он и разжал горло.  Мина ушла, сдерживая рыдания, руки дрожали, слёзы текли по щекам. Эрвин вышел, и они с капитаном уехали в город. Она села за стол в кабинете и погрузилась в работу, пока сумерки медленно опускались на город. Но мысли о Леви не отпускали её: весь день в голове мелькали их объятия ночью, и она привычно провела рукой по плечу. Впервые сон не повторялся, привычные мурашки не охватывали тело рядом с ним. Когда она спустилась вниз, на улице стоял Флок. — Привет, Микаса. Давай провожу тебя до дома, на улицах опасно вечером, — предложил он. Микаса замялась, но согласилась. Они шли молча, её шаги были быстрыми, лишь бы скорее оказаться дома. Когда они подошли к дому, Микаса развернулась к Флоку. — Спасибо, что проводил, — улыбнулась она. — Ты живёшь здесь? Это дом капитана, — спросил он. — Да, но я на первом этаже, мы никогда не пересекаемся, — натянуто улыбнулась она. — Понятно, ладно, пока, — ровно сказал Флок, и Микаса вошла в подъезд. Перед дверью она обернулась: Флок всё ещё стоял внизу, что-то печатая в телефоне. Сердце сжалось. «Почему он не уходит? Снова следит за мной?» — подумала она. Лампа на столе в квартире зажглась, Флок бросил взгляд на её окно и ушёл. Микаса направилась в душ. Потоки горячей воды обрушились на неё, а вместе с ними по лицу потекли горячие слёзы. «Микаса, соберись, хватит жалеть себя. Этого следовало ожидать от него» — строго сказала она себе. Ночь прошла беспокойно. В новой квартире было одиноко и неуютно, и каждое пробуждение сопровождалось холодком по плечам, мурашками, от которых невозможно было избавиться.   Микаса проснулась ближе к полудню и медленно потерла глаза. На коже у переносицы осталась засохшая соль от слёз. Она тяжело выдохнула и снова накрылась одеялом с головой, сил вставать не было. Так она пролежала ещё несколько часов, неподвижно глядя в стену, прокручивая в памяти образ капитана, его голос, холодный взгляд, ночное тепло. Лишь к вечеру она нашла в себе силы подняться. Занялась бытовыми делами, пытаясь отвлечься. Когда квартира стала безупречно чистой, Микаса села на край кровати с книгой в руках. «Я просто вернусь в привычный ритм. Сделаю вид, что ничего не было. Когда испытательный срок закончится, переведусь в другой филиал. Так будет проще забыть его», — решила она и заставила себя сосредоточиться на тексте. В десять вечера Микаса отправилась в душ. Горячая вода стекала по плечам, а она отчаянно старалась не позволить слезам снова вырваться наружу. Мысли о капитане настойчиво возвращались, как бы она ни гнала их прочь. После душа она выключила свет во всей квартире и подошла к окну, вглядываясь в россыпь городских огней. «Как же я хочу увидеть тебя снова», — подумала она, и грудь болезненно сжалась. Из прихожей донёсся звук, ключ провернулся в замке. Микаса резко обернулась. Дверь открывалась. Она направилась туда и застыла в проёме. — К… капитан? — голос дрогнул. — Откуда у вас ключ? Вы… вы что-то хотели? — Да. Хотел, — коротко ответил он, снимая куртку и вешая её на крючок. Он подошёл стремительно, не давая ей времени ни на мысль, ни на вдох, и накрыл её губы поцелуем, обхватив двумя руками и прижимая к себе. Микаса ответила почти автоматически, тело узнало его раньше разума. Напряжение рассыпалось мгновенно, она прижалась к нему, обвивая его шею руками. Леви почти сразу направился вместе с ней к кровати.